Александр Михайловский – Время для перемен (страница 12)

И тут я понял, что упрямиться дальше просто нет смысла. И дело даже не в том, что принц Александр опасен для меня самого. Главное, что с ним отказывалась иметь дело Россия, ведь об этом открытым текстом мне говорили муж и брат русской императрицы. Но и Георгий тоже не мог быть хорошим монархом. Я – такой же, как и он, и часто взрываюсь под влиянием эмоций, а потому хорошо представляю, как опасен такой монарх на троне. Так можно натворить такое, что потом не помогут никакие извинения. И еще разговоры о его противоестественных наклонностях…

Но тут меня озарило.

– Господа, – совершенно серьезно сказал я, – а что если королем Сербии станет не принц Георгий и не Александр, а принцесса Елена, и консортом при ней, или даже полноценным королем, будет ее муж – например, вы, ваше императорское высочество?

Великий князь Михаил хотел было что-то сказать, но Новиков прервал его и по-простому сказал:

– Тихо, Миша… не говори ничего. Это мгновение слишком прекрасно, чтобы портить его словами. Помни одно: родившись в семье Романовых, ты с пеленок целиком и полностью принадлежишь не себе, а России, и если для ее счастья потребуется, чтобы ты взошел на сербский престол, то значит, так тому и быть. Кроме всего прочего, дочь сербского короля умная и добрая девушка честного поведения, не дурнушка и не дурочка. Одним словом, пока есть время, съезди-ка в Сербию и посмотри на невесту. Заодно познакомишься и с остальными участниками этого действа, в том числе и обоими братьями невесты. Как мы с Ольгой и обещали, никто тебя неволить не будет, но все же дважды разведенная охотница за статусными женихами – не пара моему лучшему другу. А вы, господин Димитриевич, молодец. Нашли вполне достойный выход из нравственно сомнительной ситуации. Впрочем, все зависит от решения самого Михаила…

– Хорошо, Александр Владимирович, – сказал брат императрицы, – я съезжу в Белград и постараюсь посмотреть на Елену Сербскую непредвзятым взглядом. Быть может, она мне понравится, а может, и нет; а может оказаться так, что этой особе не понравлюсь я…

– Ну вот и хорошо, Миша, – кивнул Новиков, нарочито не замечая последней оговорки своего шурина, – а заодно, как официальное лицо в официальной обстановке, донесешь до других таких же лиц все то, о чем мы сейчас совершенно неофициально договоримся с господином Димитриевичем.

– А о чем мы договорится? – без всякой задней мысли спросил я.

– Для начала о том, что мы совершенно не желаем попадать в ситуацию, при которой из-за ваших импульсивных и необдуманных действий мы были бы вынуждены сами объявить войну Австро-Венгрии, – сказал Великий князь Михаил. – Это крайне нежелательно, поскольку в таком случае в войну против России и Сербии тут же вступят союзные ей Германия и Турция…

– Но как же тогда вы собираетесь выполнить свои союзные обязательства, если не хотите объявлять войну Австро-Венгрии? – с удивлением спросил я.

– Во-первых, – вместо Великого князя ответил Новиков, – необходимо сделать так, чтобы Болгария и Сербия при любом развитии событий оставались между собой в дружеских отношениях. Тогда, если у вас начнется война с австрийцами, мы сможем посылать воюющей Сербии оружие, боеприпасы и добровольцев, которых будет хоть отбавляй. Во-вторых – мы пошлем в Сербию столько людей и новейшего оружия, что в Вене взвоют от нашей наглости, прикрытой фиговым листком прямого неучастия в конфликте. В таком случае императору Францу-Иосифу останется одно – броситься на нас с кулаками и проиграть. Все дело в том, что при нападении Австро-Венгрии на Россию, она, с точки зрения Германии, сама станет агрессором, и тогда ни один немецкий солдат даже не пошевелится для того, чтобы прийти империи Габсбургов на помощь. Такое положение будет гарантировать австро-венгерской армии полный разгром где-то в течение полугода или даже меньше.

– А как же быть с Османской империей? – спросил я. – Если немцы в войну не вступят, то турки уж точно не упустят момента напасть на нас сзади, когда мы сражаемся с австрийцами…

– О турках не беспокойтесь, – сказал господин Новиков, – к тому моменту, когда возникнет описанная нами коллизия, им будет совсем не до Сербии. К тому же при помощи наших добровольцев с ними смогут справиться и болгары. Главное – это первое наше условие, по которому вы без согласования с нами не должны совершать никаких резких акций, по крайней мере, против Австро-Венгрии. Придет время, и мы сами дадим вам команду «огонь».

