Александр Михайловский – Освободительный поход (страница 47)
И еще о приятном. Последняя предновогодняя сводка Совинформбюро доложила, что «в течение дня 31-го декабря 1942 года части Четвертого Украинского фронта и Народно-освободительной Армии Греции (ЭЛАС) после тяжелых и продолжительных боев освободили столицу Греческой Республики город Афины. Главнокомандующий Народно-освободительной армией товарищ Арис Велухиотис провозглашен временным президентом Греческой народно-демократической республики[47], выбравшей социалистический путь развития».
Так что дружное: «Ура, товарищи!!!» за новогодним столом было вполне уместным. Освобождение Греции близится к концу, и теперь под контролем частей разбитой 68-го армейского корпуса немцев и местных профашистских формирований остаются только полуостров Пеллопонес и захваченный еще сорок первом году остров Крит. Контролировавший западную Грецию 22-й горный корпус еще осенью покинул свои позиции и под натиском частей Красной армии, выступавшей в союзе с местными партизанскими формированиями, начал отход на север вдоль берега Адриатического моря через Албанию, Черногорию и Боснию…
Таким образом, в 1943-й год можно смотреть с полным оптимизмом и уверенностью, что именно он, а не 1945-й станет годом нашей Победы… Ура, товарищи, шампанское налито, значит надо его пить!
Часть 24-я. Операция «Нахимов»
1 января 1943 года. Вечер. Турция. Анкара. Площадь Кызылай. Дворец президента Турции «Чанкая».
Президент Турецкой республики Мустафа Исмет Инёню.
Турецкий президент Исмет Инёню, (до 1935 г. Мустафа Исмет-паша) смотрел прямо перед собой неподвижным взглядом. Бумага, полученная сегодня утром и в настоящий момент лежащая на столе, означала смертный приговор – как ему самому, так и всей Турецкой республике. За обтекаемыми словами советского дипломатического ультиматума проглядывали короткие, но веские слова: «Иду на вы!». Большевистский вождь, возомнивший себя красным императором, решил вернуть себе то, что когда-то Ленин подарил генералу Кемаль-паше, а также возместить все, что было недобрано во времена Российский империи. Список территориальных претензий впечатлял. Во избежание войны с могущественнейшей Красной Армией и ее греческими и болгарскими союзниками Турецкая республика должна была отдать русским Черноморские Проливы и прилежащие территории, армянам (а по факту все тем же русским) – всю бывшую Западную Армению с горой Арарат, грекам – область Смирны, а вовремя подсуетившимся курдам Мустафы Барзани – турецкий Курдистан.
После выполнения территориальных претензий требовалось выдать Международному трибуналу, составленному из представителей Греции, Болгарии и СССР, для суда и последующей расправы всех политических и военных деятелей, виновных в геноциде армян, понтийских греков и христиан-ассирийцев в 1915-22 годах. А ведь это цвет и гордость турецкого народа! Эти люди создали ту Турцию для турок, какова она есть сейчас – без иноверцев и инородцев; вооруженной рукой разгромили они вторгшихся англичан, греков и итальянцев, а потом неустанно боролись за целостность и этнически-религиозную монолитность турецкого государства. Отдать этих людей на поругание совершенно немыслимо, такого турецкий народ не простил бы и самому Ататюрку. Но большевистский вождь настроен решительно, потому что и армянская диаспора внутри СССР, и его новые греко-болгарские вассалы требуют турецкого унижения.
Отдельным пунктом в ультиматуме упоминалось о подписанном Турцией договоре с Германией о дружбе, взаимной помощи и ненападении, который прямо позволял трактовать Анкару как невоюющего союзника Третьего Рейха. Вон, шведы были грешны перед Сталиным в гораздо меньшей степени, подобных компрометирующих документов не подписывали вовсе – а все равно огребли от советского вождя по максимальной ставке. Когда одиннадцать месяцев назад тут, в этом кабинете, личный посланец Сталина отвечал на вопрос о будущих планах Советского Союза в отношении Турции, из его уст прозвучало, что у его руководства СЕЙЧАС нет никаких планов нападения на Турцию, но что после войны границы непременно изменятся, и то, что будет отрезано у союзников Третьего Рейха, обязательно будет добавлено к территории стран антигитлеровской коалиции. И добавил для убедительности, многозначительно приподняв бровь: «Горе побежденным». Вот и получается, что Греция и Болгария теперь, вместе с СССР – страны антигитлеровской коалиции, а Турция, не расторгнувшая своевременно этот злосчастный договор, оказывается союзником Третьего Рейха… И даже если прямо сейчас расстрелять министра иностранных дел Нумана Менеменчиоглы за этот недосмотр, то это уже ничего не изменит.
