Александр Михайловский – Время для перемен (страница 3)
Собственно, не базами едиными жил флот. В Петербурге и Николаеве на воду уже были спущены карманные линкоры первых серий. На Балтике – «Гангут», «Петропавловск», «Петр Великий» и «Андрей Первозванный». На Черном море – «Императрица Мария», «Императрица Екатерина» и «Иоанн Златоуст». И, поскольку свято место пусто не бывает, на стапеля тут же легли кили линкоров второй, улучшенной серии, в конструкции которых были предусмотрены самые новейшие достижения науки и техники. В Британии известный адмирал Фишер поначалу пришел в изумление от прыткости русских, но потом британской разведке удалось раздобыть характеристики строящихся кораблей – и тогда стало ясно, что британским интересам русские линкоры могут угрожать только в случае прямого нападения Британской империи на Россию. Для наступательной войны против Владычицы Морей у этих кораблей банально не хватит дальности, однако во внутренних морях они способны перебить множество горшков на неприятельских кухнях.
На Балтике единственными реальными противниками русских эскадр могли стать флоты Германии и отчасти Швеции, а на Черном море роль основной жертвы русской агрессии предназначалась Турции. Случись нечто подобное лет тридцать назад, когда англо-турецкая дружба цвела и пахла – британцы, несомненно, восприняли бы такое усиление русского флота враждебно… Но сейчас, по мере сближения Второго Рейха и Оттоманской Порты, британцы стали поглядывать на Больного Человека Европы с усиливающимися подозрением и недружелюбием. Но по большому счету, коалиция, которая должна была противостоять наглости Центральных держав, к началу 1907 года еще не сложилась. Уж слишком сильно британцы, да и французы, оказались напуганы и сбиты с толку предшествующими событиями. Все застыло в неустойчивом равновесии и от дуновения ветра могло качнуться в любую сторону.
Часть 25. Выбор пути
В этот знаменательный день, третью годовщину появления в Тихом океане отряда кораблей из будущего, в кабинете у канцлера Одинцова собралась вся верхушка Империи. Сначала к Павлу Павловичу прибыла императрица Ольга Александровна в сопровождении князя-консорта и командующего корпусом морской пехоты генерал-майора Александра Новикова, а также своей первой статс-дамы (и супруги канцлера) Дарьи Одинцовой. Вслед за ними в кабинет вошел долговязый как коломенская верста Великий князь Михаил Александрович, а следом – замглавы СИБ (внутренняя безопасность) полковник Евгений Мартынов и его коллега (руководитель загранразведки) полковник Игорь Баев. Еще чуть позже с Финляндского вокзала на экипаже прикатили канцлер великого княжества финляндского капитан первого ранга Михаил Иванов и экс-император, а ныне Великий князь Финляндский Николай Романов со своей второй супругой Аллой Романовой-Лисовой. На этом список почетных гостей был исчерпан, так как самые важные персоны были уже в сборе. Один только Великий князь Финляндский чувствовал себя в этом собрании неуютно, как кот на собачьей свадьбе. Но положение обязывает. Если бы его супруга поехала на эту встречу одна, это выглядело бы по меньшей мере неприлично.
Конечно, с такой юбилейной целью удобнее было бы собраться в Малахитовой гостиной, но данное мероприятие планировалось не только как фуршет, но и как совещание в ограниченном кругу Малого Совета. И если кабинет канцлера по нынешним временам имел надежную защиту от прослушки, то о Малахитовой гостиной этого сказать было нельзя.
Разговор начал канцлер Одинцов.
– Очень жаль, что нельзя вытянуть сюда с Цусимы товарища Карпенко… – сказал он.
– А почему нельзя? – пожал плечами Новиков. – Если Сергей Сергеевич нужен тебе здесь, то вытягивай. Степан Александрович
– Ближайшие двадцать-тридцать лет все основные события местной истории будут развертываться на европейском театре военных действий, – пояснил Одинцов, – поэтому держать на Дальнем Востоке нашего лучшего специалиста по морским делам мне представляется неразумным. Михаил Васильевич (Иванов), при всем к нему уважении, у нас все же больше дипломат, нежели флотоводец.
– Что есть, то есть, – усмехнулся канцлер Великого княжества Финляндского, – да и по первой своей специализации я происхожу из подплава, и тактику надводных сражений знаю довольно приблизительно… Бой при Порт-Артуре – целиком заслуга Сергея Сергеевича. Он его спланировал, и он же командовал парадом; моим же делом было держать строй и поражать намеченные цели. Воодушевление и упоение боем, конечно, присутствовали, но не более того. Даже не знаю, сумел бы я провернуть нечто подобное, ведь, как говорит адмирал Дубасов, тот бой был крайне мало похож на классическое линейное сражение, и именно поэтому адмирал Того впал в ступор, который стоил ему проигранной битвы и самой жизни.
