Александр Михайловский – Мир царя Михаила (страница 4)

– Итак, господа… – Император обвел взглядом присутствующих, – случилось самое мерзкое из всего, что можно было ожидать. В Петербурге заговор, в котором замешаны: бомбисты – социал-революционеры, банкиры-космополиты, шпионы французские, шпионы британские, и даже некоторые Великие Князья. В результате этого заговора мой брат погиб, как солдат на поле боя. Хочу сразу сказать: я не прощу виновных в смерти брата, кто бы это ни был, и где бы он ни находился. Но дело не только в этом. Люди, бросившие бомбу в Помазанника Божьего, целились не только в него, но и в Россию. Мирового господства им захотелось! Это я о британцах говорю! А вот хрен им по всей морде, как говорят мои новые друзья. Для защиты моей страны от наглых нападений я готов воспользоваться всей той мощью, что любезно готов предоставить в мое распоряжение уважаемый Виктор Сергеевич. Вы все знаете, как я не хотел надевать корону своего брата. Но в настоящее время отказ от престола был бы равноценен измене Родине. Я только могу надеяться, что с помощью всех моих друзей я справлюсь с той ношей, которую возложил на меня Господь. Теперь, господа, давайте обговорим текущие дела. Сандро, что у нас с мирными переговорами?

– Через маркиза Ито Хиробуми мы передали наши предложения японскому императору Мацухито, – сказал Великий Князь Александр Михайлович. – Но ответа пока нет. С одной стороны, наши условия довольно тяжелы для японского самолюбия. Но, с другой, следует учитывать тот факт, что японский флот потерпел полное поражение, а японская армия, приготовившаяся отражать наше мнимое вторжение на Кюсю, отрезана от остальной Японии и ничем не может помочь столице. По некоторым сведениям, в провинциях формируются отряды самообороны из крестьян и мелких феодалов. Но единственное их оружие – это немного старинных ружей и бамбуковые копья. Однако мы не требуем ничего невозможного, и даже готовы поддержать Японию экономически, если она решит пойти на союз с Россией.

– Ну-ка, ну-ка, Сандро… – заинтересовался Михаил, – с этого места, если можно, поподробнее. Что за союз, с чего это японцам на него идти, и для чего он нужен нам? А то, пока я лежал в вашем, Виктор Сергеевич, госпитале, несколько отстал от жизни…

– Э-э-э… – растерянно протянул Александр Михайлович, – в условиях установления в Японии равноправия между синтоизмом и православием мы прорабатывали возможность брака старшей дочери японского императора Мацухито и младшего брата русского царя…

– Так, – кивнул головой император, – все-таки решили меня женить. Я помню разговор об этом. Только как на это посмотрит Мама́? Она ведь подыскивала мне невесту исключительно в Германии, и все они почему-то были похожи на унылых коров с альпийских лугов. Впрочем, если это надо для России… Сандро, расскажи мне о моей будущей невесте: сколько ей лет и хороша ли она собой?

Александр Михайлович собрался с мыслями.

– Как ты помнишь, она дочь японского императора и зовут ее Масако. Ей шестнадцать лет, телосложения пропорционального, роста среднего, для японки на лицо весьма недурна…

– А, ладно, – махнул рукой Михаил, – главное, как я успел уже узнать, японские женщины послушны, почитают мужа за хозяина в семье и не лезут без спроса в его дела. Вот это мне нравится… – Он прошелся взад-вперед по салону. – К тому же я прекрасно понимаю ваш, Виктор Сергеевич, замысел. Россия и так уже слишком крепко связана с германской и англосаксонской Европой. Несмотря на все наши брачные союзы и торговые связи, нам больше ни на шаг не удастся расшириться в сторону Европы. Да и, честно сказать, нам там делать нечего. Кроме того, в Европе царит какая-то иррациональная ненависть к России и всему русскому, что в будущем делает почти неизбежными жестокие войны между нами. Мой покойный брат был прав: Россия должна повернуться лицом на Восток, и этот брак с японской принцессой покажет азиатам, что мы видим в них не диких макак, а таких же людей, как и мы. Кроме того, когда я лежал в госпитале, то побеседовал с одним умным человеком, доктором с «Енисея». Дому Романовых нужна свежая кровь. За двести лет мы уже перероднились со всей Европой, и теперь пожинаем плоды этого близкородственного скрещивания. – Он вздохнул. – Так что, Сандро, Масако так Масако. Все дело за будущим тестем. В прочие инструкции, данные тебе покойным Ники, я вмешиваться не буду. С Японией нам надо как можно скорее мириться. Пообещайте им что-нибудь еще – ну например, что Россия возьмет на свое попечение вдов и сирот японских военных моряков, погибших во время этой войны. И не делай такие глаза: конечно же, после принятия ими православия и переезда их на наши незаселенные земли. У нас тут сто тысяч холостых солдатиков, которых после окончания службы можно женить на японских вдовушках и осадить на землю в Манчжурии. Но это все потом. А теперь о наших британских «друзьях». Виктор Сергеевич, чем они у нас там сейчас занимаются?

