Александр Михайловский – Встречный марш (страница 46)
— Заманчиво, хотя и коммерческий риск присутствует, — задумчиво сказал Нобель. — Но без риска коммерции не бывает. У меня есть время на то, чтобы обдумать ваше предложение?
— Время есть, Людвиг Эммануилович, хотя его и не так уж много, — ответил я. — Но чтобы вы своими глазами убедились в том, какие дивиденды сможете получить, если примете наше предложение, вы можете познакомиться с нашей техникой и оценить ее возможности. Мы дадим вам сопровождающего, с которым вас пустят туда, куда обычный приезжий никогда в жизни бы не попал. Вы умный человек, Людвиг Эммануилович, и быстро все поймете.
И еще. Подумайте вот над каким нашим предложением. Не пора ли русским и югоросским промышленникам и предпринимателям создать некое объединение под условным названием «Российская торгово-промышленная палата», которое бы стало своего рода клубом по интересам, разрешало бы споры между российскими коммерсантами и отстаивало бы их интересы в спорах с зарубежными конкурентами? Мы полагаем, что русским людям, а таковым, как мне известно, вы себя считаете, пора уже начать экономическую и финансовую экспансию по всему миру.
Я нажал кнопку и сказал появившейся в дверях секретарше:
— Оформите господину Нобелю Людвигу Эммануиловичу временный пропуск на все наши объекты в Константинополе. И вызовите, пожалуйста, дежурного офицера по комендатуре. Если возможно, попросите, чтобы прислали подпоручика Кукушкина, он вроде сегодня должен дежурить…
Часть 4
ЕВРАЗИЙСКИЙ СОЮЗ
Невеста великого князя Сергея Лейхтенбергского вернулась в Константинополь только ближе к полудню. Но и это время не пропало у Александра Александровича даром. С утра он нанес положенный в таких случаях визит военному коменданту города майору Никитину, потом снова побывал в госпитале, и уже в более спокойной обстановке встретился со своими находящимися там на излечении офицерами. На этот раз обошлось без концерта. Просто тихо посидели со штаб-ротмистром и корнетами и, втайне от медперсонала, вспомнили и помянули своих павших в боях товарищей. По счастью, Нарвский гусарский полк в особо жестоких сражениях не участвовал. Просто гнал и брал в плен в южной Болгарии деморализованные массы турок. А потому и его потери были относительно невелики.
Другой разговор зашел о потерях полков, штурмовавших Шипку и перевалы под Софией. Штаб-ротмистр, бывший тут почти с самого начала, рассказал, как один за другим круглосуточно на площадку у госпиталя садились залитые кровью, забитые ранеными вертолеты. И как православный священник отпевал тех, кого просто не успели дотащить до операционной.
Ирина Андреева в сопровождении Ольги сама нашла Александра Александровича, занятого общением с однополчанами. Полковник Пушкин смотрел на эту одетую в простое белое платье, уверенную в себе темноволосую молодую женщину и, кажется, начинал понимать, что в ней нашел Серж Лейхтенбергский, обычно не отличавшийся стойкостью своих привязанностей. Она была, как кавалерийский палаш — прямой, изящной и полной смертельного очарования. Полуденное солнце изливало на грешную землю потоки света и зноя. Силуэты одетых в белые платья молодой женщины и девочки казались окруженными каким-то неземным сиянием.
— Добрый день, господин полковник, — сказала Ирина Владимировна, нырнув в прохладную сень беседки. — И вам добрый день, господа офицеры. Кстати, случайно, не вас милые госпитальные сестры разыскивают, чтобы закатать каждому по хорошему уколу?
— Добрый день, папенька, — пискнула опустившая очи долу Ольга. — Вот… знакомься — Ирина Владимировна.
— Добрый день, мадемуазель Ирина, добрый день, Оленька, — вежливо ответил поднявшийся со скамейки Александр Александрович, и под его суровым взглядом штаб-ротмистр и оба корнета исчезли так быстро, как будто в этой беседке их никогда и не было.
— Папенька, — Ольга снова бросилась отцу на грудь, — прости меня, пожалуйста. Я понимаю, что ты сильно-сильно волновался, ведь правда?
Полковник Пушкин аккуратно отстранил от себя дочь:
— Правда, котенок, очень волновался. Знала бы твоя покойная мама. Ты же могла исчезнуть навсегда, и мы бы тебя никогда больше не увидели. Ведь это просто чудо, что тебя спасли…
— Папенька! — снова повторила Ольга, подозрительно шмыгнув носиком. — Ну прости меня, ну пожалуйста…
— Ладно, дочка, — Александр Александрович посадил Ольгу на скамейку. — Рассказывай, как ты тут живешь. И вы, мадемуазель Ирина, присаживайтесь. Спасибо вам, большое, что Оленька ухожена и под присмотром. Я, сказать честно, ожидал худшего. Скажите, почему вы так улыбаетесь?
