Александр Михайловский – Время собирать камни. Том 2 (страница 12)

– Товарищ Брайант, мы считаем, что у женщин должны были те же, ну или почти те же права, что и у мужчин. Надеюсь, что в скором времени вы увидите, что мы этого неуклонно добиваемся. Но в этом вопросе не стоит перегибать палку.

– Что вы имеете в виду, товарищ Сталин? – кокетливо спросила американка.

Видите ли, товарищ Луиза, – ответил Сталин, – в отличие от мужчин, у женщин есть естественные привилегии даже в нашем жестоком мире. Когда на войне не принято убивать женщин – это привилегия. Когда вам уступают место в трамвае, целуют ручку, дарят конфеты и цветы – это тоже привилегия. Так вот: некоторые мужские права, которые так тщатся приобрести женщины, ведут к утрате ими этих привилегий. В них просто перестают видеть прекрасных дам, и они становятся «своим парнем». Сейчас вам кажется это забавным, но позже вы вспомните, что родились представительницей прекрасной половины рода человеческого. Если хотите, побеседуйте на эту тему с вашей коллегой, журналисткой газеты «Рабочий путь» Ириной Андреевой. Она расскажет вам много интересного…

Луиза Брайант хотела еще что-то спросить, но тут Сталин, взглянув на большие напольные часы в кабинете, и вздохнул:

– Товарищи, к сожалению, мне необходимо вернуться к моим прямым обязанностям. Через несколько минут у меня важная встреча. Но в будущем я всегда буду рад видеть вас у себя.

Джон Рид встал.

– Товарищ Сталин, последний вопрос. Скажите, а что это за люди в пятнистой форме, которые так внезапно появились в Петрограде несколько дней назад, и какой марки тот автомобиль, который собирались прислать за нами?

Сталин сделал таинственное выражение лица.

– Товарищи, обещаю вам, что вы все узнаете, но не сейчас. Всему свое время. А засим разрешите с вами распрощаться. С автомобилем же вы ознакомитесь, потому что именно на нем вас отвезут на вашу квартиру.

В небольшой комнатке Таврического дворца на совещание в узком кругу собрались несколько человек. Это были: председатель Совнаркома Сталин, нарком внутренних дел Дзержинский, нарком иностранных дел Чичерин и нарком просвещения Луначарский, а также ваш покорный слуга. Речь должна пойти о так называемой «четвертой власти». А именно – о прессе. А также о контроле за ней.

Дело было в том, что информационное обеспечение нового советского правительства было из рук вон скверное. Конечно, газета большевиков «Рабочий путь», которая завтрашнего дня будет снова называться «Правдой», пользовалась большой популярностью. Но только у, так сказать, «своей» части грамотного населения России. А нам надо было охватить все слои граждан нового государства. И малограмотного, и неграмотного. Причем сделать это так, чтобы в газетах не печатались враждебные для нас материалы. Одновременно, отсекая откровенную ложь и провокации, система контроля за прессой должна пропускать здоровую критику снизу, а то товарищи на местах в революционном энтузиазме такого наворотят…

Об этом я и заявил собравшимся товарищам. Сталин и Дзержинский, знающие подробности нашей «биографии», понимающе кивнули, Чичерин слегка поморщился, а вот товарищ Луначарский прямо-таки взвился, полный возмущения и негодования.

– Товарищ Тамбовцев! да что вы такое говорите! – гневно воскликнул он. – Как можно зажимать рот прессе, пусть даже и не разделяющей наши взгляды? Это что, возврат к цензуре?!

Я устало вздохнул. Боже мой, опять эти благоглупости… Товарищ Луначарский, конечно, замечательный человек, но он, как истинный интеллигент, верит в то, чего нет и не может быть на свете…

– Анатолий Васильевич, уважаемый, – сказал я ему, – уж поверьте мне, что свободной прессы в природе просто не существует. Это миф. Сейчас она может быть или пробольшевистская, или антибольшевистская. Третьего не дано! У каждого печатного органа есть хозяин, который платит за все, и он определяет редакционную политику. И ни один, даже самый независимый, редактор не пойдет против воли хозяина. А если и пойдет, то и дня не проработает…

– Александр Васильевич, а как вы будете бороться за большевизацию газет, выходящих в Петрограде и России? – спросил Сталин.

