Александр Михайловский – Вся власть советам! (страница 23)

Новым командиром линкора, как громко был назван спущенный на воду еще в XIX веке броненосец, стал имеющий большой авторитет на флоте капитан 1-го ранга Алексей Михайлович Щастный. Кстати, когда стали искать его предшественника, каперанга Черкасова, то просто не нашли. Очевидно, тот, решив не рисковать, предпочел по-тихому самодемобилизоваться.

Внешне чем-то похожий на Феликса Дзержинского, каперанг Щастный тут же приступил к энергичному выдворению с боевого корабля его обитателей и приведением «Чесмы» в полную боевую готовность. Зимой на Севере между днем и ночью почти нет разницы, а люди хорошо отоспались во время долгой поездки из Питера.

В той истории авторитет и кипучая энергия позволили Алексею Михайловичу организовать героический Ледовый переход Балтийского флота из Гельсингфорса в Кронштадт. Возможно, что эти качества и послужили причиной его трагической гибели. Троцкий боялся растущего авторитета молодого тридцатисемилетнего контр-адмирала и, мстя за нарушение негласного соглашения с германцами, по которому Балтфлот должен был быть сдан им в целостности и сохранности, подвел Щастного под расстрел.

А может, дело было совсем не в германцах, а в британо-американцах, и русские корабли должны были быть не пленены, а затоплены, как это позже случилось в Новороссийске с частью сил Черноморского флота? Как бы то ни было, но факт остается фактом — в той истории после Гражданской войны и разрухи у СССР остались лишь те боевые корабли, которые каперанг Щастный привел весной 1918 года в Кронштадт.

Но в этой реальности «иудушка» Троцкий был уже мертв, проклят и предан забвению. А его немногочисленных последователей НКВД преследовало как бешеных псов. И недаром Ленин уже сказал на заседании поредевшего ЦК свою знаменитую фразу про то, что «революция должна уметь себя защищать». Только сейчас он имел в виду, что злейшим врагом любой революции являются сами революционеры, готовые разрушить, уничтожить государство. Идея «окончательного слома» была похерена и забыта. А идея мировой революции плавно трансформировалась в реальность второго этапа революции российской. Ну, а когда неизбежные противоречия, которые будет неспособна разрешить Первая мировая война, приведут к еще одной вспышке мирового насилия, то Советская Россия должна быть готова к ней лучше, чем в прошлый раз.

Здесь, в Мурманске, в настоящий момент закладывался один из краеугольных камней Плана, который позволит правительству Сталина избежать крупномасштабной гражданской войны. При сохранении контроля над Мурманом и наличии здесь сильной группировки советских ВМФ, будут невозможны никакие поползновения французов и британцев на Русский Север и их поддержка находящимся тут антибольшевистским силам. Да и сами эти силы теперь далеко не той численности и уровня мотивации, что в прошлой редакции истории. Но все же легче затоптать тлеющую искру, чем потом тушить разгоревшийся пожар.

Поэтому оборона Мурмана от эскадры сэра Генри Френсиса Оливера — это ключевой момент по недопущению гражданской войны на Русском Севере. Вслед за сменной командой для «Чесмы» из Петрограда в будущий Мурманск прибыл экипаж для интернированного британского броненосца «Глори», переименованного в «Моонзунд», командование над которым принял кавторанг Зубов, бывший командир эсминца «Мощный». Последним, уже в полдень девятнадцатого числа ноября месяца, в Мурманске появилось пополнение для крейсера «Аскольд», командовать которым был назначен каперанг Галлер, сменивший посаженного ревкомовцами в кутузку предыдущего командира крейсера каперанга Шейковского, прозванного матросами «Сопля на цыпочках». К сожалению, есть такие люди, для которых сословный гонор стоит выше, чем служба Родине. Но барон фон Галлер не разделял их воззрения.

Тогда же, в полдень девятнадцатого ноября, интернированная команда с «Глори», а также британская и французская миссии в полном составе были погружены на почти полностью разоруженный «Виндиктив», который под конвоем двух миноносцев был препровожден в нейтральные воды. Для самообороны от германских подлодок устаревшему британскому крейсеру были оставлены замки только на четырех 76-мм пушках. Товарищ Сталин давал британскому Адмиралтейству последнюю возможность одуматься, развернуть эскадру и не доводить дело до кровопролития.

При этом надежд на благоразумие британцев у тех, кто нес ответственность за безопасность Русского Севера, было мало. Ибо, как известно, кого Бог желает наказать, того он лишает разума. И поэтому на Мурмане шла круглосуточная подготовка к обороне.

