Александр Минченков – Во мгле веков (страница 6)

Дабы облегчить ситуацию, погасить нервозность хищника, Каур решил вытащить щенят из пещеры, чтобы они примкнули к своему родичу. Он дал понять Вао и Ари о своём замысле и тут же его исполнил – вынес наружу щенят, держа за холки, а затем, опустив их на землю, отпрянул назад, готовый вместе с Вао и Ари дать отпор гиене. А самец напрягся и взревел, но опять-таки не бросился, наверняка понял силу, с которой предстоит ему столкнуться, запах смерти своей половины остепенил главу обедневшего семейства. Щенята кинулись к отцу, по-собачьи скулили и жались к нему. Самец же, поочерёдно лизнув детёнышей, вновь обратил взгляд на врагов, прорычал с истошным визгом, недовольно и нехотя развернулся и пошёл прочь. Пред зарослями оглянулся, ещё раз подал злобный голос и вместе с потомством исчез из поля зрения аунов.

– Мы сильнее самой крупной гиены! Мы заставили самца отступить! – кричали в один голос Каур, Вао и Ари, и их громогласность эхом отозвалась по широкой долине.

Разделав гиену и отделив от неё лучшие мясные части, путники приготовили на огне еду. Переход с раннего утра и схватка с хищником отняли немало сил, и их следовало восстановить. Ели спешно, коли хотелось покрыть как можно большее расстояние до захода солнца, подгоняло и нетерпение: что же там, где сливается Большая река, там ли просыпается небесный огненный шар?

Наконец трое путников, оставив пещеру, спустились к реке. Она спокойным течением несла свои воды, часто набегавшие невысокой волной, поднимаемой слабым ветром на берега, как бы ласкала песок и прибрежную гальку. Ауны, глядя на реку, предполагали, что она рождена небесами от густых тёмных туч, которые они видели каждый раз при извержении из них огненных стрел – молний, при проливном падении воды на землю. Если шли дожди длительно, они донимали, как бы из-за них замирала на время жизнь – снижала промысел в добыче пищи, сковывала свободное передвижение, замедляла активность. Но и не сидели сложа руки, а приводили в порядок оружие, мастерили древки для копий и дротиков, колючие и режущие изделия из костей диких зверей и камня. У женщин же не ослабевала занятость – у них своя каждодневная работа независимо от погоды – следили за огнём, поддерживали его, готовили пищу, собирали съедобные коренья, травы и плоды различных растений, приглядывали за детьми, шили из выделанных шкур одежду. Никто из племени не знает, кого и когда осенило изготовить примитивные иглы для скрепления кусков кожи из тонких костей и прочной древесины. Возможно, поводом послужили сухожилия животных, которыми скрепляли какие-то мелочи и пытливый ум надоумил найти им достойное применение. Однако и старый способ женщины-ауны не отодвигали в сторону, когда требовалось смыкать кожаный пояс, заменявший ремень, или соединить куски кожи. Они рубилом или ножом пробивали ряд отверстий и пропускали чрез них узкие полоски кожи. Вдетые в дырки ремни либо завязывались, либо вшивались по размеру поясницы, чтобы не сползали портки с бёдер. На туловище одежду изготовлять было проще, это своего рода нательная накидка, её надевали через голову. Достаточно было сделать для этого в середине шкуры небольшую окружность, чтобы через неё пролезла голова, а свисавшие полы опоясать полоской из кожи. Изготовляли из кожи и примитивную обувь, она в большинстве своём использовалась в холодные периоды для защиты ступней ног, многие ауны носили такую обувку и в период дальних переходов или охоты. И тут, чтобы изготовить обувь, в ход шла игла. Она стала неотъемлемой и незаменимой потребностью в хозяйстве племени. Умельцы делали нужной длины и толщины заготовки, обрабатывали их, затачивали трением о камень, проковыривали ушки – и игла для шитья готова.

Каур, Вао и Ари при виде серовато-чёрных базальтовых проявлений на ландшафте местности находили в них возможность использовать столь крепкий материал для изготовления более острых рубил, наконечников, ножей и скребней. Все трое убедились в этом, когда откололи кусок базальта, а раздробив камнем его ещё мельче, острым концом ударили по дереву, и он впился с лёгкостью, оставив глубокий след.

– Этот камень твёрже и острее тех, что мы находили раньше. Этот камень придаст нам силу и ловкость в схватке с врагами и хищниками! – воскликнул Каур, и его возглас поддержали Вао и Ари:

– Его здесь великое множество! Мы приведём сюда племя, и ауны будут непобедимы!

Солнце скатывалось к горизонту, когда путники подошли к месту, где река делала поворот, а очередной прибрежный скальный прижим заставил аунов подняться, чтобы обойти преграду. Вдали перед их взором раскрылась невообразимая картина, от которой захватило дух. Это были бескрайние воды, не имевшие земной ограниченности, это огромная река, не имеющая второго берега.

