Александр Михайловский – Лекарство против застоя (страница 16)
Сунув обе доставленные невидимыми слугами пачки в сумочку, я в преотличном настроении вышла из своей башни и пошла на звуки музыки – туда, куда по той же дороге спешили и другие. Я была объята радостным волнением и предвкушением чего-то необычайного…
И вдруг я с изумлением поняла, что ни разу не вспомнила о своем Питере за все это время. Ни разу! Все, что было у меня с ним, казалось сном. Разве так бывает, когда любишь? О Питер… Если ты жив, прости меня, но мы никогда больше не увидимся. Я не хочу… Не хочу выходить за тебя замуж. Это было наваждение, продиктованное одиночеством. Мне казалось, что мы созданы друг для друга, но теперь я точно знаю, что это не так. Мы бы не смогли быть счастливы вместе. У нас разные дороги, Питер Таунсенд…
Остановившись неподалеку от танцплощадки, я закурила сигарету, уже не думая о том, что она последняя. Я наблюдала… Атмосфера веселья под южным небом влекла меня, обещая много новых впечатлений. Хочется выпить… и чего-нибудь покрепче. Конечно же, тут есть выпивка… Вон, люди сидят за столиками и пьют из высоких бокалов. Но никто не курит, однако… Это очень странно. И, черт возьми, похоже, что женщин тут значительно больше, чем мужчин… С чего бы? Впрочем, пора влиться в эту атмосферу, и тогда все станет ясно…
Я ловким щелчком выбросила окурок куда-то в траву и, цокая каблучками, решительно направилась в толпу танцующих.
Все больше времени я провожу в своих апартаментах на «Неумолимом», который по-прежнему плавает в семьдесят шестом году в королевской ванной Пуцкого залива. Тут у меня и самая мощная боевая единица, и фронт недоделанных работ, а самое главное, в этом мире проживает поколение моих отцов, у которого впереди должно быть светлое-пресветлое будущее, а не горбачевская катастройка и ельцинские лихие девяностые.
Первые меры мною уже приняты. В Ставропольский край с началом курортного сезона неожиданно (а на самом деле по наводке орбитальной сканирующей сети) нагрянула совместная комиссия партийного контроля, ОБХСС и КГБ, в результате чего Миша-меченый сгорел со свистом и синими искрами как новогодний фейерверк. И та же судьба (чтобы никому было не обидно) постигла его коллегу-конкурента из Краснодарского края товарища Медунова. И ведь объяснять, что это за люди, пришлось только Просто Лёне и еще немного товарищу Романову. Семичастного так и вообще от начала и до конца играли втемную, как и рядовых исполнителей. Сами раскопали у фигурантов мерзкое, сами провели следствие и сами будут их судить и мазать лоб зеленкой, ибо местный закон в отношении высокопоставленных перерожденцев суров как средневековый Торквемада. То есть раньше он был суров только к тем партийно-хозяйственным деятелям, у кого сгорела крыша, а теперь ко всем, кто попал в ее поле зрения, ибо Просто Лёня обещал быть беспощадным ко всем негативным явлениям.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.