Александр Михайловский – Призрак Великой Смуты (страница 62)
В конце битвы за уже взятый к тому времени Реймс именно этим танкам пришлось отражать массированную атаку британских «ромбов» при попытке контрудара союзников. И опять низкий силуэт, наклонный лобовой лист, широкие гусеницы, мощный двигатель и морская пушка не подвели их. Британские «ромбы» МК-V и «Виккерсы» горели так же красиво, как и французские «Сен-Шамоны» и «Рено».
Перед германскими генералами замаячило сладкое для них слово «вундерваффе». Личным распоряжением генерала фон Фалькенхайна темп работ по производству новых панцеркампфвагенов был взвинчен до максимального. Все упиралось лишь в поставку мощных бензиновых моторов, в которых помимо танковых войск нуждалась еще и авиация.
И вот теперь, когда первая бригада была сформирована, а разогнавшиеся германские заводы, не испытывающие более проблем с сырьем, давали все больше и больше новых машин, перед главнокомандующим германской армией встал вопрос правильного применения уже имеющегося подвижного панцерсоединения. И такое решение, с его точки зрения единственно правильное, у генерала фон Фалькенхайна уже было. Стоя рядом с кайзером на наблюдательной вышке и наблюдая за маневрами новосформированной бригады, генерал решил довести свою мысль до Вильгельма II.
– Ваше императорское величество, – сказал он кайзеру, – по данным нашей разведки, на середину-конец лета Антанта готовит на Западном фронте большое наступление. Основной его задачей будет ликвидация угрожающего Парижу Реймского выступа с последующим нанесением нашим войскам поражения. Для этого в английских и французских колониях были спешно набраны дополнительные войска туземцев, которых Антанта планирует бросить впереди своих солдат на наши оборонительные рубежи.
– Эрих, надеюсь, что вы сможете отразить это наступление? – встревожился кайзер. – Германия истощена и напрягает свои последние силы. Нам нужна только победа. Мы в состоянии сражаться лишь потому, что, организовав этот дурацкий переворот в Петербурге и свергнув моего кузена, англичане своими руками выбили Россию из войны и тем самым выстрелили себе в ногу. Как говорят русские, скупой платит дважды. А жадный – трижды. И сейчас союзники по Антанте каждый день с удивительным упорством подтверждают правоту этой поговорки.
Немного помолчав, Вильгельм добавил:
– И вообще, как это отвратительно – использовать в своих интересах невинных детей природы, плохо понимающих – за что они идут на верную смерть…
В последнее время, как бы это помягче сказать, германский кайзер подпал под влияние небезызвестной фрау Антоновой, каждого визита которой он ждал с нетерпением, и теперь порой неожиданно сыпал услышанными от нее поговорками и философскими сентенциями.
Генерал фон Фалькенхайн в ответ подумал про себя, что сформировал бы армию хоть из готтентотов, если бы он смог бы набрать их в достаточном количестве и обучить пользованию винтовкой. Только бы на фронте поменьше гибло немецких солдат, которых с начала войны и так уже потеряно несколько миллионов. И конца и края этим потерям пока видно. Но вслух он кайзеру говорить не стал, а вместо этого произнес:
– Ваше императорское величество, разумеется, у меня есть план – как упредить Антанту и нанести ей решающее поражение. Ко второй половине июня мы создадим на фронте две мощные ударные группировки. Одна из них, в составе 2-й и 18-й армий должна будет ударить на Амьен с целью расколоть надвое фронт Антанты, отделив французов от англичан. Но этой панцербригады в составе Амьенской группировки не будет, потому что удар на Амьенском направлении будет отвлекающим, предназначенным для того, чтобы Антанта снимала резервы, откуда только возможно, и бросала их под Амьен. Поскольку наши заводы работают и продолжают выпускать новые панцеркампфвагены, то какая-то часть новых машин поротно и поштучно будет участвовать в наступлении на Амьен, с одной стороны, облегчая продвижение наших войск, а с другой стороны, создавая у противника впечатление, что главный удар наносится именно там.
Генерал фон Фалькенхайн сделал паузу, а потом с заговорщицким видом произнес:
– В то же время, когда все резервы Антанты будут втянуты в бои за Амьен, свой удар нанесет Реймская группировка нашей армии, в составе которой и будет наша первая панцербригада. От линии фронта до Парижа ей меньше одного суточного перехода. Пока французы с англичанами будут ожесточенно сражаться за Амьен, через который проходит стратегически важная железная дорога, мы ворвемся в Париж и продиктуем там врагу наши условия капитуляции.
– Эрих, вы гений! – патетически воскликнул кайзер. – Именно так мы и победим этих легкомысленных французов и жадных англичан! Именно так!
