Александр Михайловский – Иным путем (страница 47)
– Поехать в Зимний дворец и выслушать волю императора Михаила? – Замечательно! Узнаем, что скажет нам «малыш Мишкин», и, наконец, наступит хоть какая-то определенность после двух месяцев полного забвения. Махнув рукой, приглашая следовать за собой, великий князь Владимир Александрович побрел к парадному выходу. За ним, по старой привычке подчиняться главе семьи, потянулись и остальные.
Император Михаил II принял своих непутевых родственников не сразу. Сначала семейство Владимировичей проводили во Вторую Запасную половину дворца, где предложили расположиться на стульях и диванах Малого кабинета под охраной двух вооруженных до зубов конвойных. Впрочем, долго их неизвестностью не мучили. Император появился четверть часа спустя, одетый в свой повседневный мундир полковника морской пехоты.
Взглянув на него, великая княгиня Мария Павловна снова затряслась, как в ознобе, от ненависти, смешанной со страхом. Великий князь Владимир Александрович с ужасом убедился, что англичане ему лгали, и это действительно его племянник. Конечно, сей мужчина в самом расцвете лет с ледяным взглядом светлых глаз и короткими английскими усами, с выражением полного спокойствия на лице мало походил на прежнего неуклюжего Мишкина, повесу и любителя неумных шуток. Но это был действительно он, повзрослевший и постаревший. Было сейчас во внешности и манерах императора Михаила что-то от его прадеда, императора Николая Павловича, конец правления которого великий князь Владимир еще успел застать. От нехорошего предчувствия у него тоскливо сжалось сердце.
«Мы пропали, – с ужасом подумал он, – ни о каком помиловании, похоже, не может быть и речи. Это не нерешительный Николай, с которым можно было делать все что хочешь. Этот загонит за Можай и забудет, как будто тебя и не было. Сейчас он заговорит, и мы узнаем – какая судьба нас всех ждет».
– Рад вас видеть живыми и здоровыми, – с сардонической улыбкой на лице сказал император. – Скажу вам прямо – вы поставили меня в весьма затруднительное положение. С одной стороны, почти за триста лет правления нашей династии только один раз член царской семьи был приговорен к смертной казни, будучи обвиненным в государственной измене. Впрочем, говорят, что царевич Алексей Петрович не дожил до приведения приговора в исполнение и сам помер. Во всяком случае, так было объявлено его венценосным отцом императором Петром Великим.
С другой стороны мой брат мертв, цареубийство – свершившийся факт, и большая часть нитей заговора ведет не куда-нибудь, а в ваш дворец, дядюшка. Пусть великая княгиня Мария Павловна и не снаряжала сама бомбы убийц взрывчаткой, и не отправляла террористов на Большую Морскую. Но от английских партнеров ей было хорошо известно, что в ближайшее время мой брат должен умереть, и опустевший трон надо будет срочно занять. В ваш дворец, дядюшка, был вхож директор департамента полиции Лопухин, покровитель бомбистов. А уж заговор гвардейских офицеров, направленный на устранение моей матери, вдовствующей императрицы Марии Федоровны, целиком и полностью на совести Марии Павловны и Кирилла Владимировича. Почти то же самое касается и великого князя Владимира Александровича, который знал о готовящемся убийстве моего брата и ни в чем не воспрепятствовал ему. А как только злодеяние свершилось, то он отправился в Петербург брать власть.
Одним словом, совершены самые тягчайшие преступления против государства Российского. Наказанием за любое из этих деяний по отдельности может быть только смертная казнь. Но, как я уже говорил, мне совсем не хочется быть вторым после Петра Великого российским монархом, отправившим своих родственников на эшафот.
Михаил сделал паузу и ледяным взглядом обвел оцепеневшую от ужаса семью Владимировичей.
– А посему, – сказал он, наконец, – как самодержец всероссийский, я решил заменить грозящую вам смертную казнь через повешение пожизненной ссылкой в безлюдные самоедские тундры полуострова Таймыр, где вы будете обеспечены всем необходимым на первый год жизни, ну а уже дальше…
Михаил посмотрел на застывшую, словно скульптурная группа, изображающая отчаяние и ужас, семейку великого князя Владимира, и сокрушенно развел руками. Дескать, а дальше уж сами как-нибудь обеспечьте себе пропитание.
– Конечно, если вас не устраивает подобный вариант, – добавил император, – мы можем пойти вам навстречу и провести в отношении вас все необходимые следственные действия, о чем меня уже настоятельно просили следователи ГУГБ. Правда, в таком случае вам придется поближе познакомиться с казематами Петропавловской крепости и подвалами «Новой Голландии». Впрочем, я не сомневаюсь, что результат будет все тот же. Не желаете?