– Большая вода! Мы дошли до начала света! – воскликнул Каур.

– Так вот куда сходятся все реки, вот их пристанище! – восторгался Вао, радуясь высказанному ранее предположению, нашедшему своё подтверждение.

– Большая вода, она огромная и спокойная, как поверхность озера, – удивился Ари. – Но где ж её край?.. Где её берега?..

На этот вопрос ауны так и не найдут ответа, хотя и достигнут моря. Однако до этого было далеко и не только из-за расстояния. Им пришлось потратить время, столкнувшись с неожиданностями, которые преподнесла им судьба…

Глава 5

В стане врагов

А между тем у пещеры на Большой реке у захватчиков стана аунов кое-что изменилось.

Маур отправил часть воинов в покинутое племя паулов, их там ждали вождь Юхай и сородичи. Они приведут к Большой реке женщин и детей, и жизнь обретёт свой обыденный смысл. На исходе было и трофейное мясо, что хранилось в глубине пещеры, и настала пора выйти на охоту и добывать пищу.

Гема, Сана и Рау произошедшее радовало – число врагов сократилось, многие занялись промыслом, в связи с чем вынужденно покидали стан. Единицы оставались у пещеры, да и те иной раз отдалялись на некоторое время от пещеры – доходили до реки, либо набрать в кожаную торбу воды, либо изловчиться и острым дротиком проткнуть стоящую вблизи берега рыбину. Однако последнее им редко удавалось, не хватало сноровки в меткости, а если попадали в рептилию, она срывалась и уходила в глубину, доставив досаду горе-рыбаку. Из отдалённых обрывков речи чужаков ауны уловили их род племени – они называли себя паулами и пришли с юга.

Племя аунов тоже пользовалось кожаными торбами для ношения воды из реки до пещеры. Женщины сгибали большой кусок выделанной кожи с четырёх краёв, плотно обшивали в своеобразный конверт, а в верхней части вырезали отверстия, служившие ручками. Рыбу же ловили не так, как пришедшие к ним варвары. К концу древка копья они привязывали зазубренные небольшие гарпуны, выполненные из кости или дерева. Такое изделие с обратными зубьями не позволяло сорваться рыбине, она трепыхалась, билась, но оставалась в руках ауна. Речной улов тоже либо жарили на огне, либо томили в кипящей воде с камнями. Но к этому продукту природы ауны с некоторых пор стали относиться с особой осторожностью, и причиной тому были несколько трагичных случаев – в муках умерло несколько взрослых и детей, подавившихся рыбными костями. Рыбу ели, но кости сразу же отделяли от тушки. Вначале же думали: это гнев реки и рыба священна, оттого и губит человека, а стало быть, её нельзя ловить и тем более есть. Однако прошло время, и мнимое поверье покинуло аунов.

Но сейчас Гема, Сана и Рау интересовало иное – как дать знать девушкам, что они рядом, послать им надежду на спасение. Их затравленный вид сжимал сердца воинов, они ответственны пред вождём и племенем, отправившими их в покинутый стан.

Скрываясь в прибрежных зарослях, ауны держали непростой совет.

– Мы много раз видели плывущие по реке деревья. Если связать несколько деревьев, получится плот и на нём можно сплавиться вниз по течению, – вслух размышлял Гем, ни к чему не относя внезапно возникшее озарение.

– Занятно, но сейчас не до этой выдумки, – промолвил Рау.

Молчали, и вдруг Сан оживился:

– Когда похитим девушек, мы сможем использовать такой плот и уйти от преследования врагов по реке, и вода скроет наши следы!

Снова некое молчание, каждый осмысливал предложение, насколько оно применимо. Это горькая правда: земля не скроет следы беглецов, и если враги проявят усердие в погоне, то настигнут аунов, и они могут достигнуть племени и уничтожить его или обратить в рабство. Вода же – другое дело: её поверхность течёт веками, и она безмолвна.

– Плот свяжем ночью, когда паулы спят, – предложил Рау.

– Мы подберём и подтащим несколько подходящих деревьев к берегу, они лежат, вынесенные водой, на отмели ниже по течению от стана, некоторые из них без веток, а лишь торчат короткие сучья, – поддержал его Гем. – А пока запасёмся прутьями для надёжной обвязки стволов.

Ауны покинули засаду перед закатом, убедившись, что все паулы у пещеры и готовят еду. От костра доносился запах жареного мяса, и тройка воинов сглотнула слюну. Пятый день они не употребляли горячей пищи.

Окольным путём они достигли речной отмели, о которой обмолвился Гем. Действительно, на косу река вынесла больше дюжины деревьев. Они были подмыты водой в верховье, и их занесло сюда. Вода хорошо обработала стволы – они лежали без листвы, торчали кое-какие лишь ответвления, а солнце высушило их.