Александр Михайловский – Прорыв на Донбасс (страница 33)
Канариса оторвал от размышлений очередной истерический вопль фюрера, — Адмирал! Вы что, спите?! Я вас спрашиваю, почему Абвер не может выполнить свою работу — заранее предупредить нас о появлении новых образцов техники у большевиков?! Танк с двенадцатисантиметровой пушкой ведь не сделали в велосипедной мастерской за пару месяцев. Откуда они взялись, черт возьми, эти монстры?! Танки, самолеты, геликоптеры… Я могу поверить, что русские собрали солдат с опытом войны с Финляндией и Японией. До такого оказались способны додуматься даже унтерменши. Тогда их природная злоба и безразличие к смерти способны доставить много проблем доблестным солдатам Рейха. Но, как, как вы могли не заметить того, что большевики прямо у вас под носом создают совершенно новые образцы боевой техники, которые я бы назвал "чудо-оружием"?! — Молчите?! — Хорошо, молчите и дальше! Я уже задавал вам подобные вопросы, но вам, очевидно, нечего на них ответить! Возможно, придется поискать человека, который сможет дать мне на них ответ. Вы засиделись на своем месте, Канарис…
— Господа, — фюрер повернулся к молча взирающим на все происходящее, конструкторам танков, — Германии нужен танк! — Нет, не так. — Германии нужен такой танк, который внушал бы ужас врагу, неуязвимый, и способный расстреливать с дальней дистанции большевистских монстров. Мы должны показать, что все большевистские потуги в танкостроении — ничто, перед германским техническим гением.
Большевики ставят на свои танки двенадцати- и пятнадцатисантиметровые пушки. Возьмите и вы орудия соответствующих калибров. Я не ограничу вас ни в чем, ни в средствах, ни в материалах. Требование мое только одно, или скорее два — ваш танк должен быть могуч и неуязвим. Если не хватит мощности одного мотора, то ставьте два! Почему, на самолетах это возможно, а на танках нет. Идите и дайте Германии танк, с помощью которого она победит большевистские орды, и дойдет до Урала и Индии. Идите, и помните — весь Рейх смотрит на вас с надеждой, и ждет от вас подвига!
Когда Порше и Адерс вышли, Гитлер посмотрел на Гейдриха, — Рейнхард, возьмите под свой контроль все, что связано с "бригадой Бережного". Надеюсь, что ваши люди будут более опытными и удачливыми, чем эти бездельники из Абвера. Да, и пусть ваши люди выяснят, разгром порта в Лиссабоне, и потопление американских танкеров "мальчиками" Деница — это трагическая случайность или…? Вы поняли, что имею в виду… Ведь это был уже наш бензин. А эти недоумки, увидев американский флаг, кинулись зарабатывать Рыцарские кресты. Пусть лучше топят корабли большевистской эскадры, которая скоро появятся в Атлантике. Кстати, Рейнхард, что это за слухи о том, что над большинством кораблей этой эскадры подняты флаги Российской империи?
При этих словах Канарис дернулся, но Гейдрих успокаивающе кивнул,
— Это не слухи, мой фюрер. Мои люди в Стамбуле наблюдали проход эскадры, и докладывали мне о том же самом. Только два небольших крейсера — русские называют их лидерами, — несут большевистские флаги, над остальными кораблями — флаги Российской империи.
— Надо проследить, чтобы все они отправились на дно! — нервно выкрикнул Гитлер, — Ни один корабль не должен дойти до Мурманска, куда они направляются, ни один!
— Мой фюрер, — решился вдруг сказать Гейдрих, — у нас есть сведения, что находящийся в эмиграции в Париже русский генерал Деникин, призвал своих соотечественников во Франции и других странах отправляться в Россию, и сражаться там на стороне большевиков против Германии. Мы тщательно перепроверили эту информацию. Она подтвердилась, и я приказал арестовать генерала Деникина. Сейчас им занимается гестапо.
— Отправьте в концлагерь этого старого дурака, а если он и там не успокоится — казните! — Гитлер обратился к присутствующим, — Господа, я жду вас через неделю с более приятными новостями. Все, все свободны.
Часть 3
Обманчивая тишина
Ну, вот мы и в полном сборе. Наш полевой лагерь, разбит для нас саперами неподалеку от полигона, и он на три недели станет нашим домом. Правда, только я знаю об этом, остальным пока еще ничего неизвестно. Штабные, планирующие операцию, находятся в другом месте, и присоединятся к бригаде лишь в момент погрузки в эшелоны. Поверьте, так надо, эффект внезапности многократно усилит наш удар.
Пока же, даже если немецкое командование и обнаружит место нашей дислокации, оно должно быть уверено — бить мы будем здесь, бесхитростно, по прямой — на Смоленск. Мы же будем стараться делать вид, что, да, мы такие олухи. А потом ударим там, где нас совсем не ждут. Пока же, кроме командира бригады, то есть меня, бывающего в бригаде наездами — Фигаро там, Фигаро тут — самые главные люди, это зампотылу и командир рембата, он же зампотех бригады. За это время нужно провести ТО на всем, что ремонтировать не надо, и восстановить все, что ремонтировать возможно, а что отремонтировать невозможно, то следует заменить.