— Вспоминаю себя в ее годы, — вздохнула Ирина, — я ведь тоже чуть не сбежала к отцу на войну…
— И ваш папа?.. — приподнял брови полковник Пушкин.
— Командовал полком в первой линии, как и вы, — ответила Ирина, — только не гусарским, а по-вашему — гренадерским.
— Вот как! — воскликнул изумленный Александр Александрович. — Мадемуазель Ирина, выходит, что и вы тоже когда-то была такая, как моя егоза?
— Папенька, а я буду учиться! — совершенно некстати влезла Ольга. — Здесь, в Константинополе, в университете, на детского доктора.
— Да? — полковник Пушкин вопросительно посмотрел на Ирину. — Мадемуазель, соблаговолите мне объяснить — что все это значит?
Вместо ответа Ирина Владимировна посмотрела на часики.
— Ольга, — сказала она строгим голосом, — через пятнадцать минут у тебя занятия по биологии. Жанна Владиленовна просила, чтобы ты не опаздывала.
Ольга опустила голову и поднялась со скамейки.
— Хорошо, теть Ир. Папенька, так я пойду?
— Иди, иди, — кивнул Александр Александрович, понявший, что не все вопросы можно обсуждать в присутствии его дочери, уже достаточно взрослой, чтобы все понимать, но все же еще слишком юной, чтобы нести полную ответственность за свои поступки. Все же лучше откровенно обсудить судьбу дочери с взрослой женщиной, имеющей в здешнем обществе определенный и немалый вес.
— Итак, мадемуазель Ирина, — язвительно сказал он, когда Ольга отошла за пределы слышимости, — я вас слушаю. Так что там об учебе моей дочери на доктора? В Российской империи не дозволяется получать высшее образование лицам дамского пола. И кстати, где там ее так называемый жених? Хотелось бы хоть одним глазком посмотреть на этого молодого человека.
— Господин полковник, — спокойно и с достоинством ответила Ирина, — давайте не будем спешить с выводами и поговорим обо всем по порядку. Вы согласны?
— Согласен, мадемуазель, — кивнул Александр Александрович, — так что там насчет жениха?
— Жених как жених, — Ирина Владимировна пожала плечами, — Игорь Синицын, старший лейтенант морской пехоты, что по вашему табелю о рангах соответствует ротмистру кавалерии или капитану в пехоте. Храбр, умен, на виду у начальства. За личное участие в абордажах награжден императором Александром Александровичем орденом Святого Великомученика и Победоносца Георгия четвертой степени. В настоящий момент находится в служебной командировке, сопровождает вместе со своим взводом адмирала Ларионова в его поездке в Санкт-Петербург…
— Эка как вы изложили, — вздохнул полковник Пушкин. — Словно мой адъютант в строевой записке. Хотел бы я знать, что за человек этот Синицын, раз уж он хочет просить руки моей дочери. Когда это он успел влюбиться в нее?
— Ну, это еще вопрос — кто в кого первый влюбился, Александр Александрович, — улыбнулась Ирина. — Начиталась девочка сказок, где отважные рыцари женятся на освобожденных ими из сарацинского плена прекрасных принцессах, увы и ах. Если бы наши рыцари женились на всех, кого освободили, то у них были бы гаремы, которым позавидовали многие султаны и шейхи. Но ваша дочь упряма и влюблена по уши, поэтому адмирал и увез Игоря в Петербург.
— Значит ли это, что он не любит ее? — переспросил полковник Пушкин.
— Знаете, это вопрос, на который не сразу дашь ответ, — сказала Ирина Владимировна. — Ольга еще совсем ребенок, и со стороны взрослого мужчины было бы просто неприличным испытывать к ней чувства, как к взрослой женщине или девушке. Как я понимаю, Игорь относится к ней, скорее, как к младшей сестре, чем к предмету обожания. Настоящее чувство еще впереди. Любовь к девушке-ребенку — это не любовь к девушке, которая уже почувствовала себя женщиной.
Ну а насчет его отъезда… Мы посоветовались с нашим канцлером, Александром Васильевичем Тамбовцевым, и пришли к выводу, что для проверки того — настоящая это любовь или просто детская влюбленность, решили на какое-то время разлучить их. Сергей Викторович — извините, адмирал Ларионов не зря забрал Игоря с собой в Петербург. Думаю, что длинные разлуки и короткие встречи должны помочь молодым людям разобраться в своих чувствах, а Ольге еще и напомнить, что ее будущий муж — это боевой офицер, и в любой момент приказ командира может вырвать его из объятий любимой и отправить на смерть.
— Понятно, — кивнул полковник Пушкин, — это действительно очень похоже на Ольгу. По-моему, в ней говорит пылкая африканская кровь моих предков по линии отца. И что же вы намерены делать дальше? Ведь нельзя же до бесконечности прятать их друг от друга.