Александр Минченков – В дебрях урмана (страница 9)

Оно так и произошло. Баня с вечерним ужином и горячительным напитком состоялась. Вели беседу, говорили на разные темы, у кого о чём «болит», угомонились поздно и ко сну отошли где-то к полуночи.

– Хватит керосин жечь, пора тушить лампу, и на боковую, – дал знать всем Лосев, и первый вышел из-за стола. – Пойду на коней гляну, да покличу Грома.

– А чего керосин беречь, в кладовой цельных две бочки стоят, – возразил раскрасневшийся от горячительных напитков и тепла в избе Данилыч.

– Чужого нам не надо, а своё беречь надо, – возразил Макар.

– Так ён же списан.

– Тогда другое дело, поживём, может, и воспользуемся.

Несколько раз крикнул Макар собаку, обращая свой взор в сторону леса, но пёс не отзывался. «Вот любовь закрутил, надо же…» – ухмыльнулся Лосев и принялся надёжней привязывать лошадей к жердине, служившей стойлом.

Ночь опустилась над рабочим посёлком. Тишину нарушали лишь всплески речки, воды которой неслись мимо давно обжитого приискателями места.

Глава 9

На следующий день Микула и Данилыч, плотно поев перед дорогой, неспешно сложили свои нехитрые пожитки в мешки, приладили к ним лямки, взвали их на плечи и, попрощавшись со старателями, тронулись в путь.

Собаки вернулись в посёлок ещё ночью, но их появление никто не слышал. Гром, с виду утомлённый, лежал подле бани и с безразличием наблюдал за подругой, покидавшей посёлок со своим хозяином. А когда сторожа и собака скрылись с глаз, он и вовсе потерял к ней всякий интерес. Зевнул и вроде как виновато смотрел теперь на Лосева.

– Что блудный, умаялся? Жрать поди хочешь?

Гром продолжал лежать, положил голову на передние лапы и пристально смотрел на Макара.

Прежде всего Лосев решил с утра провести ревизию сплоток, служившие для пропуска воды из русла речки. Заборный приёмник был установлен, как и положено, выше по течению и с минимальным уклоном для движения воды по массивному желобу к месту промывки пород. Он прошёл по днищу сплоток и видел: за зиму и весну доски ссохлись, и по всей их протяжённости имели щели. «Надо бы уже сейчас воду через них пустить, пока раздадутся, плотность примут, займёмся установкой бутар и инструмент подготовим, забои опробуем. Порода отошла – без мерзлоты, погода позволяет, чего волынку тянуть», – размышлял Макар, довольный надлежащим состоянием гидросооружения, и предавался благим раздумьям.

В кладовой посёлка кроме двух бочек керосина хранилось несколько канистр масел, ведро солидола и ёмкость с дёгтем, не насаженные на черенки лопаты и кайлы, три лома и ящик металлических скоб, много железных трафаретов и резиновых ковриков для бутар, несколько шахтёрских тачек. Тачки старенькие, но добротные, исправные, так что породу откатывать было на чём.

С обеда все и приступили к делам. Всё, что говорил Лосев и кому чем заниматься, исполнялось немедля.

Хрусталёв с Гребневым занялись заготовкой дров. Благо Лосев, будучи предусмотрительным человеком, прихватил с собой бензопилу. Два друга находили сухостой, валили его, на лошади, запряжённой в телегу, подвозили к посёлку. А здесь на чурки его распиливали двуручной пилой, дабы экономить бензин. Колуном чурки кололи и складывали в поленницу.

Лосев же с Груздевым, прихватив с собой промывочный лоток и кирку с лопатой, направились на участок горных разработок.

Забои горных пород, оставленные приискателями прошлой осенью, от весенних паводков чуть оползли, но следы последних работ были видны, особо при плотике – неплотная скальная поверхность местами заглублена, вероятно, рабочие зачищали западения с наилучшим содержанием драгоценного металла, что называется «подбирали под метёлку».

Лосев окинул взглядом участок, приглядывался, думал: где бы начать опробование? Решил идти последовательно, не прыгать с места на место – то здесь, то там.

– Давай, Тихон, наскребай тут, – скомандовал Лосев и подставил лоток для его наполнения породой.

Тихон несколько раз ударил киркой о грунт, подцепил две лопаты и вывалил материал в лоток.

Макар, тут же взяв лоток в руки, подошёл к речке и принялся промывать содержимое. Тихон же с любопытством наблюдал за процессом и ждал результата.

Лоток в руках Лосева периодически наполнялся водой, от последовательных движений она разжижала породу, а когда Макар оттягивал лоток на себя, то муть и камушки смывались. Так он повторял много раз, пока на дне лотка не остался мизер породы. А потом и мизер был смыт и на днище шевелился лишь мельчайший песок, среди которого оба заметили блестящие скудные золотинки.

– Есть значки! – обрадованно объявил Макар.

Тихон во все глаза разглядывал мельчайшие крупицы, поблескивавшие на солнце.

– Что ж золото такое мелкое? Это сколько же нужно земли перерыть, чтобы на хлеб заработать, – разочарованно заметил Груздев.