Копаться в моторе при минус двадцать — это еще то удовольствие. Никаких боксов под рукой нет, и не предвидится, даже в виде сооружений МТС. Поэтому наш зампотех капитан Искангалиев вынужден натягивать между деревьями полотнища беленого брезента, сооружая из них нечто вроде палаток таких размеров, что под ними можно спрятать танк, а то и два. Первая такая, на два танка, уже готова, и там сейчас находится "вся королевская рать": от нас — Деревянко с Искангалиевым, от конструкторов — Морозов, Шашмурин, Грабин, Чупахин и Трашутин. Выражения, которые доносятся из-под полога весьма далеки от парламентских. Для сравнительного анализа в бокс загнаны Т-72, и один из многострадальных Т-34. Как я понимаю, сейчас их начали разбирать, чтобы добраться до ключевых узлов.
Заглядываю. Пока механики-водители и мастера из рембата снимают крышку МТО на Т-34, разговор идет о компоновке танка. Морозов мотает на ус. Его вспомнили и люк механика-водителя в лобовой броне, и шаровую пулеметную установку стрелка-радиста… Но, честно говоря, компоновка танка была придумана не им, а покойным Кошкиным.
Морозов сам лезет на место механика-водителя Т-72. Был я там, и даже во время оно, сдавал зачет по вождению этой грозной боевой машины. А что, при моей-то специализации это вполне могло пригодиться. Так вот, еще в Армянске я полазил и по Т-34 и по КВ. После Т-72, место механика-водителя на тридцатьчетверке явно выглядит убого. Это, если вы в зимнем комбезе все же умудритесь на него протиснуться. Похоже, что Морозов сделал соответствующие выводы. Погодите, еще придет очередь и знаменитой командирской башенки…
Но до конца проникнуться картиной "обмена опытом" в полном объеме нам не дали. От КПП, заглушая вялое бормотание радио-тарелок, донесся отчаянный вопль старшего наряда, — Товарищ Верховный Главнокомандующий…
— В голове мечутся мысли, — Неужели к нам приехал лично товарищ Сталин? — выскакиваю из танковой палатки на свежий воздух, и быстрым шагом иду к КПП — бегать генерал-майору как-то несолидно. Вон, в ту же сторону торопится и старший майор Санаев. Дождь наград и повышений после благополучного завершения "Полыни" не обошел и его.
Возле КПП знаменитый "Паккард", несколько эмок и полуторка. Точно, вождь решили посетить нас с официальным визитом. Берия вчера вечером, к примеру, заехал вообще без всякой помпы. На одной эмке, водитель, сам ЛПБ и два порученца. Ага, вон и сам ИВС, стоит возле машины. Все на КПП в состоянии легкого обалдения. Капитан ГБ Плотников, начальник внешней охраны лагеря, стоит вытянувшись в струнку. Ага, смотрю, тут и генерал Власик, и товарищ Берия, ну как же без них.
Подхожу, отдаю честь, — Товарищ Верховный Главнокомандующий…
Сталин терпеливо выслушивает мой рапорт и кивает, — Здравствуйте, товарищ Бережной. Вот заехал к вам, так сказать, по-соседски, а часовой не пускает. Пропуск, говорит, нужен особый… — Сталин оглянулся, — Власик его уже арестовать хотел, но я запретил, боец правильно действует, по уставу…
— Пропуск?! — я достал из планшета чистый бланк и вписал — Иосиф Виссарионович Сталин, в графу "цель визита" написал — обмен опытом. Расписался и протянул бланк старшему майору Санаеву, — Иса Георгиевич — завизируй!
Наш особист черканул свою закорючку, и я протянул пропуск дежурному по КПП, — Ну как, товарищ сержант, теперь все в порядке?
— Так, точно, товарищ генерал-майор! — дежурный наколол пропуск на штырь, — Все в порядке!
Сталин повернулся к дернувшемуся было Власику, — Оставайся со своими людьми здесь! Меня проводят товарищи Бережной и Берия, — потом, оставив позади растерянного начальника своей охраны, взял меня под локоток, — Ну, ВЯЧЕСЛАВ НИКОЛАЕВИЧ, показывайте свое хозяйство… — и мы пошли по главной аллее лагеря, на всем протяжении укрытой растянутой между деревьями маскировочной сетью. Справа и слева входы в землянки, над которыми не вьется ни дымка. В светлое время суток в целях маскировки печи топить запрещено, но сколько сейчас того светлого времени, шесть часов — с десяти утра до четырех вечера.
А пока вокруг нас кипит обычная жизнь полевого лагеря. Вот, мимо нас на стрельбище топает взвод. Обычный наш сборный взвод. Камуфляжи морпехов, ватники и шинели красноармейцев, черные бушлаты краснофлотцев. Идут герои, победители Манштейна, Гудериана, Гота и Клейста. Идут отчаянные головорезы, которые уже нагнали страху на вермахт в боях под Одессой и Севастополем. Судя по всему, взвод идет на стрельбище. Все в разгрузках, при оружии. Бросаются в глаза немецкие пулеметы МГ с примкнутыми патронными коробками. Пулеметов много, пулемет — это друг, товарищ и брат пехотинца, хоть в обороне, хоть в наступлении. При виде Сталина, глаза бойцов округляются, взводный дает команду, и бойцы сделав зверские лица, переходят на строевой шаг. По утоптанному снегу глухо топают подошвы ботинок, валенок и кирзовых сапог. Тридцать глоток на одном дыхании выдают, — Здрав… Жел… Тов… Верх… Главн… — Сталин в ответ улыбается своей "отеческой" улыбкой и прикладывает руку к козырьку своей знаменитой фуражки. Взвод проходит мимо, пожирая вождя глазами, все четко, по уставу. Только это все не наиграно, парни и в самом деле запомнят встречу с Верховным на всю жизнь.