– Для этого есть много способов, товарищ Сталин, – ответил я. – Во-первых, это большевизация общественных объединений и организаций, имеющих свои печатные органы. Рано или поздно это все равно придется делать. Во-вторых, это закрытие и ликвидация откровенно враждебных нам изданий… Может быть, Совнаркому стоило бы принять Декрет о борьбе с клеветой, чтобы публикация откровенно лживых материалов влекла за собой немедленные уголовные и административные санкции. Все должно быть строго по закону, который нам еще предстоит принять. Но давайте подробнее мы поговорим на эту тему позже, а пока хотел бы предложить создать новое информационное агентство…

– Это что-то вроде РТА – Русского телеграфного агентства? – блеснул эрудицией Чичерин. – Так оно приказало долго жить еще в 1878 году. А потом было ТТА – Торгово-телеграфное агентство, созданное на деньги и по инициативе господина Витте. Через него Сергей Юльевич весьма эффективно влиял на умы подданных Российской империи. Естественно, в нужном для себя направлении. Позже оно было преобразовано в Санкт-Петербургское телеграфное агентство, и затем – в Петроградское телеграфное агентство, ныне существующее.

– Все так, Георгий Васильевич, – сказал я. – Только новое информационное агентство будет работать на большевиков, как когда-то ТТА работало на господина Витте. Кроме того, наше агентство – я предлагаю его назвать ИТАР (Информационное телеграфное агентство России) – будет распространять информацию не только по всей России, но и по всему миру. Причем надо сделать так, чтобы иностранные корреспонденты получали именно ту информацию, которая нельзя было бы использовать во вред интересам Советской России.

– Это правильно, товарищ Тамбовцев, – заметил Сталин, – но как этого добиться? Ведь не приставишь же к каждому иностранному журналисту стража с ружьем, который будет водить его там, где он увидит то, что следует увидеть.

– Иосиф Виссарионович, если нужно, то и конвоира можно приставить, – ответил я, – скажем, под тем предлогом, что пребывание в том или ином районе небезопасно. Но нам необходимо самим готовить и предлагать иностранным журналистам нужную большевистскому правительству информацию. Большинство из них никогда и никуда не выезжают из Петрограда или Москвы. Так что я предлагаю создать при ИТАР сеть внештатных корреспондентов во всех городах России, а также пресс-группу, которая будет анализировать их сообщения и готовить информационные сводки. И нам надо стать более открытыми и доступными. Пресс-группа станет проводить еженедельные встречи с журналистами, озвучивая информацию о том или ином событии. Естественно, с нашей точки зрения. Наркомы время от времени должны проводить пресс-конференции, на которых они будут отвечать на заданные им вопросы – прямо скажу, не всегда приятные. Но тут надо уметь парировать их. Конечно, сложно, но… Теперь то, что касается, так сказать, внутренней аудитории. Надо учесть, что в России еще, к сожалению, много малограмотных, а то и откровенно неграмотных людей. О всероссийской радиосети, доступной в каждой деревне, пока говорить рано. Следовательно, информацию все равно придется доводить до людей в печатном виде, и она должна быть изложена простым и доступным языком для малограмотных. Или даже в виде картинок с соответствующими подписями. Вроде комиксов, имеющих распространение в САСШ. Стилистика рисунков тоже должна быть проста, как у народного лубка. В составе ИТАР надо будет создать группу, которая будет заниматься изготовлением таких информационно-агитационных материалов. В качестве одного из кандидатов в эту группу могу предложить поэта-футуриста Владимира Маяковского. В той истории у него все, о чем я только что говорил, неплохо получалось.

Сталин сделал очередную заметку в своем блокноте, а потом спросил:

– Товарищ Тамбовцев, конечно, агитация – это наше все, но не слишком ли вы усложняете? Информационное агентство, наглядная агитация и прочее – это, конечно, неплохо, но столь ли важно это сейчас?

– Важно, очень важно, Иосиф Виссарионович, – ответил я, – недаром в наше время появился даже такой термин, как «информационные войны». А мы сейчас на войне. И сражение без единого выстрела, выигранное на информационном поле, тут же оборачивается политической победой. Да и вы сами могли увидеть, что может сделать информационная атака, на примере нашего спецвыпуска «Рабочего пути». Нам удалось без капли крови конвертировать военную победу над немцами под Эзелем в политическую победу над Временным Правительством в Петрограде.

– Тут вы, пожалуй, правы, – сказал Сталин, – действительно, эффект от нашей газеты оказался подобным взрыву информационной бомбы. Керенский понял, что земля под ним зашаталась, и с перепугу подал в отставку.

– Вот-вот, – заметил я, – иногда статья в газете наносит больше ущерба противнику, чем удачно проведенная боевая операция. А помните, как американский газетный магнат Вильям Рэндольф Херст готовил с помощью своей прессы войну САСШ с Испанией? В 1898 году он направил на Кубу, где испанские войска сражались с повстанцами, художника Фредерика Ремингтона. Тот должен быть сделать рисунки на тему «зверств испанской военщины». Но Ремингтон обнаружил, что на Кубе все спокойно и кровопролитием не пахнет. Он телеграфировал Херсту: «Все спокойно. Ничего страшного не происходит. Войны не будет. Хотел бы вернуться». Херст послал ответ: «Пожалуйста, останьтесь. Обеспечьте иллюстрации. Войну обеспечу я». И обеспечил…