Александр Михайловский – Вихри враждебные (страница 5)
– Что вы имеете в виду? – поинтересовался Шифф. – Если речь идет о социалистическом движении в России, то я уже вложил в него немало средств. И у меня есть подходящие фигуры, которые могли бы его возглавить…
– Да, именно о социалистических радикальных группах и идет речь, – ответил Витте. – Надо сделать все, чтобы в России произошла революция, подобная той, что началась в конце позапрошлого века во Франции. Да, тогда во время якобинского террора и смуты погибли десятки тысяч французов, но общество в целом выиграло. В итоге принятые Наполеоном Бонапартом законы утвердили незыблемость основного принципа любого цивилизованного государства – священного права частной собственности. Управлять государством стали те, кто имеет на это право – люди, чье состояние измеряется суммой с множеством нолей. А для плебса была создана иллюзия того, что именно он является высшей властью. Пусть он участвует в выборах, надрывая глотку агитирует за того или иного депутата – власть была и будет в руках тех, кто ее заслуживает.
– Я тоже так считаю, – задумчиво произнес Джейкоб Шифф. – В своем письме ко мне Альберт Ротшильд рассказал, что он часто играет в шахматы в венском кафе «Централ» с одним политэмигрантом из России. Молодой человек два года назад бежал из ужасной сибирской ссылки, вынужденный оставить в дикой тайге молодую жену с двумя маленькими девочками. Впрочем, он быстро утешился и женился год назад на одной приятной во всех отношениях даме. Барон познакомился с этим молодым человеком еще в прошлом году в Базеле, в то время, когда там проходил VI Сионистский конгресс. Зовут этого молодого человека Лейбой Бронштейном. Среди своих товарищей по партии он известен как Лев Троцкий. По происхождению он сын состоятельного еврейского торговца зерном, проживающего где-то на юге России. Вы ничего не слышали раньше об этом человеке?
– Нет, мистер Шифф, мне он неизвестен, – ответил Витте. – А каковы его политические взгляды?
– Как я понял из письма барона Ротшильда, – сказал Джейкоб Шифф, – до недавнего времени он считался членом социал-демократической партии России и сотрудничал с печатным органом этой партии, газетой «Искра». Но сейчас он примкнул к группе Израиля Гельфанда, который успешно сочетает политическую деятельность с бизнесом. Барон Ротшильд пишет, что Бронштейн неплохой оратор, умеющий зажечь толпу, и талантливый журналист. К тому же он беспринципен и чудовищно честолюбив. Для него главное в жизни – это власть. И добиваться ее он будет любой ценой, не жалея тех, кто поверит его словам и пойдет за ним.
– В таком случае, – задумчиво сказал Витте, – мне кажется, что это именно тот, кто нам нужен. Мы поможем этому молодому человеку отобрать власть над чернью у его бывших соратников. Ему нужны деньги – мы найдем их для него. Ведь, как я понял, барон готов ссудить этого человека необходимыми суммами для ведения антиправительственной деятельности в России.
– Это так, – ответил Шифф, – деньги мистер Бронштейн получит, причем кредит будет неограниченным. Мы снабдим его не только деньгами, но и оружием, а также обеспечим информационную поддержку. Все газеты мира будут рассказывать о несгибаемом борце с самодержавием «товарище Троцком», который смел, гениален и готов отдать жизнь за счастье всех бедных и голодных на Земле.
– Ну, если это так, то я готов помочь этому господину всеми возможными способами, – с улыбкой сказал Витте. – Было бы желательно лично встретиться с этим человеком, чтобы договориться о сотрудничестве и получить определенные гарантии.
– Думаю, что это возможно, – кивнул Джейкоб Шиф, – я сегодня же пошлю телеграмму барону Ротшильду и предложу отправить мистера Бронштейна в Нью-Йорк для встречи с нами. Думаю, что он, как умный человек, поймет, о чем с ним будут здесь говорить. Так что в самое ближайшее время мы с ним здесь встретимся.
– А пока, мистер Витте, – Шифф изобразил на своем лице радушную улыбку, – я хочу предложить вам отведать этот прекрасный чулент – говядину, запеченную с ячменной крупой и фасолью, картофельный цимес и фаршированную щуку. Здесь их очень хорошо готовят…
Декан горного отделения Томского технологического института Владимир Афанасьевич Обручев проделал немалый путь из Томска, в котором проживал с 1901 года, до Санкт-Петербурга. Причиной этого вояжа было доставленное фельдъегерем приглашение на аудиенцию от императора Михаила II с приложенным к нему оплаченным билетом 1-го класса с открытой датой. Примечательно, что этот вызов к императору вызвал немалый переполох в широких кругах либерально настроенной томской профессуры. Как же: новый император всего за месяц с небольшим своего правления сумел снискать в широких кругах местной интеллигенции славу тирана, деспота, солдафона, держиморды и душителя свободы. И коллеги провожали в путь Владимира Афанасьевича с плохо скрытой печалью, словно покойника в последний путь. Не хватало только катафалка и духового оркестра, исполняющего похоронный марш.
