Александр Михайловский – Однажды в Октябре (страница 3)

Правда, в отличие от того варианта событий, нам надо не только Временное правительство свергнуть, но и разгромить германский флот у Моонзунда таким образом, чтобы победа в морском сражении отозвалась победой в Петрограде и пошла в зачет уже новой власти. Сложно это все, товарищи…

Человек я военный, всю жизнь посвятил флоту, от политики же старался держаться подальше. Считал, что мое дело – содержать вверенный мне корабль (а потом и корабли) в таком состоянии, чтобы друзья уважали наш флот и страну, а враги боялись. И когда 6-й американский флот драпанул от нас до самого Норфолка, для меня это было как золотая медаль для спортсмена, причем олимпийская. Высшая оценка способностей и заслуг. Но, оказывается, нас высоко оценили не только американцы… И потому мы здесь и сейчас. А главная задача в этом времени все-таки больше политическая, нежели военная, и потому не стоит особо увлекаться игрой «Охота на немцев».

Однако сирийские дела в XXI веке тоже были завязаны на политику, поэтому на эскадре есть люди, которые лучше меня разбираются во всех этих хитросплетениях. Буду советоваться с ними – надеюсь, подскажут, если что не так. Главное, что мы знаем, чего хотим и как этого добиться.

К Военному совету со «Смольного» на «Адмирал Кузнецов» вместе с ГРУшниками и СВРовцами прибыл и спецкор ИТАР-ТАСС, Александр Васильевич Тамбовцев. Это именно его полковник Антонова предложила для выполнения основной миссии в городе Петрограде. На совещании он стоял в задних рядах, молчал и внимательно слушал. Сопроводиловке, которая с самого начала похода лежала в моем сейфе, гласила, что Тамбовцев с доперестроечных времен работал в одной тихой конторе с трехбуквенной аббревиатурой и связанной с «глубинным бурением». После девяносто первого года вышел в отставку в невысоком чине капитана и подался в журналистику. Неплохо знает историю, рассудителен, не трус, имеет принципы (в наше время это довольно редко встречается), к тому же родился и вырос в Питере, и отлично знает все его закоулки.

Словом, хорошее досье, вызывающее уважение. Познакомимся с Александром Васильевичем поближе…

Я щелкнул клавишей селектора, вызывая своего адъютанта.

– Миша, срочно найди мне, пожалуйста, Александра Васильевича Тамбовцева. Он может быть у журналистов или СВРовцев. И передай Иванцову, пусть начинают без меня…

20:15. ТАКР «Адмирал Кузнецов», Александр Васильевич Тамбовцев

Когда подтянутый вежливый лейтенант сообщил мне, что со мной хочет увидеться контр-адмирал Ларионов, я был в большой каюте, которую командир «Кузнецова» капитан первого ранга Антон Иванович Андреев любезно предоставил переведенным сюда со «Смольного» журналистам. Авиагруппа «Адмирала Кузнецова» была примерно втрое меньше, чем рассчитывали, так что в его недрах свободных помещений хватало.

В данный момент в этой каюте бушевали смерч, ураган и землетрясение в одной экономичной упаковке. «Упаковкой» являлся директор съемочной группы телеканала «Звезда» господин Лосев. Завзятый либерал, он просто выходил из себя от злости, узнав, что мы собираемся поучаствовать в Великой Октябрьской революции, причем на стороне большевиков. Вопли о «демократии», «законном правительстве», «европейской семье народов», «верности союзническому долгу» вылетали из его ротика вперемешку со слюной.

Ирочка Андреева стояла перед ним – взъерошенная, как кошка, и было видно, что она готова своими острыми коготками сделать мгновенный «макияж» на небритом хохотальнике своего шефа. Дорогу в адмиральский салон я запомнил, и поэтому шепнул лейтенанту, что нужно вызвать наряд, чтобы завтра на доске объявлений не появился некролог с фамилией «жертвы тоталитаризма и сталинизма». Лейтенант ответил, что на «Кузнецове» военной полиции, слава Богу, нет, и он даже не знает, что делать в подобной ситуации. Тогда я посоветовал ему зайти в соседнюю каюту и официально обратиться к полковнику Бережному. Для его ребят успокоить разбушевавшегося «хомячка» – проще пареной репы. А поскольку у нас свобода слова, то для содержания этого организма нужно подобрать такое место, где он мог бы продолжить общение со своими братьями по разуму – корабельными крысами.

Закончив инструктаж политически наивного юноши, я направился в сторону адмиральского салона. Мне было ясно, что Виктор Сергеевич Ларионов хочет лично переговорить со мной еще до начала планирования операции, чтобы получить информацию из первых рук и составить обо мне личное мнение. Мое досье он наверняка читал, и теперь хочет посмотреть, что называется, «товар лицом». А я вот возьму и соглашусь! Прямо с ходу, не торгуясь…

– Здравствуйте, Виктор Сергеевич, – сказал я, – догадываюсь, что вы хотите мне поручить. Итак, с чего начнем?

