Александр Михайловский – Прорыв на Донбасс (страница 59)
Для того, чтобы восполнить недостающее производство СССР начал все больше и больше товаров закупать в капиталистических странах. Для того, чтобы добыть необходимую для этого валюту, на экспорт продавались нефть и природный газ. Некоторое время это работало. А потом власти США вступили в сговор с государствами Персидского залива, являвшихся основными поставщиками нефтепродуктов и цены на нефть резко упали. Вот тогда-то экономика СССР, уже совсем не социалистическая, и потерпела крах. А вслед за ней исчез и сам СССР.
— Спасибо, товарищ Антонова, — кивнул Сталин, — мы все поняли. В ближайшее время подготовьте расширенный доклад на эту тему, если надо, то привлеките кого-нибудь из своих товарищей, возьмите товарища Косыгина. Это не должно снова повториться. Так нам и никакой Америки не надо будет. На этом все, товарищи, все свободны… А вот вас, товарищ Ларионов, я попрошу остаться для отдельного разговора.
Сталин едва дождался, когда уходящие товарищи покинут кабинет, потом прошелся из конца в конец, посмотрел на карту советско-германского фронта и повернулся к единственному оставшемуся визитеру, — Ну, товарищ Ларионов, какое у вас ко мне "совершенно важное" дело?
Вместо ответа вице-адмирал расстегнул портфель и, достав оттуда папку с бумагами, протянул ее Сталину, — Товарищ Сталин, вот это письмо вам от имени болгарского царя Бориса III, было передано на борт "Адмирала Ушакова" во время визита корабля в Варну. Кроме того, независимо от этого мои разведчики по своим каналам в Болгарии установили связи с проживающими там бывшими русскими офицерами. Вот послание вам от имени организации бывших воинов русской армии.
Сталин быстро взял письмо болгарского царя и начал его читать:
Несколько раз прочитав послание болгарского монарха, Сталин вздохнул, медленно положил бумагу на стол и прошелся по кабинету, — Эка его проняло! Нет, товарищ Ларионов, как говорил в свое время Владимир Ильич, это действительно архинужное и архиважное письмо! Это тоже победа советского оружия, причем достигнутая без единого выстрела. Вы сделали совершенно правильно, что передали это письмо лично мне в руки, минуя обычные для такого рода переписки каналы. У вас есть что то еще, что можно сказать на эту тему?
— Да, товарищ Сталин, — кивнул вице-адмирал, — Болгарский царь был с вами не до конца откровенным. На самом деле его волнуют не сколько угрозы Германии оккупировать его страну, сколько планы соседней Турции войти в состав антигитлеровской коалиции и на этом основании напасть на Болгарию, входящую в число союзников Третьего Рейха. Турецкие зверства там были упомянуты совсем не зря. Сведения о подготовке турецкого вторжения в Болгарию были получены путем радиоперехвата. Кроме того, самолеты-разведчики зафиксировали переброску турецких войск с Кавказского ТВД на Европейский.
— Значит не все так просто, товарищ Ларионов? — быстро спросил Верховный Главнокомандующий.
— Совсем не все так просто, товарищ Сталин, — вздохнул вице-адмирал Ларионов, — Кроме всего прочего, все это крайне несвоевременно. Не та фаза войны. Сейчас Болгария для нас, как чемодан без ручки. И нести тяжело, и бросить нельзя. Как мне известно, у нас сейчас нет в наличии свободных войск, которые у нас просит царь Борис. Две армии, которые сейчас выводятся из Ирана, наверняка понадобятся на другом участке фронта. Образно говоря, у нас сейчас нет лишних четверти миллиона солдат, а если они и есть, то они совсем не лишние.
Сталин некоторое время молча ходил по кабинету, потом посмотрел на вице-адмирала Ларионова, — Ви совершенно правы, действительно, сейчас у Красной Армии нет ни одного лишнего бойца, ни одного. Но и бросать Болгарию на произвол судьбы мы тоже не можем, потому что тогда ни одна страна не захочет быть союзником СССР. Придется нам им помочь.
— Товарищ Сталин, тут надо подходить, как говорится "тщательнее". С одной стороны мы должны предотвратить удар Турции по Болгарии….
