Александр Михайловский – Путь в Царьград (страница 4)
– Так точно, товарищ контр-адмирал!
– Все, товарищ капитан 3-го ранга, можете идти, я вас больше не задерживаю.
Оставшись один, контр-адмирал Ларионов погрузился в размышления. Чем же все-таки может кончиться для него вся эта история: карьерным взлетом или кровавой заварушкой, по сравнению с которой «война трех восьмерок» покажется детской возней в песочнице? Размышляй или не размышляй, но все равно для него, как для военного, существует только одна истина, которую в свое время изрек римский император-философ Марк Аврелий – «Делай, что должен, и будь что будет».
Во тьме полярной ночи вокруг кораблей, назначенных в поход, закипела работа. Пополнялись до максимума запасы судового и авиационного топлива, до штатных величин загружались запасы авиационных боеприпасов на «Кузнецове», благо, что и истребители-бомбардировщики Су-33, и ударные вертолеты Ка-52 и Ми-28Н могли использовать одни и те же типы боеприпасов. А где-то после условного полудня на палубе «Адмирала Кузнецова» зажглись посадочные огни. Со стороны аэродрома Североморск-1, пробиваясь через морозную дымку огнями посадочных фар, приближалась первая группа из восьми десантных вертолетов Ка-29.
К совершившим посадку «вертушкам» подскочили техники. Надо было срочно убрать их в ангары – уже была на подходе вторая волна из четырех ударных машин Ка-52. С прилетевших вертолетов на палубу шустро стали выпрыгивать люди с высокими рейдовыми рюкзаками за спиной, увешанные самыми экзотическими видами стрелкового оружия. При этом внешне обычную пехоту они напоминали не больше чем волк – болонку. Рядом с ними тут же нарисовался капитан 2-го ранга Иванцов. Прибывшие бойцы как-то незаметно растаяли в лабиринте коридоров «Адмирала Кузнецова», словно их и не было вообще. Конечно, они не просидят взаперти весь поход, но в дальнейшем им разрешат появляться на палубе и среди команды только одетыми в обычную для «Адмирала Кузнецова» форму. Со стороны ни один нескромный взгляд не должен увидеть, что на авианесущем крейсере свили временное пристанище воины «из племени летучих мышей».
Не успели техники убрать в ангар последний Ка-29, как на посадку зашел первый Ка-52. С этими машинами возни было побольше, ибо из-за невозможности сложить лопасти их соосных винтов «вертушки» вписывались в габариты самолетоподъемника с допусками плюс-минус пять сантиметров. Но голь на выдумки хитра: рулетка, мел, банка с краской – и вот на самолетоподъемнике уже нанесена разметка, указывающая, какое положение на палубе должно занимать шасси «Аллигатора», чтобы операция спуска или подъема прошла штатно. Помучавшись немного с первой машиной, остальные три опустили в ангары «Адмирала Кузнецова» почти в штатном режиме.
А над кораблем уже повисли «ночные охотники»… Следом за ними на палубу опустились два Ми-8, из которых местные техники и прилетевшие на «мишках» специалисты стали выгружать на палубу разнообразные ящики и коробки с запчастями.
Через полчаса, мигнув на прощание проблесковыми огнями, Ми-8 поднялись в воздух и удалились в сторону родной авиабазы. А техники «Адмирала Кузнецова» принялись проделывать над Ми-28Н странную «косметическую процедуру». С ротора винта через одну снимали лопасти. Оставшуюся единственную фиксировали к кормовой балке. «Подстриженный» вертолет откатывали к самолетоподъемнику. Сноровка и слаженность, с которой все это было проделано, подсказали капитану 3-го ранга Максюте, что люди майора Голованова не первый раз подобным образом доводят до нужной кондиции свои машины, и что подготовка к операции началась далеко не вчера.
При ближайшем знакомстве с Ми-28Н Максюту удивило то, насколько прост в обслуживании и неприхотлив этот компактный и красивый вертолет, насколько в нем меньше, по сравнению с Ка-27, точек смазки и узлов, подлежащих пред- и послеполетному облуживанию. Максюта просто влюбился в эту машину. Это как после «Запорожца» сразу пересесть на «Вольво».