– Да, Александр Васильевич, – сказал контр-адмирал, – именно вы и нужны нам в качестве доверенного лица. Отправляться вам придется, не мешкая, в самое ближайшее время. Куда, вы уже знаете, а вот к кому? Как вы считаете, с кем в нынешнем Петрограде можно говорить серьезно?

Я задумчиво потер переносицу. Действительно, с кем? Временное правительство отпадает – «Главноуговаривающий» Александр Федорович Керенский власти фактически лишен. Его юрисдикция не распространяется далее территории Зимнего дворца. Ну, а другие политические деятели пока эту власть, которая валяется на земле, поднимать не спешат. Ведь вместе с властью придется брать на себя и ответственность за огромную страну, которая дергается в конвульсиях, словно курица с отрубленной головой. Только такие вконец отмороженные ребята, как большевики, эту власть решатся поднять.

– Виктор Сергеевич, – сказал я, – других вариантов нет, и не может быть. Из серьезных деятелей РСДРП(б) сейчас в Питере всего несколько человек. И реальную работу по подготовке вооруженного восстания ведет один лишь Сталин. Помимо того, что он является редактором большевистской газеты «Рабочий путь», она же «Правда», он входит еще в узкий круг тех, кто занимается реальными делами. Помимо него, немалый вес имеют Яков Свердлов, Андрей Бубнов, Феликс Дзержинский и Моисей Урицкий.

– А Ленин и Троцкий? – спросил адмирал Ларионов. – Они что, по-вашему, не имеют вес среди вождей большевиков?

– Имеют, конечно. Но Ленин сейчас отсутствует. Он скрывается от ареста по обвинению в шпионаже в Финляндии. В данное время, если мне память не изменяет, он находится в Выборге. А Троцкий проявит себя как талантливый агитатор уже в ходе революции. Да и среди большевиков у него авторитет еще мизерный, ведь лишь в августе 1917 года на VI съезде партии он и Урицкий в составе так называемых «межрайонцев» вошли в РСДРП(б). Кстати, как вы думаете, кто на этом съезде читал два основных доклада: отчетный и о политическом положении?

Виктор Сергеевич хитро улыбнулся и посмотрел на меня. Я понял, что в своем военно-морском училище он не только изучал навигацию и тактику. Похоже, что ему приходилось иметь дело и с «Кратким курсом истории ВКП(б)».

– Вот к товарищу Сталину вы, Александр Васильевич, и отправитесь, – став серьезным, заявил он. – Тем более что сейчас он ваш коллега – главный редактор главной большевистской газеты. Как его найти, вы знаете?

– Найти товарища Сталина будет непросто, – задумчиво сказал я, – редакция «Правды» на Мойке в июле 1917 года была разгромлена. Потом часть персонала работала на Ивановской улице, неподалеку от Загородного проспекта. Но вероятнее всего встретить Сталина в типографии Санкт-Петербургского товарищество печатного и издательского дела «Труд» на Кавалергардской улице – это в пятнадцати минутах ходьбы от Смольного. Ежедневные газеты всегда сдаются в типографию за полночь, и выпускающий редактор не уходит из типографии до тех пор, пока печатный станок не начнет свою работу. Так что искать Сталина надо именно там. И остается еще один вариант. Иосиф Виссарионович с августа живет в квартире своего старого друга и однопартийца Сергея Яковлевича Аллилуева на 10-й Рождественской улице в доме 17. Бывает он там редко, но все же бывает. И вы знаете, почему?

– Догадываюсь, Александр Васильевич, – опять улыбнулся адмирал Ларионов, – любовь – она даже таких твердокаменных большевиков, как товарищ Сталин, не щадит. Наденька Аллилуева его там ждет. К сожалению, семейная жизни у них закончится трагически. Но пока они об этом, слава Богу, не догадываются. Вижу, что вы темой владеете прекрасно, и выйти на след товарища Сталина сумеете.

– Да уж постараюсь, – сказал я. – Хотя товарищ Коба и хороший конспиратор, но нам все же легче, чем филерам Департамента полиции. Мы знаем, где и когда он должен быть. А как мы попадем в Питер?

– Мы отправим с «Кузнецова» вертолет, который доставит вас туда, куда вы укажете, – сказал адмирал. – Как местный житель, прикиньте, где вас вместе с сопровождающими лучше высадить, чтобы не привлечь излишнего внимания к вашим персонам. Кстати, я кое-что читал о порядках, что царят сейчас в граде Петра, но буду вам благодарен, если вы расскажете мне о них подробнее.

– Хорошо, – ответил я, доставая свою записную книжку, – слушайте. Итак, 6 марта 1917 года тогдашний министр юстиции Александр Керенский по случаю падения самодержавия объявил в России всеобщую политическую амнистию, согласно которой на свободу выпускались все политзаключенные. Тем же указом Керенский наполовину сократил сроки лицам, содержавшимся под стражей за уголовные преступления. Вскоре из тюрем вышло около 90 тысяч заключенных, и среди них было немало самых отпетых уголовников: воров, убийц, налетчиков и бандитов. Именно их в те дни в народе и стали называть «птенцами Керенского».