Александр Мироненко – Осколки Нации (страница 52)

Но огонь открыть караульным так и не судилось. По четвертым ударом плеча, дверь оторвалась от нижнего навеса, и герой побежал с ней на караульных, словно тур, сшибая и расшвыривая всё на своём пути. За металлической дверью что-то хрустнуло, и он с наслаждением протоптался по чьему-то лицу.

Сзади послышался крик, переходящий в предсмертный хрип. Один из грибников прыгнул сверху на Агвана и, повалив того на пол, вцепился тому в горло острыми гнилыми клыками. Не помня себя от ярости, Сасун бросился к отцу, но было уже поздно. Мертвец вырвал из горла Агвана адамово яблоко и теперь с блаженством его пережёвывал. Алая кровь толчками выплёскивалась на ступеньки, из ещё живого тела, а начальник стражи надсадно хрипел, страшно выпячивая глаза.

Гранатомёт, заменявший молот, выскользнул из рук Сасуна, но более он и не был нужен. Будто разъярённый бер он кинулся на врага, топча и разбивая гнилые головы своими страшными кулаками. Давид, бросив дверь, поспешил к умирающему Агвану и, схватив того за плечи потащил.

— Сасун! — Закричал герой. — Надо уходить! Сасун!

Но тот и так всё понял. Здоровяк, выдыхаясь, разбил ещё тройку черепов своими кулачищами, а одного так и вовсе, схвативши за горло и руку, разорвал напополам. Кинув на пол две неровные половины, некогда живого чудовища он устремился вниз к своему отцу.

К этому времени герой успел оттянуть Агвана достаточно далеко, до входной двери оставалось каких-то жалких пятьдесят метров. Сержант и караульные, не успев до конца оклематься от страшного удара дверью, когда на них сверху навалилась орава грибников. Послышались душераздирающие крики и вопли, но вскоре их заглушил звук рвущейся плоти, и перемалывающихся на острых зубах костей.

Давид и Сасун с удвоенной силой потянули Агвана к входной двери. Герой налёг на дверь со всей силы, пользуясь минутной задержкой мертвецов, и открыл проход наружу. Таща остывающее тело Агвана наружу, он почувствовал слабое прикосновение его руки. Поняв без слов, что от него хотят, Давид сорвал остатки гранат с тела начальника стражи и метнул их в бегущую на них орду тварей. Поднатужившись он закрыл на место бронированные двери, и повернув ржавый ворот услышал звук запирающегося замка.

За дверью раздался взрыв, смешивающийся с адской какофонией, звериного рычания и громких стенаний, исходящий из сотни глоток, но он уже не смотрел туда. На траве перед ним, медленно бледнея, лежал Агван. Рядом сидя на коленях прижимая ещё тёплую руку отца к своей щеке, неумело рыдал его сын Сасун.

— Ты чего, батя?! Всё будет хорошо! Сейчас мы тебя оттащим в город там эти яйцеголовые, тебя в раз на ноги поставят… Ты только главное не умирай, слышишь?! — Из глаз сына полились жгучие слёзы. — Только глаза не закрывай! Слышишь я рядом…

Лицо Агвана в последний раз дрогнуло, и он замер, навеки уставившись открытыми глазами в сторону подымающегося из-за горизонта кровавого солнца. Герой оставил его наедине с отцом, и устало прислонился к каменной стене, медленно сполз на землю. Проведя ладонью по лицу, он почувствовал, как действие препарата начинает потихоньку заканчивается. Вернулась боль в ранах, и Давид стиснул, что было сил зубы, чтобы не закричать.

Плечо, как и пара рёбер, были, похоже, сломаны, и начинали ноюще болеть. Все мышцы тела начали отдавать острой болью, будто он всё разом растянул. Сасун молча поднялся на ноги, и немного постояв над телом отца, подошёл горою и уселся рядом.

— Коньяк целый? — Спросил он, и Давид согласно кивнул. — Доставай…

Герой полез в рюкзак, и немного порывшись внутри, выудил бутылку, молча предав его товарищу по оружию. Не обращая внимания на удары и шкрябанье с той стороны двери напарник, отбив горлышко кортиком, приложился долгим нескончаемым глотком. Осушив почти половину за присест, он передал бутылку Давиду. Так они просидели около часа молча глядя на кровавый рассвет.

Глава № 20

— Это кажется твоё? — Проговорил Сасун, снимая за спины РПК.

— Моё… — Удивлённо ответил герой, принимая пулемёт. — Но как? Я думал, что потерял его внутри?

— Так и есть… ты, как пошёл сапёркой махать, будто косой на поле, так у тебя он из рук и выпал. А я поднял, жалко ведь вещица хорошая.

С боку послышались голоса людей и лай собак. Вскоре из-за угла показался небольшой отряд караульных, придерживающий на поводках двух огромных, мохнатых псов. Луч фонаря больно ударил по глазам героя. Конвоиры остановились в паре десятков метров, и нацелили дула автоматов на двоих сидящих на земле побратимов. Внезапно послышался мужской удивлённый голос:

— Сасун? Ты что здесь делаешь? А это ещё что за горобец? — Проговорил неизвестный, освещая покрытое кровью лицо героя.

— Это я дядь Жора. А это мой друг Давид. Мы здесь по заданию мэра.