– А что Того мог сделать после того, как Сергей Сергеевич на все сто процентов сумел реализовать качественное превосходство и эффект внезапности? – пожал плечами полковник Баев. – Он даже не понимал, какой козырь ляжет на стол в следующий момент, и потому мог только реагировать на действия наших кораблей, и не догадываясь, что этот бой был проигран еще до его начала. Но, в любом случае, я с Павлом Павловичем абсолютно согласен. Есть сведения, что англичане уже стягивают свои силы из колониальных морей во флот Метрополии, поэтому и адмирал Карпенко нужен нам здесь и сейчас. Вопрос только в том, стоит перегонять сюда еще и «Трибуц» с «Быстрым» или же будет достаточно одного адмирала Карпенко.
– После исчерпания боезапаса оба этих корабля не будут иметь ровным счетом никакой ценности, за исключением роли музейных экспонатов – сказал каперанг Иванов. – Кроме того, к кораблям из будущего приковано особое внимание, и их перевод на Балтику, несомненно, встревожит наших, гм, оппонентов, что преждевременно.
Императрица переглянулась с князем-консортом – и тот кивнул, показывая, что тоже согласен с последним оратором.
– Значит, быть посему, – твердо сказала Ольга. – Мы вызовем Сергея Сергеевича Карпенко пред наши светлые очи, чтобы наградить его по заслугам за верную службу Государству Российскому. Но только скажите, Павел Павлович – какую службу мы ему предложим, ибо просто состоять в Нашем Малом Совете будет для этого человека недостаточно?
– На Балтике со всеми задачами вполне справится адмирал фон Эссен, которого мы сейчас усиленно готовим к этой роли, – сказал канцлер. – На Черном море у нас есть адмирал Эбергард, который справлялся в прошлый раз и справится сейчас, особенно если в его распоряжении будет эскадра быстроходных карманных линкоров, от которых не уйдет никакой «Гебен». Думаю, что вице-адмирала Карпенко следует назначить командующим Северным Арктическим флотом, который нам еще предстоит создать. Железную дорогу к берегам Мурмана мы протянули без особой спешки, а не как в ТОТ РАЗ, в разгар войны, задыхаясь от транспортной блокады. Ведь совершенно очевидно, что с началом боевых действий обычные транспортные пути через Датские и Черноморские проливы окажутся для нас закрытыми, а нормальные транспортные коммуникации с союзниками – это одна из составляющих успеха.
– Так все же, Павел Павлович, – хмыкнул генерал-майор Новиков, – в грядущей войне у нас будут союзники или, как предполагалось первоначально, мы будем драться против всей Европы в одиночку?
– Союзники будут, – ответил Одинцов, – желание Германии доминировать в Европе не нравится ни Лондону, ни Парижу. Только вот качество их дружбы проходит по категории «третий сорт не брак». В грядущей войне они будут стремиться только к достижению своих целей, среди которых не только разгром и унижение Германии, но и всемерное ослабление России.
– Павел Павлович, у меня есть вопрос, – сказал полковник Мартынов, – скажите, что мы будем противопоставлять лозунгу, скажем так, радикальной оппозиции, о том, что «России эта война не нужна»?
– Такие лозунги появляются далеко не сразу, – ответил принц-консорт, – а только после того, как война затягивается и превращается в набившую оскомину рутину, не приносящую ничего, кроме все новых и новых похоронок. Мы ни в коем случае не должны допускать ничего подобного той унылой бойне, которую в нашем прошлом учинил присутствующий здесь уважаемый Николай Александрович…
– Александр Владимирович, вы несколько неправы, – вступилась за своего супруга Лисовая, – основную роль в срыве планов начального периода войны сыграл тогдашний главком Великий князь Николай Николаевич младший, воспринявший союзнический долг как непосредственное подчинение всем капризам и желаниям французского командования…
– А этого Николай Николаевича, – пустозвона и краснобая, на должность главкома кто назначил? – мотнул головой Новиков. – Пушкин, что ли? Первое лицо – император, генсек или президент – всегда ответственно за то, что творится в стране, будь то проигранные сражения или Ленский расстрел…
– Вот именно поэтому, мой дорогой, никаких Николай Николаевичей в Нашем командовании и близко не будет, – кивнула императрица. – Если случится война, главкомом Мы собираемся назначить нашего брата Михаила, к которому испытываем безграничное доверие, а в помощниках у него будешь ты и многие иные генералы из молодых, хорошо зарекомендовавшие себя в ВАШЕЙ Первой Мировой Войне…