– Да, именно так, – сказал Великий князь Михаил, – а сейчас, поскольку вы прибыли по поводу обмена опытом в плане боевой подготовки, мы с вами пройдем на стрельбища и полосу препятствий – и вы увидите, как готовятся к грядущей войне лучшие солдаты Российской Империи. А потом мы с вами снова поговорим, и, может быть, даже не один раз…

Прибывшего с Дальнего Востока Сергея Сергеевича Карпенко императрица принимала по-домашнему, в Малахитовой гостиной. Не чужие, чай, люди; не виделись целых три года, да и прибыл контр-адмирал не один, а с семьей. Да, да-с, с семьей. Поэтому на встрече с господином Карпенко присутствовали только свои: сама императрица с супругом, Павел Павлович Одинцов с супругой Дарьей Михайловной, Великий князь Михаил, как раз в эти дни собирающийся в дальний вояж до городу Белграду, да прибывший из Кронштадта адмирал Макаров; более никого. Господин Мартынов отнекался от приглашения слабой степенью знакомства с адмиралом Карпенко, Великий князь Александр Михайлович, по-прежнему начальствующий над Остехбюро – занятостью делами, Игорь Михайлович Баев, служивший в былые времена на «Трибуце» особистом, в данный момент находился в отъезде, сопровождая в Белград господина Димитриевича. Там тоже железо следовало ковать пока оно горячо.

В гостиную, где вокруг накрытого к чаю стола уже собрались гости, вошел затянутый в черный морской мундир адмирал Карпенко, придерживающий под руку стройную молодую женщину, одетую в светло-серое, без претензий на роскошь, со вкусом подобранное платье. Присутствующим было известно, что у четы Карпенко имелась дочь полутора лет от роду по имени Евгения Сергеевна; в настоящий момент девочка осталась с нянькой в генеральском номере отеля «Европа». Кроме всего прочего, было заметно, что супруга Сергея Сергеевича, хоть и старается держать себя в руках, крайне потрясена тем фактом, что нежданно-негаданно взлетела на такую высоту – оказалась приглашенной на чай в Зимний Дворец к самой императрице. Но это было не все: на столе, в обитой бархатом коробочке, супругу адмирала дожидался портрет-миниатюра правящей императрицы, отличающий статс-дам от всех прочих смертных женщин. Иначе было бы невместно. Как-никак, адмирал Карпенко – лицо, особо приближенное к правящей особе, супруга же его не замечена ни в чем, что порочило бы ее достоинство.

Александра Васильевна Шитикова (в быту Шурочка) три года назад была девушкой образованной, закончившей женскую прогимназию, но бедной как церковная мышь. С чего быть богатой дочери мелкого железнодорожного чиновника, приехавшего в Порт-Артур как раз для того, чтобы подзаработать ей на приданое? Ну а в начале ноября четвертого года и вовсе наступила катастрофа. Папенька Шурочки Василий Никодимович Шитиков неудачно промок под дождем, заболел горячкой и в одну неделю отдал богу душу. И осталась Шурочка одна при небольших накоплениях, которые скоро должны были закончиться. А всех достоинств у Шурочки было: ладная фигура с полной грудью и тонким станом, пшеничная коса толщиной в руку, нежное, не изрытое оспинами лицо с ясными голубыми глазами… ну и еще четкий аккуратный почерк, к которому прилагался аттестат об окончании в тысяча девятьсот третьем году женской Таганрогской четырехклассной прогимназии.

У девушки было три пути: срочно выйти замуж, найти работу домашней учительницы или податься в публичный дом госпожи Шнеерзон. Существовал, однако, и четвертый выход: кинуться в море с камнем на шее… Но мадмуазель Шитикова не хотела об этом и думать. Первый вариант по трезвому размышлению отпадал. Удачно выйти замуж бесприданнице в начале двадцатого века было непросто. А неудачно Шурочка не хотела. Ведь, в ее понимании, брак заключался на всю жизнь. Второй вариант тоже не получался, поскольку найти работу домашней учительницы оказалось невозможно. Офицеров и чиновников, привезших на этот край земли свои семьи, было немного, и у них воспитанием детей в основном занимались собственные жены. Третий вариант оставался реальным, но девушка понимала, что он означает падение на дно. Уж лучше неудачное замужество и муж-пьяница, чем клеймо продажной девки, от которого уже никогда не избавишься.

И когда Шурочка уже была готова впасть в пучину отчаяния, в газете «Новый Край» (она же «Порт-Артурская Сплетница») ей попалось объявление, что Великое Княжество Цусимское приглашает на поселение совершеннолетних подданных Российской Империи, имеющих начальное и среднее образование, без различия пола и возраста. И вот, не прошло и недели, как пароход «Принцесса Солнца» высадил мадмуазель Александру Шитикову на сером туманном берегу залива Асо. А дальше подобрали, обогрели и приискали работу секретарем-делопроизводителем в штаб отряда крейсеров. Помог тот самый аккуратный каллиграфический почерк, благодаря которому читать написанное Шурочкой было не сложнее, чем печатный текст. Сергей Сергеевич с самого начала своего назначения на должность разогнал из штаба с канцелярских должностей как протирающих штаны офицеров, так и матросов-писарей, по возможности заменяя их вольнонаемным персоналом. Хотя Шурочка являлась не единственной канцелярской девицей, она была аккуратна, усердна и не стремилась, как некоторые, поскорее обратить на себя внимание молодых людей. А зачем спешить? Выплачиваемое жалование добавляло ей самоуважения (она живет на свои и даже может откладывать), а самым полюбившимся времяпровождением стало посещение читального зала библиотеки при штабе отряда, куда снесли все книги с кораблей из будущего.