Александр Михайловский – Возвращение атлантов (страница 9)

А вот с дочерью Нессельроде Еленой Карловной, которая замужем за графом Хрептовичем, находящимся в данный момент в Лондоне, где он служит старшим секретарем нашего посольства, этот мистер Смит виделся. И разговоры они вели далеко не светские. Если, ваше величество, вы желаете перечитать стенограмму их разговора, то я ее предоставлю вам сегодня же.

Николай недовольно поморщился. Хотя он и понимал всю полезность работы сотрудников III отделения, но в душе испытывал чувство неловкости, словно подслушивал тайком чужой разговор.

– Нет, Александр Павлович, – сказал император, – вы мне лучше расскажите об их разговоре своими словами – о чем беседовали графиня Хрептович и ваш незваный визитер.

– Суть разговора, ваше величество, – ухмыльнулся Шумилин, – сводится к тому, что порядочные и уважаемые люди должны приложить все усилия к тому, чтобы удалить подальше от вашего двора авантюристов и злодеев, которые неизвестно откуда появились, и настраивают государя против верных слуг трона. В данном случае под верными слугами трона подразумеваются граф Нессельроде и его верные клевреты в Министерстве иностранных дел.

Император нахмурился. Шумилин коснулся предмета, к которому он был весьма чувствителен. А именно – сомнения в его способности самому управлять государством и принимать самостоятельные решения. Николай считал себя человеком, по Божьему предначертанию поставленным во главе России. И если после знакомства с будущим он вполне адекватно относился к советам, которые давали ему люди XXI века, то от своих подданных вмешательств в государственные дела он не терпел.

– Значит, Александр Павлович, вы говорите, что эти «слуги трона» желают удалить вас от моего двора? А не лучше ли будет удалить от двора их самих? Впрочем, продолжайте – мне любопытно будет узнать, о чем они далее так мило беседовали.

– Ваше величество, – сказал Шумилин, – если бы только речь шла об обычных придворных интригах, когда вельможи пытаются оттеснить друг друга от самодержца и используют в таких случаях сплетни и клевету, то в этом я не вижу ничего страшного. Подобное происходит везде и во все времена. Сказать честно, и в нашем будущем власти предержащие иногда стараются подставить ногу своему конкуренту.

Плохо другое. В борьбе за влияние на внутреннюю и внешнюю политику России они прибегают к помощи иностранных государств, которые не испытывают добрых чувств к нашей стране. В данном случае я вижу связь между отправленным в отставку графом Нессельроде, его дочерью, ее мужем и людьми из британских правящих кругов, которые через них пытаются повлиять на настроение петербургского высшего света. Вы понимаете, насколько это опасно?

Николай молча кивнул. Он прекрасно знал, чем закончилось нечто похожее в марте 1801 года, когда на британские деньги был организован заговор, закончившийся убийством в Михайловском замке его отца – императора Павла I.

– Знаете, Александр Павлович, – с грустью сказал он, – порой я даже жалею о том, что вы открыли мне глаза на наше будущее. Лучше бы мне всего этого не знать. Правильно говорится в Книге Экклезиаста: во многой мудрости много печали. А с другой стороны…

– А с другой стороны, – ответил Шумилин задумавшемуся императору, – как написано в Евангелии от апостола Матфея, «Отче Мой! Если не может чаша сия миновать Меня, чтобы Мне не пить ее, да будет воля Твоя».

– Аминь, – сказал Николай и перекрестился. – Я все понял, Александр Павлович. Если Господь взвалил на меня этот крест, то я должен нести его до самой Голгофы.

– Именно так, ваше величество. – Шумилину стало немного даже жалко этого сильного и мужественного человека, который после пятнадцати лет правления вдруг понял, что многое из того, что он до этого времени делал, оказалось напрасным. – Вы можете рассчитывать на нашу помощь. Эта помощь будет не только моя и моих друзей, но и помощь нашего государства.

Впрочем, вы уже успели убедиться, что помощь и поддержка, которую вам обещали руководители нашего государства, вполне реальны. Мы смогли принять меры и ограничить поступление мятежным горцам оружия и боеприпасов. И если судить по поступившим с Кавказа боевым донесениям, сопротивление их значительно ослабло. А что касается происков британцев…

Шумилин неожиданно улыбнулся:

– Ваше величество, скоро мы будем иметь счастье лицезреть мистера Шекспира.

Увидев недоумение на лице императора, он пояснил:

– Именно Шекспира, только не Вильяма нашего, а Ричмонда. Именно такую фамилию носит один британский разведчик, который, впрочем, тоже выдает себя за путешественника. Этот лейтенант был направлен в Хиву, якобы для поиска другого британского шпиона, Джеймса Эббота. Он должен был уговорить хивинского хана Аллакула стать союзником британцев – то есть вассалом – и сподвигнуть его на войну с Бухарой, хан которой в настоящий момент лоялен в отношении Российской империи.