Сегодня утром мне позвонил Феликс Эдмундович Дзержинский и пригласил поприсутствовать на чрезвычайно интересном мероприятии. А именно на допросе доставленного в Петроград из Ирака легендарного Лоуренса Аравийского. Наши орлы сумели отловить этого достопочтенного шпиона и диверсанта и в полной целости и сохранности привезти его к нам. Правда, сэр Лоуренс дважды пытался сбежать по дороге, но в обоих случаях его попытки дать деру были пресечены самым решительным образом. Последний раз он попытался удрать из спецвагона в Бологом, и потому, перед тем как доставить британца под ясные очи Железного Феликса, пришлось прибегнуть к услугам косметики, дабы припудрить наливающийся синевой бланш под глазом супершпиона.
Меня Дзержинский пригласил присутствовать на первом допросе сэра Лоуренса по двум причинам. Первая – я в свое время имел отношение к разведке, и Феликс Эдмундович хотел услышать мое мнение о том, что скажет (или не скажет) в беседе с ним этот британец. Ну, вторая причина – вполне вероятно, что кое-что из сказанного этим Джеймсом Бондом будет интересно мне как главе информационной службы Советской России. Сообщение о поимке Лоуренса нам в любом случае придется давать, и если мы присовокупим к ним кое-какие откровения британского шпиона, то пропагандистский эффект от опубликованного нами материала может быть довольно значительным.
Внешность Томаса Эдварда Лоуренса была самая заурядная. Небольшого роста, сухощавый, гладковыбритый блондин с загорелым лицом и голубыми глазами. Ничего примечательного, кроме, пожалуй, слишком крупной головы, высокого лба и прищура глаз, внимательных и проницательных.
Я знал, что родился он в 1888 году в небогатой англо-ирландской семье и был бастардом – незаконным сыном – сэра Томаса Чэпмена и его служанки. Он сумел окончить знаменитый Оксфордский университет, после чего в 1910 году был завербован английской разведкой и отправлен в качестве ее агента на арабский Восток.
Там, изучив досконально язык, обычаи и нравы бедуинских племен, он стал своим для многочисленных шейхов и вождей арабов, кочующих в пустынях Аравийского полуострова. В то время территории эти находились под владычеством Турецкой империи. Однако Турция как государство находилась тогда в состоянии глубокого кризиса, получив прозвище «больного человека на Босфоре». Британия, в колониальной империи которой «никогда не заходило солнце», решила прибрать к рукам наиболее лакомые куски разваливающейся Турецкой империи. Способствовать этому и должны были такие «рыцари плаща и кинжала», как Томас Лоуренс.
В августе 1914 года началась Первая мировая война. На юге Аравии стараниями Лоуренса против турок подняли вооруженное восстание две группы арабских племен. Первую из них возглавлял вождь малочисленной тогда еще секты ваххабитов Абд эль-Азид ибн Сауд, а вторую – шейх священного для всех мусульман города Мекки Хусейн ибн Али. У Хусейна военным и политическим советником был Томас Лоуренс, а у ибн Сауда – Сейнт Джон Филби (отец знаменитого советского разведчика Кима Филби). Каждый из британских агентов старался протолкнуть наверх своего протеже. У Филби оказались более могущественные покровители в Лондоне. В 1917 году английский король Георг V решил назначить монархом, правящим на Аравийском полуострове, ибн Сауда, после чего вновь образованное государство получило название королевство Саудовская Аравия, а ваххабизм стал в ней государственной религией.
Ну, а сам Лоуренс тем временем организовал вооруженное восстание в тылу турецких войск. Став советником и другом шейха Хусейна и его сына Фейсала, он сформировал из воинов подвластных им племен летучие партизанские отряды. Верблюжья кавалерия внезапно нападала на турок, наносила им огромные потери, после чего бесследно исчезала в пустыне. Их главной мишенью стала Хиджазская железная дорога, строившаяся для перевозки паломников из Дамаска в священный город Медину. Ее длина составляла более 1300 километров и пролегала в основном по труднодоступным участкам пустыни. Для турок эта дорога была особенно важна, так как она связывала сердце Османской империи с отдаленными провинциями Аравийского полуострова. За голову английского разведчика турецкое командование назначило огромную по тем временам награду – 20 тысяч фунтов стерлингов.
Но Лоуренс был неуловим. Неуловим до тех пор, пока не начал работать против русских войск, а за него не взялись наши ребята. И вот теперь он сидит передо мной и Дзержинским и старательно делает вид, что ему все по барабану. Но это не так. Я замечаю, что время от времени британец внимательно поглядывает на нас, словно пытается понять – с кем он имеет дело и какими способами эти «плохие парни» – большевики – будут выколачивать из него интересующие их сведения.