– Авиаразведка докладывает, что из Сингапура в Гонконг переброшены дополнительные силы, о ответил тот. – Броненосцев нет, в основном это крейсера и транспортные пароходы. На базе Вэйхавэй наблюдается массовая погрузка угля на корабли эскадры и прочая нездоровая суета. В течение суток или двух предполагается выход в море всего британского флота…

– А у нас в Порт-Артуре только береговые батареи, броненосцы-подранки и тетушка «Диана»… – вздохнул Михаил. – Виктор Сергеевич, я не могу вам приказывать, я вас прошу – при первом же подозрительном движении британцев в нашу сторону разнесите это осиное гнездо с воздуха вдребезги и пополам. Надо обезопасить наши тылы. Черт с ними, с этими конвенциями, которые подписал мой брат. Я их подписывать уж точно не собираюсь – как их не собираются подписывать и британцы. Как поступать с Гонконгской эскадрой в случае обострения, решите вместе с Евгением Ивановичем – вы моряки, вам и карты в руки. Требование лишь одно: в случае попытки британцев к нападению ни одной посудины под их флагом не должно остаться в море до самого Сингапура. Это будет урок и для наших хитромудрых бывших французских союзников. Теперь, господа, вопрос последний и самый важный. Мне как можно быстрее необходимо попасть в Санкт-Петербург… Виктор Сергеевич, это опять к вам.

– Я посоветовался с полковником Бережным, – сказал адмирал Ларионов, – и он категорически не советует вам ехать поездом. Англичане и их агенты сделают все, чтобы Император Михаил II так никогда и не попал в свою столицу. Он рекомендует послать по железной дороге отвлекающую группу, а вас мы планируем переправить подо льдами Арктики на атомной подводной лодке «Северодвинск». Это быстро, безопасно, и к тому же этот подводный боевой корабль может сразу же сломать англичанам все стратегические расчеты на Атлантическом ТВД. У меня все.

– Очень хорошо, – кивнул император Михаил, – а теперь, отец Иоанн, давайте помолимся за моего погибшего брата и его верных слуг, убитых злодеями…

Как это часто бывает в подобных случаях, события понеслись вскачь, словно взбесившийся мустанг. Я нахожусь в Зимнем дворце, в кабинете покойного императора Николая Александровича. Мы прибыли сюда из Аничкова дворца вместе с Вдовствующей императрицей Марией Федоровной; собрав все бумаги со стола царя, мы убрали их в секретер. А затем, в присутствии приехавшего из «Новой Голландии» начальника Дворцовой полиции генерала Ширинкина, я опечатала и секретер, и ящики стола.

Потом мы развернули в кабинете императора и его библиотеке что-то вроде временного штаба по подавлению мятежа. К тому времени Вячеслав Константинович фон Плеве, прибывший вместе с генералом Ширинкиным, развил бурную деятельность. Он поднял по тревоге всех жандармов и полицейские участки, приказал начать непрерывное патрулирование основных магистралей столицы Российской империи и вокзалов.

Прибывшие вскоре на Дворцовую моряки из Гвардейского флотского экипажа, павловцы и кавалергарды заняли позиции вдоль ограды Зимнего дворца и наглухо блокировали все входы и выходы из дворца Великого князя Владимира Александровича, а также казармы Преображенского полка на Миллионной. Эксцессов при этом практически не было. Лишь во время блокирования преображенцев несколько гвардейских офицеров попытались было прорваться через флотское оцепление, угрожая морякам всеми карами небесными. Но матросы, имеющие четкое указание поступать решительно и жестко, разоружили размахивающих револьверами преображенцев и сдали буянов прибывшим по вызову жандармам, которые тут же отправили их на Гороховую. Пусть там пока охолонут, а уж потом следственная комиссия, уже приступившая к работе, определит, что стало причиной такого неадекватного поведения офицеров: обычная гвардейская фанаберия или что похуже…

А Мария Федоровна тем временем вызвала отца Иоанна Янышева – духовника ее сына и покойного мужа, – и тот начал в соборе Спаса Нерукотворного Образа Зимнего дворца приводить к присяге новому Императору Михаилу II придворных и командиров гвардейских полков.

Сенаторы, министры и командиры частей, расквартированных в Санкт-Петербурге, приходили во дворец в полном смятении. Еще бы: через двадцать три года император Российский в очередной раз стал жертвой цареубийц. Сначала – дед, а потом – его внук. В этом чувствовалось какое-то мистическое совпадение.