Александр Михайловский – За точкой невозврата. Вечер Победы (страница 23)
– Достаточно, – сказала я, энергично кивая, – я согласна.
Сердце мое неистово колотилось ликованием и радостью. Я не могла поверить… Недлинный срок? Освобождение по УДО? Неужели… неужели я действительно это слышу? Да разве я могла предположить такое?! Я думала, что лучшим для меня исходом будет пожизненный срок. А теперь получается, что мне всего-то надо быть предельно честной… И тогда можно надеяться, что все у меня еще наладится… пусть и не сразу.
И вот я снова в своей камере, а передо мной стопка бумаги… Я взялась за ручку и написала первое слово: «Я…». Рука моя дрожала. Быть честной! Я буду честной. Я все расскажу. Все как есть, всю правду. Мне есть много что поведать миру. Мне не придется даже задумываться и выжимать из себя слово за словом. Ведь правду говорить легко и приятно – и не ту «правду», которую мне прежде диктовали, а самую настоящую. Правильно они сказали – это будет покаяние. Не наигранное, с целью спасти свою шкуру, а настоящее.
Ведь у меня было достаточно времени поразмыслить обо всем. Как удивительно: достаточно было провести две недели в изоляции – и я услышала сама себя. Я поняла себя. Я узнала и признала себя – ту, настоящую. Которая была глубоко спрятана под наносным навязанным мне образом. И еще я с удивлением обнаружила, что испытываю что-то вроде благодарности к тем людям, что сделали мне такое предложение. Это именно предложение, а не сделка. Ведь кривить душой мне не придется…
Я ведь и вправду раскаиваюсь. До этого я жила в мире лжи и лицемерия, но просто не хотела этого признавать – иначе я считала бы себя ничтожеством. Будучи однажды захваченной течением, я плыла по мутным водам, воображая, что это увлекательное путешествие. Но великолепный корабль оказался гнилым изнутри, и вот он потонул и увлек в пучину тех, на кого я равнялась, подражая им и считая их сильными мира сего. И меня бы утянуло с остальными, но мне бросают спасательный круг бывшие враги, показывая свое великодушие. И я принимаю помощь. Меня ждет последняя минута славы… И я воспользуюсь ею сполна. И тогда, быть может, поутихнут проклятия в мой адрес, и однажды я обрету долгожданный покой где-нибудь в тихом месте, где никто не будет указывать на меня пальцем и припоминать былые прегрешения… Как хочется верить, что мы с детьми еще будем счастливы! Может быть, и мне найдется место в этом новом мире? Ведь мой единственный недостаток – это то, что я дура…
25 сентября 2019 года, 14:15. Словакия, Братислава, Дворец Грассалковичей (Президентский дворец)
Присутствуют:
Данное заседание кабинета министров в присутствии президента собралось по чрезвычайному поводу. В шесть часов утра перегруппировавшиеся в Закарпатье советско-российские войска без единого выстрела по трем дорогам вторглись на территорию Словакии. И в первых рядах наступающих частей катится вперед словацкая мотопехотная бригада (бывшая Быстрая дивизия), которой командует герой словацкого национального восстания дивизионный генерал Августин Малар. И тут же, рядом с ним – Ян Голиан и Рудольф Виест. В прошлом этого мира эти два словацких генерала погибли, сражаясь против немцев с оружием в руках, а Августина Малара пленили и замучили в концлагере Маунхаузен. Но по ту сторону Врат история обернулась совсем по-иному: все трое национальных героев остались живы и здоровы, а Августин Малар еще и получил советский орден Суворова за то, что перевел подчиненную ему словацкую пехотную бригаду через линию фронта, что называется, не замочив ног. А впереди наступающих по соцсетям и через иные каналы распространения информации птицей летит манифест, гласящий, что война ведется не против Словацкой республики, и уж тем более не против словацкого народа, а исключительно против людей, которые впереди словацких национальных интересов поставили завиральные требования брюссельской бюрократии и вашингтонской плутократии.