Ведь если как следует подумать, то станет ясно, чего хотел предшественник Сталина Ленин, когда помогал молодой кемалистской Турции избежать поражения со стороны западных держав и в первой очереди Греции. Оказывая безвозмездную материальную помощь, уступая территории и признавая людей генерала Кемаль-паши правомочными вести международные переговоры, основатель советского государства считал, что помогает такому же новорожденному, как Советская Россия, революционному антиимпериалистическому государству, своему будущему союзнику на международной арене.
А получилось то, что получилось. Как только генералу Кемаль-паше с позиции силы удалось договориться со странами Антанты, у Турции наступило охлаждение отношений с Советским Союзом. В последний год греко-турецкой войны французы и итальянцы, сепаратно договорившиеся с генералом Кемаль-пашой о соблюдении своих интересов, все больше поддерживали своих греческих союзников по Антанте на словах, а на деле помогали турецким республиканским войскам. Чуть позже, будто очнувшись, к этой схеме подключились и британцы, сдавшие турецкой армии оккупированную ими по Севрскому договору зону Проливов, и в том числе Истамбул. Когда войска кемалистов вступили в бывшую османскую столицу, безвластный и бессильный султан был тут же низложен, а дряхлая Османская империя окончательно прекратила свое существование, уступив место Турецкой республике.
Вот так гражданская война в Турции между старым и новым режимами началась и закончилась без единого выстрела – наверное, исключительно потому, что Кемаль-паша был не деятелем левого движения, а нормальным буржуазным националистом, которого благосклонно принимали и признавали в европейских столицах, несмотря на то, что его руки были по локоть в христианской крови. Таким образом господин Ленин, наивно спонсировавший кемалистскую революцию, остался с носом, если не хуже того, ибо предполагаемый друг обернулся врагом, а ведущие европейские страны остались при своих интересах. Впрочем, 24 июня 1923 года, когда был подписан Лозаннский договор, определивший место Турции в послевоенном мироустройстве, Ленин уже лежал тяжело больной в своей загородной резиденции и медленно умирал. Прочим советским функционерам тоже было не до Турции, ибо в России закончилась своя гражданская война и между победителями назревала схватка за власть такого масштаба, что перед ней бледнели многочисленные стамбульские дворцовые перевороты за последние пятьсот лет.
Казалось, что та история безнадежно забыта, но, как выяснилось, самые большие проценты начисляются именно по безвозмездным кредитам. Или дело в том, что в Кремле сейчас сидит не полуеврей-полукалмык, а обедневший потомок грузинских царей[48], у которого нелюбовь к турецкой нации была впитана вместе с молоком матери. И вот сейчас, когда в схватке Советской России и Третьего Рейха обозначился безусловный победитель, получающий в этом поединке без правил в качестве приза всю Европу, когда из-под облупившейся красной штукатурки стал проглядывать до боли[49] знакомый имперский фасад, когда в американском посольстве бросившемуся туда турецкому министру иностранных дел с оскорбительной вежливостью объяснили, что Соединенные Штаты не вмешиваются в дела Старого Света до тех пор, пока Европейские державы не вмешиваются в дела обеих Америк – именно в этот момент Сталин предъявляет свой ультиматум. Точно так же, как в свое время европейские страны за спиной воюющей Греции договорились с Кемаль-пашой, Рузвельт за спиной этих самых европейских стран договорился о разделе мира со Сталиным. Ничего личного, как говорят американцы, только бизнес. Если цена хороша, то можно продать и родную мать, а не только каких-то там турок[50].
Тут надо сказать честно, что обстановка вокруг Турецкой республики осложнялась в течение всего года. Нет, сначала, когда после зимнего разгрома вермахта на флангах советско-германского фронта установилось длительное затишье, появилась надежда, что Великая Германия соберется с силами, преодолеет временные трудности и наголову разгромит этих наглых русских, которые когда-то позволили себе дерзость грозить ему, Мустафе Исмет-паше, в его же собственном кабинете. На фоне этих надежд даже Брянская операция показалось всего лишь наглой вылазкой, потребовавшей последних большевистских резервов. В том же турецкое правительство и армейское командование в своих посланиях уверяли сам рейхсканцлер Адольф Гитлер, его министр иностранных дел Иоахим Риббентроп, а также прославленные германские генералы Кейтель, Гальдер и Йодль. Мол, вот-вот развернется летнее генеральное наступление германской армии – и тогда большевистское государство разлетится вдребезги, как глиняная мазанка, которую лягнул слон.