Фонари погасли, прекратив ослеплять героя, и он увидел спешащего к ним низкорослого, небритого мужчину средних лет. Подойдя к ним, мужчина склонился над Сасуном, разглядывая его раны.

— Что ж тебя, горобец ты этакий по ночи сюда попёрло? Батя твой где?

— Вот он… — Указал пальцем на тело отца Сасун.

— Мать честная! — Пошатнулся мужчина, только заметив, в высокой траве бездыханное тело Агвана. — Мы слышали выстрелы и взрывы, но думаю, если разводящий по рации тревогу не подымает значит всё в порядке. Думал, опять штрафников пригнали… а где разводящий?

— Думать надо меньше, а соображать больше! — Рявкнул, подражая чужой манере разговора, герой. Поднявшись, держась за стену и, пошатываясь, побрёл в сторону Ровного. — Разводящий ваш здешних тварей кормит. Да и вам я бы не советовал здесь оставаться… Не ровен час, найдут они для себя лазейку наружу…

Будто в подтверждение за стеной кто-то заскрёбся, а потом послышались глухие удары. Пара кирпичей отвалились от стены, и упали возле самой головы Сасуна. Сасун уподобившись герою, поднялся на ноги, и поплёлся к телу отца. Взяв Агвана на руки, он заковылял следом за Давидом.

— Стоять! — Послышался крик караульного.

— Это ещё почему? — Обернулся герой к караульному, которого Сасун назвал дядей Жорой.

— Я не позволю…

— Почему?

— Устав… — окрепшим голосом отозвался караульный, направляя дуло автомата на нарушителей. — Извини Сасун, ничего личного… Хотя, батю твоего, я с малых лет недолюбливал.

— Послушай Жора! Или как тебя там… — Стараясь подавить затаившийся в глубине страх, сказал герой. — Я знал одного из ваших, который руководился уставом. И где он сейчас? Немедленно покидайте этот объект, здесь не осталось ничего кроме смерти.

Некоторое время на лице караульного были видны черты колебания. За его спиной послышались звуки снятого с предохранителя автомата. Две псины, улёгшись на землю, надсадно дышали.

— Нет! — Твёрдо решил для себя Жора. — Такой случай упускать нельзя! Мы здесь одни. Лишних свидетелей нет. А за ваши с Агваном головы, Гасан немало заплатит. Эй, ребята! — Обратился он к своим товарищам. — Разберитесь-ка с нарушителями!

Кирпичи всё в большем объёме обсыпались со стены, а дверь дрожала на навесах, под натиском тварей. Каменная кладка неподалёку рухнула, образовав небольшой проход в стене. Из темноты здания выпало пара тел грибников, и рывком вскочив на ноги, кинулась к людям, разрывая глотки, жуткими хрипами. Ненадолго устоявшуюся тишину ночи прорезали пара очередей. Твари рухнули на землю, не добежав до людей каких-то жалких пару метров.

— Это что за херня только что была?! — Воскликнул Жора, опуская автомат и разглядывая тела грибников.

— Бежим! — Шепнул Давид напарнику, и припустил в сторону дыры в заборе.

За спиной послышались громкие возгласы, и команды. Над головой разрывая собой тугой воздух, завжикали пули. Послышался лай собак. Внезапно ход в стене расширился в разы, вываливая наружу ломаный кирпич, и из него на караульных накинулись пару десятков мертвецов.

Герой бежал к забору, петляя зигзагами. За ним надсажено сопя, бежал Сасун, таща на руках тело отца. Давид с разбега влетел в дыру между плит. Пропуская вперёд товарища, он напоследок оглянулся назад.

Возле стен происходил яростный бой, между людьми и ходячими трупами. Пара собак с скулежом исчезла в кишащей массе мертвечины, бесчисленными десятками выплёскивающейся из дыры в стене. Отряд караульных держался недолго. Вскоре их с боков обтекла река грибников, и похоронила под собой, заглушая их предсмертные крики чавканьем, и хрустом костей. Не желая смотреть, Давид принялся догонять товарища.

Давид на бегу искоса поглядел на Сасуна. Ни тени усталости не было на его лице, а в маленьких глазах блестел неподдельный гнев, хотя он и тащил на себе всю дорогу тело отца. Герой хотел было подменить его, и потащить тело Агвана самому, но он наотрез отказался.

Они бежали так уже час, боясь не успеть в Ровное до заседания совета. Герой уже порядком выдохся, но каждый раз заставлял себя бежать вперёд. Перепрыгивать через завалены, проламываться сквозь кустарник, не обращать внимания на ветки, которые так и норовят выколоть глаз.

Сасун знал эти места как свои пять пальцев, и когда они выбежали к небольшому болотцу, которое было хитро замаскировано зелёным мхом, предусмотрительно повёл их в обход. В этом месте деревья стояли маленькие, раскоряченные ветки, казалось, люто тянулись к путникам, цепляясь то за плечи, то за боевой ремень пулемёта. Даже корни, что ползли по земле мертвецки белые покрытые слизью, так и норовили столкнуть человека в болото. Пару раз он через них перецеплялся. Один раз даже споткнулся и больно ударился головой. После этого старался как можно аккуратней ступать ногами, внимательно глядя под ноги.