Александр Михайловский – Вся власть советам! (страница 10)
— Именно так, — сказал мне генерал Потапов. — Алексей Алексеевич имеет хорошие связи в Стокгольме. В частности, он лично знаком с начальником Генерального штаба Швеции, а также другими высокими чинами королевской армии. Если вы помните, он перед войной в течение четырех с лишним лет был русским военным агентом в скандинавских странах.
— Все ясно, — сказал я, — Алексей Алексеевич едет туда, так сказать, официально, как военный представитель нового советского правительства. А в качестве кого туда еду я? По всей видимости, для меня будет придумана соответствующая легенда?
Генералы переглянулись, а потом Николай Михайлович сказал:
— Именно так, Мехмед Ибрагимович. С учетом вашей характерной внешности, — тут генерал Потапов усмехнулся, — мы хотим предложить вам следующую легенду. Вы будете выдавать себя за торговца оливковым маслом из Бейрута. Сейчас через Швецию сплошным потоком идет военная контрабанда. Скандинавы покупают в нейтральных или воюющих странах продовольствие и тут же перепродают его Германии, которая до заключения мира с нами находилась в жесткой блокаде. Вот вы и будете одним из таких торговцев, которые сейчас хлынули в нейтральные страны, чтобы зарабатывать на этой самой военной контрабанде большие деньги. Соответствующие документы мы вам сделаем… Надеюсь, Мехмед Ибрагимович, вы еще не забыли арабский язык? Я слышал, что вы владеете им в совершенстве?
Я улыбнулся в ответ:
— Нет, не забыл, Николай Михайлович. Я говорю свободно по-арабски, так же как по-турецки, по-немецки и по-французски. Немного знаю английский и фарси. А так же афгани.
— Эх, Мехмед Ибрагимович, — вздохнул генерал Потапов, — вы настоящая находка для русской военной разведки. Жаль, что я не смогу уговорить адмирала Ларионова откомандировать вас в мое распоряжение. На какое имя сделать вам документы?
— Чтобы особо не ломать голову, — ответил я, — пусть документы будут выписаны на уважаемого Мехмеда-Хаджи из Бейрута, восточного негоцианта.
Следующий день у меня был полон хлопот. Я запасался необходимыми для моего ремесла девайсами, получил подробнейший инструктаж у Александра Васильевича Тамбовцева, переговорил с главой нашей дипломатии Георгием Васильевичем Чичериным. Напоследок получил добро у товарища Сталина. Кроме того, я почитал кое-что из наших материалов о работе русской разведки в Швеции и других скандинавских странах.
Перебросили же нас в Стокгольм уже протоптанным Ниной Викторовной путем. Вертолетом до «Кузнецова», оттуда до Хандена, где нас уже ждал кузен старого знакомого Нины Викторовны Магнуса Свенсона. До Стокгольма мы добирались с Алексеем Алексеевичем врозь, но встретились в «Гранд-отеле», где на имя каждого из нас был уже снят номер.
Генерал Игнатьев сразу же отправился договариваться о встрече со своими старыми знакомыми, а я решил принять с дороги ванну. Но не успел я раздеться и залезть в воду, как в ванную комнату вошла молодая и красивая — про таких говорят «кровь с молоком» — горничная. Она вежливо поздоровалась со мной, взяла мочалку, намылила ее и стала меня намывать, словно я был беспомощным младенцем. Тут я вспомнил, что в те времена в Швеции так было принято, и банщиками в королевстве были исключительно женщины.
Помывшись, я привел себя в порядок и стал готовиться к выходу в город. Строгий черный костюм, накрахмаленная манишка — ужасная гадость! — до блеска начищенные штиблеты. Пальто с белым шарфом и красная феска на голову: назвался Мехмед-Хаджи — будь любезен, носи.
Я спешил на важную встречу — на площади у Королевского оперного театра, того самого, в котором в 1792 году заговорщики пристрелили шведского короля Густава III. Там меня ждал господин Магнус Свенсон.
Дело в том, что мы с генералом Игнатьевым решили двигаться сразу по двум направлениям. Он будет обрабатывать шведских военных и придворных, я — промышленников и политиков. И с последними меня должен был свести господин Свенсон.
Ага, а вот и он сам. Я узнал его по фотографии, которую незаметно для коммерсанта сделала в свое время Нина Викторовна. Меня он тоже сразу опознал — красная феска — вещь весьма приметная, и ошибиться было просто невозможно.
— Добрый день, господин Свенсон.
Коммерсант подошел ко мне, узнав по описанию.
— Добрый день, господин Мехмед-Хаджи, — Свенсон вежливо приподнял свой котелок. — Если вы не против, то давайте проедем туда, где сможем поговорить о том деликатном деле, с которым вы приехали в наше королевство.
— Не против, — лаконично ответил я, — надеюсь, что лица, которым будет интересно меня выслушать, тоже будут там присутствовать?
— Да, они уже там, — сказал Свенсон. Он повернулся и махнул рукой. На площадь с одной из улочек вывернул автомобиль с никелированными спицами и кожаным складным верхом. Он остановился рядом с нами, и шофер в куртке с двумя рядами блестящих пуговиц, выйдя из машины, предупредительно открыл нам дверь.