Сам же профессор Обручев отнесся к этому приглашению по-философски спокойно. Раз зовут – значит, нужен. И не ему, человеку, исходившему в экспедициях нехожеными тропами половину Азии, бояться вызова к высокому начальству.
Быстро собрав немудреный дорожный скарб и попрощавшись с женой и сыновьями, профессор сел в скорый поезд Томск-Москва и отправился навстречу неизвестности. Неделя пути по железной дороге через половину России с пересадкой в Москве пролетела почти незаметно.
Петербург встретил его мелким весенним дождиком умывшим мостовые, что показалось Обручеву добрым знаком. И, действительно, с самого начала складывалось удачно. Профессора на Николаевском вокзале уже ждали. Один из адъютантов нового императора, симпатичный и вежливый молодой человек, штабс-капитан Николай Бесоев пригласил его в автомобиль и довез до гостиницы «Европейская» на углу Невского проспекта и Михайловской улицы. Оставив в номере свой багаж, Обручев, наскоро приведя себя в порядок, в сопровождении штабс-капитана Бесоева сразу же отправился в Зимний дворец к императору. Николай Арсеньевич сказал, что у государя к профессору имеется неотложное дело.
Дорогой Владимир Афанасьевич незаметно приглядывался к своему спутнику. Он пришел к выводу, что штабс-капитан чин свой выслужил не в канцеляриях, а в бою. Несмотря на свою молодость, он уже был награжден Георгием четвертого класса и Владимиром с мечами. В тиши канцелярии военного министерства таких наград не заработаешь.
В Зимнем дворце профессор в сопровождении штабс-капитана без лишней суеты и вопросов прошел через все караулы прямиком в Готическую библиотеку, где император Михаил Александрович устроил что-то вроде рабочего кабинета. Именно там и состоялась аудиенция.
– Здравствуйте, ваше императорское величество, – произнес неожиданно оробевший профессор, смутившись при виде сидящего за столом и со всех сторон обложенного книгами и справочниками «Хозяина земли русской».
Император Михаил, услышав приветствие Обручева, оторвался от чтения и, подняв голову, провел ладонями по лицу, чтобы согнать с него усталость.
– Здравствуйте, Владимир Афанасьевич, – сказал он, – я очень рад вас видеть. Как вы доехали, надеюсь, благополучно?
– Спасибо, ваше императорское величество, – ответил Обручев, – доехал я без приключений, благодарю вас.
– Ну, вот и отлично, – кивнул император, убирая в ящик стола бумаги, над которыми только что работал, и жестом приглашая профессора присесть на стул.
Потом он посмотрел на штабс-капитана Бесоева и сказал:
– Присаживайся и ты, Николай. Твое присутствие не будет лишним…
– А поговорить я хотел бы с вами, Владимир Афанасьевич, вот о чем, – начал император. – Речь пойдет об исследовании, нанесении на карту и подготовке к разработке природных богатств Якутской области, самой обширной и самой слабозаселенной территории Российской империи, для чего в настоящее создается Особое Якутское горно-геологическое управление, начальником которого я хочу назначить вас, Владимир Афанасьевич. Подчиняться вы будете напрямую мне, и никому более.
– Ваше величество… – удивленно сказал профессор Обручев, – прошу прощения за любопытство, но какие такие богатства вы хотите разыскать в этом пустынном, холодном и безлюдном краю?
– Вы мне не поверите, Владимир Афанасьевич, – усмехнулся император, – но мы бы и сто лет не лезли бы в этот «всероссийский холодильник», если бы точно не знали, что в недрах Якутии находятся такие богатства, о которых никто и слыхом не слыхивал. Они настолько велики, что с началом их добычи окупятся любые затраты.
Обручев молча слушал императора. С его точки зрения, Михаил вел себя как-то странно. И еще эта загадка с Якутской областью… Ведь, действительно, это настоящий всероссийский холодильник, где нет и не может быть ничего, кроме редких лесов, вечной мерзлоты и бескрайней тундры. Но при этом император наверняка знает что-то такое, что заставляет его смело говорить о несметных богатствах этого пустынного края…
– Я сумел заинтриговать вас, Владимир Афанасьевич? – с усмешкой спросил император Михаил и обратился к на штабс-капитану Бесоеву: – Николай, дай, пожалуйста, сюда ту карту…