– Такое как видишь. Чего нос повесил? Всего-то четверть ведра промыли. Это ж проба, а по ней можно судить, стоит ли в этом месте породу брать. Сейчас проверим все забои, и будет ясно, где нам лучше работать. Золото оно ведь не клад какой, копанул – и вот он горшок с драгоценностями, – рассмеялся Лосев. – Через бутару тачками прогоним, увидишь потом, каково настоящее золото, и крупное бывает, и самородки попадают. Оно и называются здешние месторождения – россыпные, золото, значит, россыпью в недрах залегает, словно крупа или бобы по размеру разные.

Убедительность Лосева в своём толковании вселила и в Груздева веру в успех предприятия. Для него это дело было новое, ранее не изведанное, а потому и предался обнадёживающим рассуждениям и даже представил себя зажиточным и независимым человеком.

В одном из уступов пробы оказались лучше, и Лосев принял решение добычные работы начать здесь.

Бутару установили как можно ближе, но и чтобы водосток со сплоток приходился прямо в него.

Глава 10

На следующий день все сообща выставили наилучшим образом бутару на низкие козлы-крепыши, уложили в неё резиновые коврики, а на них металлические трафареты – промывочный шлюз был готов. Состыковав несколько штук досок, а их в посёлке целый штабель, соорудили из них ходок для тачек. По рыхлому грунту с мелким камнем катить тачку, наполненную породой, невозможно, намучаешься, а воз с места не сдвинется. А вот такая малая механизация в самый раз – нагрузил – и кати по доскам, бежит тачка, только силы имей и сноровку, толкай и сдерживай, чтоб не опрокинулась.

Лосев объяснил членам бригады, каким образом и что делать. Работа простая, но трудоёмкая.

Когда пустили воду в бутару, Макар перекрестился, сказав:

– Ну, мужики, помогай нам Бог!

Первым взял кирку и принялся кайлить породу. Остальные не отставали, кайлили с усердием. Вскоре взрыхлили часть забоя.

– Теперь за лопаты и тачки и айда выдавать на гора. Вы трое на погрузку и откатку до бутары, я же буду прогонять пульпу по шлюзу. По мере погрузки и доставки породы, меняйтесь местами, так меньше усталость одолеет, – подсказал Макар.

По мере разгрузки тачек Макар скребком с усердием ворошил породу, а та, превращаясь в мутную пульпу, смывалась с бутары, камни разной фракции он скребком протаскивал и сбрасывал в хвосте шлюза, крупные отбрасывал через борт бутары.

Вода непрерывным потоком делала своё дело.

– Э, так с этаким напором и золото может снести, – насторожился Гребнев. – Смотри, как породу размывает и несёт, да и ты, Макар, ещё подсобляешь.

– Не снесёт, золото металл тяжёлый, всё осядет в трафареты.

Сколько промыто тачек с породой Лосев считал, а как их стало четыре десятка, приметил – настало время вскрывать шлюз.

– Всё, пока стоп, пора делать первую съёмку.

Хрусталёв с напарниками оставили в покое кайлы, лопаты и тачки. Вытерли выступивший на спинах и лицах пот, подошли к Лосеву. Маленький перекур – и принялись впервые в жизни осуществлять подъём трафаретов. «Сколько же намыли?..» – витало у каждого в голове.

Макар скребком прошёлся по шлюзу, сбросил остатки породы, и вот уже на ковриках остался концентрат – золотосодержащий обогащённый песок. Воду отвели с бутары и взялись за коврики.

На всём протяжении шлюза размещалось около двух десятков ковриков, лежавших один за другим плотно один к одному. Поднимали два-три и высыпали в лоток. Лосев с ним тут же к речке и за промывку. Сидя на корточках, работал аккуратно, сосредоточенно, и его волнение передалось членам бригады. Все напряглись, ждали.

Наконец, когда же всё пустое, лишнее было смыто, все увидели матово-сверкающее с жёлтым оттенком золото. Оно было словно мелкая крупа, часть размером с пшено, рис и несколько с горошину, абсолютно разной формы – пластинчатые, сплющенные, с порами и раковинами на поверхности, иные были гладкими.

Лица осветились.

– Есть первый металл! – воскликнул Макар и торжествующе глянул на напарников. Что в этот момент думали Хрусталёв, Гребнев и Груздев, Лосев не знал, но догадывался по их засиявшим глазам и довольным лицам.

Последующие концентраты дали аналогичные результаты. Радость переполняла души. Намытое золото высушили на противне над огнём. Взвесили. Весы показали тридцать восемь граммов.

Отобедав с большим аппетитом, работы продолжили. Со второй съёмки намыли чуть меньше – тридцать четыре грамма. В совокупности день даром не прошёл – семьдесят два грамма были ссыпаны в один мешочек.

За ужином только и было разговоров о первом дне съёмки. Оживлённо обсуждали начало старания, высказывали мнения, как бы не подвела погода, строили планы. Но больше интерес проявляли к возможному количеству намывки за сезон. Лосев больше слушал мужиков, нежели вступал в оживлённую беседу, когда же речь зашла о промывочном сезоне, а вернее, какой ждать от него результат, он высказался: