Александр Михайловский – Освободительный поход (страница 33)

На Т-42 уже немного полегче. «Ахт-ахт» возьмет ее лобовую броню где-то с семисот метров. А с этой дистанции пушка С-53 сама сумеет продырявить тигриную шкуру.

ИС-1 «Тигр» сумеет подбить только метров с трехсот, то есть в упор, а сам может быть подбит с полутора километров при попадании снаряда под прямым углом и с тысячи двухсот метров при попадании снаряда под углом шестьдесят градусов.

Вот такая вот штука. Еще год назад Т-34-76 казалась ужасом немецких танковых войск. А сейчас это устаревший танк, который не способен противостоять новейшим немецким образцам. Кстати, в боевых качествах ИС-1 и его превосходстве над «Тиграми» нам пришлось убедиться уже после нескольких часов наступления. Первыми тревогу забили летуны, расчищавшие нам движение вдоль дороги Гомель-Могилев бомбоштурмовыми ударами. Немецкие танкисты отлично замаскировали свою позицию (при наблюдении с земли она была почти незаметна) но вот рвы, которые проделывает в метровом снегу корпус тяжелого танка, от наблюдения с воздуха скрыть было невозможно. Обнаружив такое подозрительное место, штурмовики сыпанули туда несколько кассет двух с половиной килограммовых кумулятивных и напалмовых бомб и, что самое главное, в кого-то там попали, потому что в небо тут же взвились три чадных столба бензинового дыма, слишком мощных для слабеньких противотанковых зажигательных бомб. К тому же предупреждение о засаде продублировали по радио, а я и мои товарищи не из тех людей, которые игнорируют подобные сообщения.

Остановившись примерно в километре от вражеской засады, мы на выбор обстреляли несколько подозрительных сугробов, которые могли бы быть замаскированными вражескими танками. Попали мы уже с третьего выстрела, да только не в «Тигр», а в «усиленную» четверку, семьдесят миллиметров лобовой брони которой для нашего снаряда не преграда. «Четверка» тут же вспыхнула чадным костром, а остальные немецкие танкисты поняли, что внезапного нападения и расстрела в упор уже не получится. После этого немецкие танки начали потихоньку отползать назад, но тем самым они выдали место засады. Дальше все было соответственно словам «на войне как на войне», и ни одна тварь в том бою от нас живой не ушла.

* * *

5 декабря 1942 года, Полдень. Орша, железнодорожная станция, высота 5000 метров.

Командир 1-го бомбардировочного авикорпуса ОСНАЗ генерал-майор Иван Полбин.

Третий день наша авиация, завоевав безоговорочное господство в воздухе, от рассвета и до заката висит в небе Белоруссии, нанося бомбовые и штурмовые удары по переднему краю и ближним тылам противника, выметая с неба остатки немецкой авиации. Еще вчера мехкорпус Ротмистрова с севера обошел Витебск, а мехкорпус Лизюкова, наступающий с юга, обогнул Могилев. И теперь операция на окружение немецкой группы армий «Центр» вышла на финишную прямую. Расстояние между авангардами корпусов – не более девяноста километров. Немцы пытаются отчаянно противодействовать, но по большей части их усилия пропадают втуне – помимо прочего, еще и потому, что действующая над передним краем наша авиация не дает противнику подготовить позиции, выдавая нашим наступающим войскам места возможных засад.

То, с чем не справляются тяжелая артиллерия и минометы, выполняют пикирующие бомбардировщики, с невиданной точностью сбрасывая на вражеские объекты, в том числе на большие многоамбразурные доты шверпунктов, тяжелые бетонобойные бомбы калибром до двух тонн. На что похож дот с крышей из двухметрового железобетона после попадания в него БтБ-2000? Душераздирающее зрелище – воронка с потрохами наизнанку. Поэтому, как только пехота и танки притормаживают у какого-нибудь вражеского опорного пункта, тут же прилетаем мы и расчищаем дорогу – то бетонобойками, то баком с напалмом, а то и бомбой объемного взрыва. Эту хрень изобрели совсем недавно, и ее можно назвать бетонобойкой наоборот. Дот останется стоять как стоял, в вот все живое внутри ударная волна превращает в мелкий фарш.

Сегодня мой 1-й бомбардировочный авиакорпус ОСНАЗ действует по железнодорожному узлу Орша. Немцы пытаются перебросить резервы для отражения наступления и вывезти на запад материальные ценности. А мы рубим в капусту их транспортные коммуникации, срывая попытки парировать наше наступление. Но и они тоже не так просты, поэтому зениток на крупных станциях натыкано как у ежа иголок. Тут и «ахт-ахты», и скорострельные двухсантиметровые автоматы, предназначенные для отражения налетов пикировщиков.

Но тут имеется одна хитрость. Когда мы на «тушках» большой группой подходим к станции на высоте пять-семь тысяч метров, все внимание германских зенитчиков сосредотачивается на нас. Звукометристы настраивают свои шарманки на гул наших моторов, дальномерщики начинают крутить ручки своих аппаратов, поминутно докладывая угол и дистанцию. По этим данным командиры батарей «ахт-ахтов» на своих ПУАЗО^[34] строят схемы заградительного огня, а батареи спаренных и счетверенных двухсантиметровых зениток готовятся встречать нас на выходе из пикирования.

Но мне-то с высоты видно все. Кроме трех полков дивизии пикирующих бомбардировщиков, готовых обрушить смерть на станцию Орша, и прикрывающих нас истребителей, в воздухе находится еще полк моего корпуса, называемый по-разному: истребительным, легкобомбардировочным и бомбоштурмовым. Вооружен он полученными по ленд-лизу бомбардировщиками А-20 «Бостон» в штурмовом варианте несущими 4×23мм пушки «ВЯ-23», плюс 4×7,62 пулемета «шкас», плюс дополнительно 4×250 кг. разовых бомбовых кассет, которые при применении с небольшой высоты создают сплошную полосу поражения шириной двадцать-двадцать пять метров и длиной до двухсот метров. При этом автомат сброса бомб устроен так, что после однократного нажатия кнопки сброса бомбовые кассеты отделяются от держателей последовательно, из-за чего зоны сплошного поражения всех кассет объединяются в одну длинную линию. Самое оно при атаке автотранспортных колонн и железнодорожных станций.

Кроме того, не стоит забывать и о пушечно-пулеметной батарее «Бостона», установленной у него под фюзеляжем. Плотность огня по курсу этой машины так велика, что все, оказывающееся в конусе рассеивания перед этими пушками во время стрельбы, превращается в мелкую труху, за что немцы называют эти самолеты «Большими мясорубками» и боятся их не меньше Ил-2, которые со своими двумя «шкасами» и двумя такими же пушками «ВЯ-23» числятся у них просто как «Мясорубки».

Сегодня «Большие мясорубки» работают с нами в паре. Пока мы, пикирующие бомбардировщики, отвлекаем на себя внимание немецких зенитчиков, эти маленькие толстенькие самолеты выходят в атаку на высоте бреющего полета. В морской авиации такую атаку называют «топмачтовой», то есть на высоте корабельных мачт. Глаза немецких зенитчиков задраны вверх и прикованы к ровным девяткам наших «тушек», наползающих на них с восточного направления. Поэтому атакующие «Бостоны они замечают лишь тогда, когда из-под их крыльев, распуская тормозные парашюты, начинают отделяться первые разовые бомбовые кассеты.

С пяти тысяч метров хорошо видны потянувшиеся за «Бостонами» сплошные полосы разрывов мелких осколочных бомбочек АО-1. Часть кассет снаряжена ампулами с напалмом. Горит эта дрянь долго, жарко, издает удушливый дым и насмерть прилипает ко всему, на что попадет. На станции – только что прибывшие и не успевшие разгрузиться эшелоны с войсками, и несколько «Бостонов» идут вдоль путей, молотя по вагонам из своих пушек. Видно, как во все стороны разбегаются солдаты в странной форме табачного цвета и падают под пушечно-пулеметным огнем.

Теперь немецким зенитчикам – даже тем из них, кто остались в живых – совершенно не до нас. А это значит, что пора сказать свое слово, тем более что моя девятка уже на рубеже входа в пикирование. Врубив сирену, я первый перевалил свой бомбардировщик в пикирование, и под крыльями моей «тушки» запело «мир вашему дому». Три бомбы «пятисотки» на пантографах в бомбоотсеке, три атаки с пикирования, пока крутится наша патентованная «вертушка», и три точечные цели, которые может поразить каждый пикирующий бомбардировщик. Ну, фрицы, мы вас сюда не звали!

* * *

Тогда же и там же, Восточный фронт, станция Орша.

Брайан Андерсен, рядовой Йоркширского королевского стрелкового полка.

Господи, прости нас, грешных, брошенных в этот ад королем Эдуардом VIII! Когда он вернулся на престол, многие из нас радовались, что теперь война закончена, и нам не придется умирать, сражаясь с гуннами на полях Европы. Мир, мир, мир и только мир. Но оказалось, что нас кинуло из огня да в полымя. Дела у гуннов на Восточном фронте шли все хуже и хуже, и в огонь войны сначала попали колониальные части – разные там австралийцы, канадцы и южноафриканцы, оказавшиеся на территории Англии в момент переворота. Потом в дело пошли линейные номерные полки пехоты, и вот теперь дошла очередь и до армейской элиты. Выше только гвардия.

Восточный фронт пожирал наши британские полки один за другим, будто кровожадный идол чистокровных арийцев – свои невинные жертвы. Говорят, во имя этого нового божества эсэсовцы уже резали на алтаре юных британских девушек и молодых женщин… Ведь некому было их защитить, потому что мы, британские мужчины – шотландцы, йоркширцы, мерсийцы, валлийцы – сражались в это время с русскими, которым, говорят, помогает сам дьявол…