За хлопотами незаметно приблизился час «Ч». Прозвучали команды «с якоря сниматься» и «малый вперед». Тяжелый авианесущий крейсер «Адмирал Кузнецов» и эсминец «Адмирал Ушаков», набрав ход, отправились в поход.
19 декабря 2012 года. Балтийское море, на подходе к Копенгагену, учебное судно «Смольный»
На следующий день после рандеву с десантными кораблями и прибытия группы спецназовцев в каюту ко мне заглянул Коля Ильин. После пары ничего не значащих фраз мне было предложено встретиться с одной дамой. Вскоре выяснилось, что «дамой» подполковник Ильин называет своего командира, то есть командиршу – полковника СВР Нину Викторовну Антонову. Нина Викторовна ждала меня под тем самым навесом на корме, где мы разговаривали с Колей в первый день. Стояла типично европейская зимняя погода, то есть около нуля, и порывистый ветер бросал горстями мокрый снег пополам с дождем. Мерзость, однако. Сама Нина Викторовна, в отличие от погоды, выглядела вполне привлекательно. Несмотря на ее пятьдесят два года, ни морщин, ни лишних складок, да и фигура вполне спортивная и подтянутая. На первый взгляд ей можно было дать не более сорока лет.
– Не встречались ли мы раньше? – поинтересовалась Антонова после взаимных приветствий. – Где-то я вас уже видала…
Да, полковник Антонова замечательно «косит под дурочку» – не помнит она, как же… Такое не забывается…
– Товарищ Антонова, Нина Викторовна, мы с вами действительно виделись, правда, мельком, в Цхинвале в августе 2008 года. Вы тогда были в звании подполковника. Помните: десятого августа, после боя корреспондент ИТАР-ТАСС берет интервью у ротного из батальона «Восток»? Колоритный, матерый такой волчара, с рыжей бородой до пояса. А вы почти не изменились, скажу честно, военная форма вам весьма к лицу.
Полковник Антонова опустила глаза – ага вспомнила (или делает вид, что вспомнила).
– Да, я тогда была при штабе группировки. А вы – в пресс-группе российских СМИ.
Я подумал про себя: «Вот скромница – ну да, при штабе, в самом пекле, она была…» Но озвучивать мысли не стал и изобразил на лице понимающую улыбку.
– Точно, так и было. Правда, поговорить мне с вами толком тогда не получилось. Я с передовыми частями отправился в сторону Гори и Тбилиси. Но героическая грузинская армия драпала так быстро, что мы их так и не сумели догнать. Ну а вы?
Она задумчиво посмотрела в сторону моря, будто что-то вспоминая.
– А моя дорога лежала в другую сторону – сначала в Зугдиди, а потом в Поти.
Тут я вспомнил одно загадочное происшествие – кажется, случилось оно двенадцатого августа.
– Американские «хаммеры» с секретной аппаратурой связи – это ваша работа? – спросил я.
– Знаете, Александр Васильевич, в тех краях пришлось увидеть много интересного… – полковник Антонова ловко ушла от ответа.
– Наверное, вы решили встретиться со мной не для приятных воспоминаний о былых славных делах и походах? – осторожно поинтересовался я. – Товарищ полковник, я вас внимательно слушаю.
– Нет, Александр Васильевич, кто старое помянет, тому…
«Вот, она еще и острить пытается…» – подумал я.
– Я бы хотела побеседовать с вами о цели нашей операции, – сказала она. – А также о ее объективном освещении в прессе. Поскольку вы НАШ человек, то я считаю целесообразным посвятить вас в некоторые ее детали, с целью более эффективного информационного сопровождения операции.
Я пожал плечами:
– Речь идет о Сирии? К сожалению, я так и не смог побывать в этой стране. Был в Ливане, Турции, а вот в Сирии пока как-то не довелось.
– Ну, это не так уж и важно, – отмахнулась Антонова. – Вы журналист. Ваша профессия в чем-то сродни нашей. Как и разведчик, вы ищите информацию, анализируете ее. А потом из увиденного и услышанного пытаетесь создать нечто единое, цельное. Помимо всего прочего, журналисты иногда умудряются сунуть свой нос туда, куда не удастся это сделать разведчику. Но я не о Сирии хочу поговорить с вами, а о Турции. Ведь во время ваших визитов вы проводили все свободное время не на пляжах Антальи, а посещали совсем другие уголки этой страны.