Времени было мало — на все про все до боестолкновения оставалось не более четырех суток. «Дредноут» — корабль серьезный, вооруженный десятью орудиями Mark X калибром двенадцать дюймов и с длиной ствола в сорок пять калибров. В распоряжении контр-адмирала Иванова Седьмого для противодействия англичанам имелись всего восемь орудий того же калибра. Четыре двенадцатидюймовки с длиной ствола в сорок калибров находились на «Чесме», и четыре, с длиной ствола в тридцать пять калибров — на «Моонзунде», бывшей «Глори». В открытом море и в линейном сражении они не смогли бы противостоять «Дредноуту» — слишком уж велико было его превосходство в огневой мощи, скорости и бронировании. Но в узостях Кольского залива и дома, где помогают стены, все могло быть совсем по-другому.

Диспозиция будущего сражения была составлена Военным советом флотилии. В него вошли контр-адмирал Иванов, кавторанг Белли и командиры «Североморска», «Адмирала Ушакова», «Чесмы», «Моонзунда» и «Аскольда». Выглядела она так.

Члены Военного совета исходили из того, что британская эскадра пойдет к Мурману на прорыв в течение тех самых трех часов светлого времени, которые будут в их распоряжении. В противном случае, при попытке блокирования базы, «Дредноут» и британские броненосные крейсера будут потоплены в темное время суток на Кильдинском плесе «Североморском» и «Адмиралом Ушаковым» с помощью сверхдальнобойных подводных ракет «Шквал».

В связи с отсутствием на кораблях времен Первой мировой войны каких-либо ночных средств обнаружения и наблюдения, бой больше напоминал бы расстрел. После уничтожения крупных артиллерийских кораблей предполагалось предъявить эсминцам сопровождения, угольщикам и кораблям с десантом ультиматум с требованием немедленной капитуляции под угрозой полного уничтожения. Температура воды в Баренцевом море в это время года около плюс пяти градусов по Цельсию, а средняя продолжительность жизни без водолазного термокостюма — около восьми минут. Верная смерть для всех, кроме моржей и нерп.

Но вариант блокирования Мурмана на дальних подступах был маловероятен по нескольким причинам. У британцев отсутствовала опорная база для блокадного флота, по типу японской базы на островах Эллиота при блокировании Порт-Артура в Русско-японскую войну. Нет такой базы — нет и блокады. Элементарный расчет показывал, что, получив отпор и покружив в окрестных водах с неделю, британцы будут вынуждены повернуть обратно.

Сам Мурман вместе с Александровском, по всей видимости, и должны были стать для Антанты такой опорной базой при дальнейшем захвате Русского Севера. Конечно, в дальнейшем британское Адмиралтейство может нагло влезть и в порты северной Норвегии. Но не в этот раз — ведь операция планируется явно второпях, накануне наступления полярной ночи, и главная ставка делается на захват целей с наскока. Русские офицеры понимали, что если удастся отбить эту атаку, то повторного, куда лучше подготовленного визита следует ждать уже в марте 1918 года, что даст на подготовку к нему три-четыре месяца.

Против англичан играл и чисто психологический момент. Британский морской лорд, действующий против «сухопутных восточных варваров» и обладающий абсолютным превосходством в силе, скорее всего, выберет самый простой и прямолинейный способ решения задачи.

Диспозиция составлялась, исходя из предположения, что не имея другого варианта действий и не рассчитывая на серьезное сопротивление, британцы тупо попрут, выпятив грудь колесом, вглубь Кольского залива, навстречу орудиям русских кораблей. В этом случае против английских моряков будет играть узкий фарватер, лишающий корабли маневренности. Для усиления эффекта в горле залива между мысом Седловатым и Кувшинной Салмой с миноносцев были в две линии выставлены минные букеты, заряженные на крупную дичь.

Главный сюрприз ждал британцев на безымянном скалистом полуострове, куда на высоту 235 метров над уровнем моря с помощью вертолетов были подняты разобранные на части четыре шестидюймовых орудия с батарейной палубы «Чесмы». Оборудовали позицию также доставленные вертолетом немецкие военнопленные, которым было объявлено, что это их последний «дембельский аккорд» перед отправкой в Фатерлянд. Руководил всеми работами опальный контр-адмирал Кетлинский.

Суть этой затеи заключалась в следующем. С глубоководного фарватера «Дредноут» никак не мог достать эту батарею своим главным калибром — ему просто не хватало угла возвышения орудий. А при попытке занять более удобную позицию для стрельбы он неизбежно выкатывался бы на мелководье и на выставленные там мины.

Батарейцы же имели возможность поражать сверху проходящие мимо них британский корабли в слабо бронированные палубы. Основной целью наводчиков должна была стать средняя часть корабля от носовой надстройки до второй трубы. На смешной дистанции в пятнадцать кабельтовых точность закрепленных на твердом основании пушек должна была быть просто убийственной. Несмотря на это, слабость фугасного действия русских шестидюймовых снарядов была настолько очевидна, что батарея мыслилась больше для отвлечения внимания противника, чем для нанесения ему серьезного ущерба, ведущего к утрате боеспособности.