– И что делает этот самый Шекспир в наших пределах? – поинтересовался Николай.

– То же самое, что он делал в Хиве, – ответил Шумилин. – Шпионит и старается поставить себе в заслугу освобождение наших людей, захваченных кочевниками и находившихся в неволе у хивинцев. После похода генерала Перовского – пусть и неудачного – Аллакул все же струхнул и приказал освободить русских рабов и отправить их в Оренбург. А этот Шекспир, видимо, обладая фантазией и воображением своего предка, заявляет, что их освобождение – дело его рук. Дескать, он сумел уговорить хивинского хана отпустить на волю русских невольников.

– А что, этот самый Шекспир нашел второго шпиона, как его – Эббота, в поисках которого он якобы оказался в Хиве?

– Нет, ваше величество. Джеймс Эббот был встречен в Хиве с подозрением, едва не попал в зиндан, и бежал в Россию. Сейчас его из Оренбурга отправили в Петербург. Возможно, что скоро он будет здесь.

Нам сообщили, что с Эбботом по дороге встретился следовавший в Оренбург Леонтий Васильевич Дубельт. Они о чем-то долго беседовали, но о чем именно – узнать не удалось.

– Опять этот Дубельт, – задумчиво произнес император. – Знаете, Александр Павлович, я теперь и сам не рад, что отослал его в Оренбург. Пожалуй, здесь, в Петербурге, он был бы на виду у людей майора Соколова. Надо отправить кого-то в Оренбург из числа тех, кому можно полностью доверять. Я попрошу вас подумать над этим…

Приглашение к путешествию

Виктор Иванович Сергеев готовился к отъезду тщательно, не упуская ни одной мелочи. За свою долгую службу, сначала в советской, а потом и в российской армии, он немало помотался по дальним гарнизонам. Ведь офицер мог в любой момент по решению командования отправиться к новому месту службы, а то и в зарубежную командировку, откуда мог вернуться в виде «груза 200». Только в этот раз отставному майору было почему-то нелегко оставить поместье, где он хотя и прожил всего-то ничего, но уже успел прикипеть к нему душой. Виктору Ивановичу нравились местные крестьяне, так непохожие на тех, которых киношники обычно изображали в фильмах, рассказывающих о жизни «русского села» во времена крепостного права. Это были работящие и умные мужики, отнюдь не забитые и запуганные.

Сергеев решил взять с собой в Калифорнию несколько человек, чтобы, во-первых, всегда иметь под рукой тех, на кого можно положиться в трудную минуту, и во-вторых, тех, кто смог бы начать за океаном свое дело, став русскими промышленниками и предпринимателями в Новом Свете. Если эмигранты из Европы смогли в Америке стать миллионерами, то почему бы и русским не сделаться новыми Третьяковыми и Морозовыми? Сергеев обещал дать деньги для начала собственного дела двум своим крестьянам, которые отличались деловой хваткой и трудолюбием. Естественно, что всем отправившимся с ним он обещал вольную.

А пока будущий губернатор Калифорнии (а может, и других русских губерний в Новом Свете) занимался составлением длинного списка всего самого необходимого, того, что понадобится ему в Америке. Он обложился справочниками, то и дело заглядывал в ноутбук, куда было забито много информации по сельскому хозяйству, истории, этнографии и горному делу. Время от времени он собирал у себя в доме будущих переселенцев и, не чинясь, спрашивал у них совета. Мужики неторопливо и тщательно обсуждали предложения своего барина, порой не соглашались с ним и говорили, в чем он был неправ.

Сергеев получил от императора полный карт-бланш на все свои начинания. Николай подготовил именной указ об отзыве в Россию нынешнего управителя крепости Росс Александра Гавриловича Ротчева. Кроме того, Виктор Иванович получил бумагу, подписанную императором, которая давала ему право вести с местными мексиканскими властями любые переговоры о закреплении территории, занимаемой в данный момент русскими, и, если переговоры паче чаяния пойдут удачно, попытаться расширить границы Русской Калифорнии.

Сергеев имел опыт общения с жуликоватыми чиновниками в России и посчитал, что тамошние мексиканские взяточники мало чем отличаются от российских образца первой половины XXI века. Нужно было только знать – кому и сколько дать. С этим Виктору Ивановичу предстояло разобраться на месте.

Прежде чем отправиться с новоселами и имуществом в Калифорнию, Сергеев решил провести что-то вроде личной рекогносцировки. Он хотел отправиться через портал с личной охраной в район крепости Росс и своими глазами увидеть, как там обстоят дела. По своему опыту он знал, что красиво расписанное в разных отчетах и донесениях порой мало похоже на то, что происходит в действительности.