В Словакии на тот момент власть была о двух головах, которые если не ненавидели, то недолюбливали друг друга. Словацкая президентка Зузанна Чапутова была ушиблена либеральными идеями, еврооптимизмом, «защитой» окружающей среды и борьбой с «коррупцией». Полный набор свойств, отличающих тех безумных деятелей, которых заморские американские хозяева начали приводить к власти в европейских странах примерно с середины двухтысячных годов. Правительство, напротив, было сформировано трехчленной коалицией из социал-демократов, национальных консерваторов и умеренно правых либеральных консерваторов, по большей части представлявших венгерское меньшинство. Это бесцветные борцы за все хорошее против всего плохого, при всех своих недостатках, все же в первую очередь пеклись о национальных интересах.
Почти три месяца назад, когда госсекретарь Майк Помпео метался по европейским столицам, сколачивая антироссийский альянс «вне НАТО», Америка казалась этим скромным, почти незаметным людям несокрушимым оплотом западных «демократий» в борьбе против восточного «варварства». Поэтому тогда никто из них даже полусловом не возразил, когда их президентка одним росчерком пера втянула маленькую Словакию в опаснейшую авантюру. К тому же в те далекие, почти былинные времена русские от Словакии были далеко, а вот американцы и их цепные псы близко.
Но теперь все переменилось, можно даже сказать, перевернулось с ног на голову. Далекое стало близким, а то, что раньше было близко, отбежало на безопасное расстояние и прикинулось, что текущие события его не касаются. Одновременно то, что раньше казалось слабым, продемонстрировало, что оно невероятно могуче, а былой чемпион сдулся, даже не попытавшись вступить в драку. Так что настроения в этом кабинете царили самые наэлектризованные: министры были готовы порвать пани Чапутову за то, что та вовремя не последовала примеру Румынии, Венгрии и Болгарии, а сами президентка находилась на грани истерики. Подумать только: на должность ее выбрали всего три месяца назад, можно сказать, она даже не успела расправить крылья – и вот ее карьера грозит прерваться самым нелепым и катастрофическим образом.
– Пан Гайдош, – обратилась она к министру обороны, сдерживая дрожь в голосе, – скажите, почему армия ничего не делает для того, чтобы защитить свободу и независимость нашей страны?
Тот снял очки и, подавшись вперед, ответил четко и размеренно:
– Пани Чапутова, армия ни в коем случае не будет сражаться против национальных героев Словакии, которые сейчас стоят в одном строю с русскими и большевиками. Вы знаете, что для нас значат имена Августина Малара, Яна Голиана и Рудольфа Виеста, тем более что, в отличие от иных прочих в нашей истории, эти люди погибли, сражаясь с немцами, и никак не были замешаны в послевоенные коммунистические безобразия?
Пани президентка, изумленная тем, что ей столь нагло противоречат, повысила тон:
– Я приказываю вам, пан министр обороны, сделать так, чтобы вторжению было оказано сопротивление! У наших солдат есть оружие, и они должны из него стрелять!
Но грозный окрик не произвел даже малой доли от ожидаемого эффекта.
– Ваш приказ невыполним, – твердо и спокойно ответил Петер Гайдош, выпрямившись, – наша армия крайне отрицательно относится к идее, что она должна проливать свою кровь за интересы ваших брюссельских хозяев.
По залу прошел одобрительный гомон.
– Но я президент, и я приказываю вам начать наконец воевать против русских и их подручных! – взвизгнула Чапутова, при этом ее круглое лицо от гнева пошло красными пятнами.
Тут с места вскочил премьер-министр Петер Пелегрини. Ткнув пальцем в сторону президентки, он выкрикнул:
– Вы – дура! На протяжении последних двадцати лет Путин занимался только тем, что пытался наладить с Европой взаимовыгодные экономические и политические отношения, а люди, подобные вам, довели дело до того, что взбешенный русский медведь пошел на нас кабаном. Самыми умными тут оказались Румыния и Венгрия, которые без лишних раздумий прыгнули прочь с тонущего корабля, а самыми глупыми – Латвия, Литва и Польша, непосредственно принявшие участие в нападении на Белоруссию. У вас был почти месяц для того, чтобы сделать смертникам ручкой и прыгнуть за борт с парашютом, покинув падающий самолет, но вы ждали неизвестно чего, но дождались только того, что Словакию начали есть будто глупую сосиску – с одного конца до другого! Для того, чтобы вот так, без стрельбы и сопротивления, пройти от границы с Закарпатьем до Братиславы, русским вряд ли понадобится более трех четырех дней, максимум неделя.