Александр Мирер – Мир приключений, 1969 (№15) (страница 35)

— А Парфенов... меня нашел и подумал, что я — ваш Колька? — спросил Колька. — И меня к вам притащил? А это, значит, я?

Он с любопытством и недоверием на меня посмотрел. Чего это он так смотрит? Думает, если на год старше, так уже и задаваться может?!

— Понятно... — протянул Парфенов. — Не того, значит, Кольку я вам доставил... Тоже Корнилова, да не того. Вот оно какое дело...

Он покрутил головой и улыбнулся:

— Украл, значит, я мальчишку из родного времени и в прошлое утащил!..

Тут Николай его перебил:

— Товарищ начальник, разрешите доложить?

— Какой я начальник! — махнул рукой Парфенов.

— А я под вашим началом служу, — весело улыбнулся Николай. — В восьмидесятом году!

Все засмеялись, а толстый этот так захохотал, что стал платком слезы утирать. А Парфенов только головой замотал, как будто у него зубы вдруг заболели, а сам с Николая глаз не сводит. И отец тоже.

— Я сегодня как раз от дежурства свободен, — сказал Николай. — Там, у себя, в восьмидесятом, конечно. Здесь-то я — вот! — Он показал на меня, подмигнул отцу и улыбнулся. (И отец тоже ему улыбнулся. Они похоже улыбались оба.) — Ну вот, и вдруг мне по видеофону звонит девочка одна знакомая...

— Лида Тимофеева! — закричал я.

— Правильно, Лида! Она с этим Колькой в школьном городке встретилась, напугал он ее своими разговорами — что он, дескать, Колька Корнилов, и все такое, и она решила мне позвонить. Тут я вспомнил про хронолеты... Как же еще Колька мог к нам попасть? По времени выходило, что он на десять лет вперед улетел, а десять лет назад этот институт на месте нашего школьного парка стоял, вот я и решил, что он где-нибудь в парке скрывается. Прилетел на аэробусе в Заречье, подхожу к парку, смотрю — он! Стоит около ограды и прикидывает, как ему перелезть. Я тебя сразу узнал, — сказал он, глядя на меня. — Когда я тебе руку на плечо положил и ты повернулся, я никак поверить не мог: неужели это я сам против себя стою, такой маленький...

Мог бы не хвастаться! Ведь все равно он и был такой маленький, а я... я, когда им стану, через десять лет, так тоже большой буду!

— Ну, он, по-моему, тоже догадался, кто я, — продолжал Николай, — но мне для верности пришлось ему и себя назвать, и про отца сказать, и про Вальку, и стекло разбитое напомнить...

— Вот это здорово! — сказал вдруг Парфенов. — Это, выходит, мы с вами двум разным Колькам одно и то же говорили?! Вы про отца, и я про отца, вы про стекло, и я тоже... Ну, здорово! Да еще на одном и том же месте!

— М-да! — сказал какой-то инженер рядом с толстым дядькой. — А еще говорят, что два разных тела не могут занимать одно и то же место!

— Так мы ведь в разное время занимали! — не выдержал я. — Чего он путает!

— Правильно, Колька, — поддержал меня отец. — Конечно, в разное. Товарищ Парфенов с одним Колькой тридцатого июня семьдесят первого года разговаривал, а Николай с тобой тридцатого июня восьмидесятого года. Правильно я говорю, Николай?

— Верно, — согласился Николай, — Именно тридцатого июня восьмидесятого года, у той же самой ограды. Только это не все, дальше еще интересней получается... Я вот тут товарища Парфенова слушал и диву давался: прямо как будто мы с ним сговорились одно и то же с нашими Кольками делать!

А ведь он точно говорит! Этот Парфенов своего Кольку в столовую водил, а потом тот от него убежал, и меня Николай тоже водил в столовую. Мы еще по дороге эту парикмахерскую встретили, куда он зашел. А потом я от него убежал, испугался, что он — не я, а милиционер какой-то из нашего времени. И в парке он тоже меня схватил, когда я из кустов выбежал. Все совпадает, даже дни одинаковые, только годы разные, вот здорово! Если б кому рассказать, только не говорить, где который год и который где Колька, он бы обязательно запутался, до того у нас истории похожие.

— Будто мы по одному распорядку действовали, — сказал Парфенов и посмотрел на толстого дядьку. — Может, это со временем связано... с путешествием моим?

— Нет, — ответил дядька. — Это у вас случайно получилось — оба вы Николаи, оба одного и того же мальчика искали... вот и вели себя примерно одинаково.

— А насчет столовой, — весело сказал еще какой-то черноволосый молодой инженер, — так, видно, у товарища Парфенова и его подчиненного одна и та же столовая на примете в Заречной стороне! Может, вы и заказывали одно и то же, а? — Он засмеялся, и все остальные за ним.

— А чего летом закажешь! — буркнул Парфенов. — Окрошку я заказал себе и ему, пива еще... Что у них лучше, в будущем — пиво холодное свободно, никакой тебе очереди.

— И я окрошку заказывал, — еле сдерживая смех, сказал Николай. — И пиво... У нас оно тоже холодное, из автомата.

— Ой, не могу! — сказал отец. — Говорите скорей, что вы еще одинаково сделали? Ну, а ты, герой... — это он второму Кольке сказал, — ты почему от человека убегал, когда он тебе помочь собирался?

— Ну да... — протянул Колька. — Помочь, как же! Я ведь из дому без спроса ушел. Вот и решил: там случилось что-нибудь, и ты его за мной послал. Он про что ни спрашивал: как зовут, про Вальку — все ко мне подходило. Ну, я с ним сначала пошел, раз он меня знает. А потом он какой-то непонятный стал — в парадном от кого-то прятался и убежал куда-то. Я и подумал, что он подозрительный какой-то. Может, он вовсе не от тебя пришел, а наоборот — хочет через меня к вам в институт пробраться, как шпион. Я и решил его выследить, оттого и убежал. Он в парк пошел, а я за ним незаметно. Вижу — он с машиной возится. Я таких машин не видел, ты мне про хронолет только рассказывал, а не показывал никогда. Я совсем решил, что он шпион, раз у него машина такая в парке спрятана, и задержать его хотел... А тут он меня схватил...

— Ты что же, в одиночку хотел шпиона задержать? — недоверчиво спросил Виктор Сергеевич.

— Ага... — прошептал Колька и голову опустил.

Зря он, по-моему, голову опустил. Это же здорово, что он не побоялся в одиночку! Он же не знал, что этот Парфенов не шпион.

Тут я подумал, что передо мной-то ему гордиться особенно нечем. Он ведь из меня произошел! Если б я был трус, так ему бы тоже нипочем на шпиона не броситься...

— Слушайте, — воскликнул Николай, — так мы и в этом схожи! Я тоже... одного человека на улице встретил, когда с Колькой к парку шел, и тоже спрятался... Были причины... Ну, хоть в парикмахерскую вы не заходили, а? А то ведь я забегал по дороге, долг отдать...

— Заходил... — виновато пробормотал Парфенов и тяжело вздохнул. — Именно вот, товарищ Корнилов, я тоже в парикмахерскую заглядывал, старые знакомые у меня там...

— Дядя Петя?! — спросил Николай, и тут они оба расхохотались.

— Выходит, в будущем я вашим начальником стану? — спросил Парфенов. — Как же это: ведь вот он я?

— Так ведь и Колька вот он! — сказал отец. — А в следующем году еще другой Колька есть, на год старше, а через десять лет — вот этот Николай. Так что и вы тоже в восьмидесятом году существуете, только на десять лет старше. И уже начальником стали... Вот если б вы позвонили к себе на работу или зашли, то вполне могли бы там с собой встретиться, как мой Колька с Николаем...

— Да-а, не проявил я инициативы, — с сожалением сказал Парфенов. — А интересно было бы!

— Ну что ж, — сказал Виктор Сергеевич, — штука получилась, конечно, изумительная, только надо бы все-таки поосторожней обращаться с историей. У меня уже у самого голова кругом пошла, а ребятам-то каково? И как же мы их теперь обратно перебросим?

Их — это Кольку и Николая, значит, Мне вдруг страшно жалко стало с ними расставаться. Я подошел к Кольке, а тут и Валька к нему с другой стороны подошел. Колька сказал:

— Здорово, Валька!

Валька почему-то не нормальным голосом ответил, а просипел:

— Здорово... Колька! — и неуверенно так спросил: — Ну, как там дела... вообще? Как Клавдия?

— Законно дела, Валька. Мы с тобой в лагерь скоро поедем. А Клавдия на пенсию со следующего года идет, учителям пенсию раньше назначать начали, говорят, они с нами быстрее замучиваются...

— Здорово! — заорал Валька. — Значит, я тоже перешел? А то у меня тут на лето... переэкзаменовка по физике, помнишь? — Он сконфузился.

— Конечно, перешел! Знаешь, как ты здорово занимался, всю физику наизусть мог рассказать!

— Куда мне... — Валька рукой махнул, но потом улыбнулся. — А что: раз уже известно, что я выучил и сдал — значит, выучу! Возьму и выучу, теперь уж иначе нельзя, а то все не так будет!

Ну, совсем мне не хотелось с ним расставаться. Вот бы здорово было нам втроем ходить! Только ему неинтересно второй раз все то же самое переживать. Лучше уж я сам как-нибудь...

Отец о чем-то поговорил с Виктором Сергеевичем и к нам подошел. Посмотрел на нас двоих, потом на Николая и опять головой замотал.

— Ну, как там, Коля? — спросил он тихо.

— Хорошо, отец, — ответил Николай.

— А... так, вообще?

— Полный порядок, отец, — сказал Николай. — У всех полный порядок, у нас у всех!

— Ну ладно, — сказал отец, помолчав, и улыбнулся: — Ну что ж, привет там маме передай... и мне, что ли?

Николай тоже улыбнулся:

— С матерью-то я как раз чуть на улице не столкнулся сегодня, когда Кольку вел. Испугать я ее побоялся, вот и спрятался с ним в парадном. Она, видно, по делу в город приехала. Ты ей тоже привет от меня передай — ну, здесь которой...