Верховный кивнул, — Вы правы, товарищ Ларионов, турки для нас не союзники, а скорее шакалы, которые почуяли запах поживы, и теперь стремятся присоединиться к сильному. Между прочим, всего пару месяцев назад эти войска готовились напасть на наше Закавказье, а сейчас поворачиваются совсем в другую сторону. Мы должны удержать их от этого шага, но без того, чтобы показать наш интерес к самой Болгарии. Что говорит об этом ваш иновременной опыт? Ведь ваше соединение готовили как раз против Турции.
Вице-адмирал Ларионов сначала задумался, потом сказал — Товарищ Сталин, как было сказано в одной хорошей комедии, "тот, кто нам мешает, тот, нам поможет." Во-первых, угроза нападения Турции станет основанием для того, чтобы Болгария не посылать свои войска на фронт а, напротив, требовала для их усиления новейшее немецкое оружие и боеприпасы. Пусть Риббентроп устроит истерику президенту Иненю, тому полезно.
А наш НКИД, в свою очередь, должен заявить, что любые действия предпринятые Турцией самовольно, без согласования с нами, будут предприняты ею на свой страх и риск. У нас свои планы операций на советско-германском фронте, и мы совсем не собираемся их менять в угоду турецкой военщине. Кроме того никакого формального союза между нами нет, а в таких условиях их вступление в войну будет выглядеть чистой авантюрой. Но мы его обязательно заключим, и тогда, разумеется, предпримем совместные наступательные операции. Турецкий пес должен сидеть на цепи, время от времени гавкать, и ждать пока ему не бросят кость. Это, что касается Турции. Болгария в таком варианте будет увеличивать армию, выпрашивать у Германии танки, самолеты, артиллерию, и вообще, всячески демонстрировать обеспокоенность. Пусть царь Борис потребует размещение немецких частей вдоль турецкой границы…
— И какая в этом для нас выгода? — скептически спросил Сталин.
Вице-адмирал Ларионов кивнул, — Все достаточно просто. Ввод нашего экспедиционного корпуса в Болгарию надо приурочить к летнему немецкому наступлению. Точнее к его разгрому.
Товарищ Сталин, есть одно слово, которое действует на Гитлера как запах валерьянки на кота. И это слово — Нефть! Ближе к лету, по перемещению войск станет ясно, какой именно вариант наступательной операции выбрали немцы. Но, совершенно очевидно, что главный удар будет нацелен на Кавказ. В том, что они еще будут наступать и на Сталинград, я сейчас совершенно не уверен. Сил, по сравнению с нашим прошлым, у немцев значительно меньше, но с бесноватым фюрером все может быть — подпишет директиву, и будут наступать, как миленькие.
Но, товарищ Сталин, обсуждать сейчас детали этой операции бессмысленно. Товарищи Василевский, Жуков, Конев, Бережной справятся с этим лучше меня. Главное, чтобы это сражение сыграло здесь ту же роль, что и разгром немецкой "Цитадели" в нашей истории. Но, на год раньше. А если одновременно с этим ввести войска в Болгарию, то, пожалуй, можно будет попробовать одновременно заставить Румынию сменить сторону в войне. Если дела у немцев пойдут скверно, то достаточно будет убить или арестовать Антонеску, как король Михай совершит государственный переворот, и повернет штыки своей армии против немцев, и, особенно, венгров. По крайней мере, в нашей истории он именно так и сделал. А пока мы должны тянуть время, выяснять немецкие планы, и готовиться, готовиться, готовиться. Лето сорок второго года решит, сколько всего лет продлится война — два, или четыре-пять. Если наши генералы повторят все свои ошибки прошлой истории, то не будет нам прощения.
— Согласен с вами, — Сталин покрутил в руках карандаш, — Поскольку царь Борис так доверяет вам, то придется возложить на вас, как переписку с ним, так руководство этой операцией. Все доклады — только мне лично, и в этом кабинете. Подготовьте необходимые расчеты по высадке сил и средств, необходимых для обороны Болгарии. В качестве ложной цели для десанта для отвлечения германского командования, в документах пусть фигурирует Одесса. Мы ее конечно тоже освободим, но по-другому — с суши. — Сталин немного помолчал, держа паузу, — Вы меня поняли, товарищ Ларионов?