Ответом ему была мертвая тишина.
– Таким образом, – кивнул император, – будем считать, что вы выбрали вариант со ссылкой. Сейчас вас доставят обратно в ваш дворец, чтобы вы могли собрать все необходимые вам для дальнего путешествия вещи. Завтра отправляется поезд на Иркутск. Вам предоставят отдельный вагон. Счастливого вам пути!
Сегодня днем император Михаил огласил свое решение об отправке семейства великого князя Владимира Александровича в ссылку на Таймыр. Конечно, на карте нашей необъятной Родины есть еще немало «курортных местечек», где под визг пурги и вой вечно голодных волков можно всласть подумать о годах сытной и беззаботной жизни. Ну Таймыр так Таймыр…
Сам я во время той беседы не присутствовал, но думаю, что Михаил был великолепен. Владимировичей проняло, и даже очень. Установленная нами в их дворце прослушка сообщила нам, что обсуждение императорского предложения была весьма бурным. Если старый князь и был окончательно сломлен, превратившись в молчаливую тень, то его домочадцы просто кипели от злости. Но, прекрасно понимая, что против лома нет приема, они искали выход из создавшегося положения.
Если бы речь шла лишь о Владимире Александровиче, то, скажу честно, с моей точки зрения, загонять полностью деморализованного и впавшего в беспросветное отчаяние старика в тундру было бы просто негуманно. Вот Михень или Кирюха – это совсем другое дело. Эти вполне заслужили для себя путешествие за Полярный круг.
Михень отошла от шока и дала волю своему длинному языку. Она умудрилась наговорить в адрес императора и его матушки такого, что заработала себе сверх всего еще до восьми лет каторги за «оскорбление Величества» (статьи 246 и 248 Уложения о наказаниях). Но сейчас это уже не столь важно.
Кирилла Владимировича тоже проняло, только, пожалуй, несколько по-иному, чем его матушку. Его единственной мыслью сейчас была мысль о побеге. Бежать, как можно скорее и как можно дальше. Когда Андрей Владимирович, весьма косвенно вовлеченный в семейный бизнес по организации госпереворота, начал говорить, что, может, еще все образуется, и Михаил их помилует, Кирилл чуть ли не с кулаками набросился на брата.
– Помяните мое слово, – кричал он, – этот император войдет в историю как Михаил Лютый или Михаил Свирепый. Ну, Михаил Грозный – уж точно. Вы видели его глаза? Он же смотрел на нас, как на покойников. Такой не поморщившись отдаст приказ убить нас. Неужели вас ничему не учит пример несчастного императора-младенца Иоанна Антоновича? Если вы думаете, что он может нас помиловать, то вы жестоко ошибаетесь. Он действительно загонит нас туда, где не могут жить даже самоеды. Мы там все погибнем, если не совершим побег.
Выслушав все эти откровения, я убрал звук прослушки и снял трубку телефона, стоящего на моем столе.
– Барышня, внутренний, сто двадцать, – сказал я. И чуть позже, когда услышал в трубке «алло», произнес: – Вениамин Петрович, катер по моему спецзаказу готов? Замечательно! Сделайте так, чтобы его с полным бункером угля оставили у пристани, напротив посольства Греческого королевства. Только сюрприз обязательно должен быть в середине угольной кучи, и никак иначе. Надеюсь, что все будет сделано в самом лучшем виде. Всего наилучшего.
Положив телефонную трубку, я задумался. Вроде бы все действительно устроено самым наилучшим способом, и с завтрашнего Михень и ее скандальный сыночек перестанут быть для нас головной болью. На катере с жаротрубным котлом, что само по себе уже бомба замедленного действия, затуплены манометр и клапан безопасности, да так, что можно легко разогнать давление в котле выше допустимого. Немедленного взрыва произойти не должно. Но после часа работы он должен случиться обязательно.
Для того чтобы не отдавать это дело на волю случая, в середину угольной кучи будет запрятан обсыпанный угольной пылью кусок оплавленного тола со скрытым внутри детонатором. Очень небольшой кусок, но вполне достаточный, чтобы инициировать взрыв котла.
Ну, а потом следствие покажет, что причиной несчастного случая стал элементарный взрыв котла, произошедший по неопытности команды. Как говорится – а-ля гер, ком а-ля гер. Не мы спровоцировали всю эту шайку-лейку на заговор и цареубийство, и не нам комплексовать по поводу гибели заговорщиков…
Часть 4
Майские хлопоты