— Садитесь, — пригласил Свенсон. Мы вольготно устроились на мягких кожаных сиденьях. Автомобиль тронулся с места.
На авто, за рулем которого сидел неразговорчивый водитель, мы долго плутали по улочкам шведской столицы. Наконец машина остановилась у ворот большого особняка, окруженного высоким забором. Водитель посигналил. Ворота открылись, и мы въехали на просторную площадку, где уже стояло несколько таких же роскошных легковых автомобилей. Похоже, мне предстоит встреча с истеблишментом.
Свенсон, до этого болтавший всякую чепуху о погоде и рыбалке, сразу стал серьезным.
— Господин Мехмед-Хаджи, — сказал он, — я попрошу вас следовать за мной. Вас уже ждут.
Я послушно пошел за своим проводником, прокручивая в уме тезисы предстоящей беседы.
В большом, хорошо освещенном зале на мягких креслах, покрытых белоснежными чехлами, сидело несколько человек. Они негромко о чем-то беседовали, но мгновенно замолчали, увидев меня.
Я внимательно посмотрел на присутствующих. Кое-кто из них был мне знаком — по фотографиям, разумеется. Вот пожилой седовласый мужчина с запавшими глазами и аккуратной седоватой бородкой — это премьер-министр Швеции Карл Свартц. Если мне память не изменяет, он стал премьером в марте этого года и вскоре должен уступить свою должность Нильсу Эдеру. А этот не старый еще человек лет тридцати — тридцати пяти в очках, одетый в смокинг — это… Вот так-так. Он, определенно он.
Я поклонился этому человеку, с любопытством поглядывающему на меня. Передо мной сидел Густав-Адольф, герцог Вестерботтенский, наследник шведского престола.
— Добрый вечер, ваше королевское высочество. Я рад, что вы соблаговолили найти время, чтобы выслушать меня.
Будущий шведский король заулыбался и кивнул мне.
— Господин Мехмед-Хаджи, — сказал он, — я вижу, вы уже догадались, кто здесь находится, поэтому давайте не будем терять время на ненужные церемонии и сразу же перейдем к делу. Мы знаем, что вы прибыли в наше королевство с поручением от нового правительства России. До нас дошли сведения, что новая власть, сумевшая достойно завершить четырехлетнюю войну с Германией, оказалась достаточно благородной, чтобы гуманно обойтись с семьей последнего русского царя. Кстати, пользуясь случаем, я прошу вас передать небольшое послание от моей супруги к ее кузине, императрице Александре Федоровне.
И шведский принц протянул мне небольшой надушенный конвертик, запечатанный печатью с тремя коронами.
— Теперь о государственных делах, — продолжил герцог, — я полагаю, что лучше всех о них может сообщить вам господин Свартц.
Министр государства — так по-шведски звучала его должность — прокашлявшись, посмотрел на нас исподлобья и начал излагать мне, как я понял, официальную позицию шведского правительства на происходящие в России и вокруг нее события.
— Господин Мехмед-Хаджи, — сказал он, — мы с тревогой наблюдаем за тем, что творится в соседней с нами стране. Война, революция, свергнувшая власть царя, потом еще одна революция, беспорядки в столице вашего государства и на его окраинах. Особенно болезненно мы воспринимаем то, что происходит в Финляндии — стране нам не чужой и бывшей когда-то частью шведского королевства.
— А что, собственно, тревожного и необычного происходит сейчас в Финляндии? — спросил я, воспользовавшись тем, что господин Свартц на мгновение замолчал, видимо для того, чтобы перевести дух.
— В Финляндии, господин Мехмед-Хаджи, — сказал шведский премьер, — новые российские власти пытаются с помощью вооруженной силы подавить национальное движение, возглавляемое господином Свинхувудом. Это не может нас не тревожить.
— Но ведь господин Свинхувуд, — ответил я, — это еще не вся Финляндия. Есть люди, которые видят свою страну в составе Советской России. И с их мнением тоже необходимо считаться, не так ли? Да и отряды «шуцкора», которые подчиняются господину Свинхувуду, далеко не овечки. Они неплохо вооружены и сами не прочь уничтожить своих оппонентов. Господин премьер-министр, в своих внутренних делах мы как-нибудь разберемся сами. И нам не доставит удовольствия видеть, как некоторые соседние державы попытаются вмешаться в процессы, происходящие в нашей стране. Мы никому не хотим угрожать, но предупреждаем, что подобное вмешательство не останется без ответа. У нас для этого вполне хватит сил. Я думаю, что господин Свенсон уже рассказал вам о том, какими возможностями сейчас располагает эскадра адмирала Ларионова, а также уже прекрасно показавшая себя в боях под Ригой механизированная бригада Красной гвардии? Если какая-либо страна решит воспользоваться временной слабостью России и пытается поставить под сомнение ее жизненные интересы, то в самом ближайшем будущем эта страна может об этом горько пожалеть.