Александр Михайловский – Иным путем (страница 44)
– Да уж, Александр Васильевич, – сказал Михаил, – картина, нарисованная вами, воистину апокалиптическая. Что же касается семейства Владимировичей, то в Российской империи не принято отправлять на эшафот представителей царствующей династии. Мы ведь не англичане или французы. Я думаю, что вполне адекватным наказанием для них было бы пожизненное поселение в заполярной глуши, на стойбище местных самоедов. Только вот, боюсь я, что желающие поинтриговать против нас и там найдут их.
– Найдут и там, – подтвердил я. – Ведь не даст гарантии даже пожизненное их заключение в Петропавловке. Вспомните случай, произошедший с бедным императором-младенцем Иоанном Антоновичем.
– Вот-вот, – кивнул император, – и я о том же. Но приговаривать их к смерти и давать добро на приведение приговора в исполнение я не желаю. Не хочу брать грех на душу. С другой стороны, виновные в смерти моего брата могут уйти из жизни в результате несчастных случаев или болезней. Ведь в нашем неспокойном мире всякое может приключиться, даже с представителями дома Романовых. Не так ли, Александр Васильевич?
И Михаил пристально посмотрел на меня своими водянистыми светлыми глазами. Я выдержал взгляд самодержца и лишь развел руками, дескать, от смерти нелепой и случайной не застрахован никто.
Император Михаил немного помолчал, видно обдумывая какую-то свою мысль и принимая решение, потом заговорил:
– Александр Васильевич, как вы считаете, присутствие великих князей Владимира Александровича и Кирилла Владимировича, а также тетушки Михень в Петербурге, пусть фактически и под домашним арестом, выглядит несколько… – Михаил замялся.
– …Несколько вызывающе, – пришел я ему на выручку. – Полностью согласен с вами. Прежде всего, необходимо удалить все это семейство из столицы Российской империи. А еще лучше отправить великого князя Кирилла Владимировича и его неугомонных мамашу и папашу вообще за пределы России. Для начала – в Великое княжество Финляндское. Причем инициатором должен выступить сам великий князь. Например, найдутся влиятельные силы, которые организуют для него побег. Такое ведь вполне возможно?
Михаил, внимательно слушавший меня, кивнул мне в знак согласия, и я продолжил:
– Когда великий князь Кирилл и его родители решатся на побег, к причалу у его дворца ночью подойдет быстроходный паровой катер, на котором они и отправятся вниз по Неве в сторону Кронштадта и далее – до Сестрорецка. Оттуда и до границ Великого княжества Финляндского рукой подать. А уж из Финляндии беглецы спокойно могут через Швецию отплыть в столь любимую ими Британию. Я логично все излагаю, ваше величество?
Михаил, который, кажется, уже начал понимать, о чем идет речь, закусив губу, снова кивнул мне, не сводя с меня глаз.
– Так вот, ваше величество, – продолжил я, – на дороге, ведущей великого князя Кирилла Владимировича к свободе, могут произойти разные форс-мажорные обстоятельства, в том числе и с летальным исходом. Морская стихия капризна и своенравна. Где и как они могут произойти – ведает лишь Господь, да еще несколько людей, которые умеют многое и, самое главное – умеют держать язык за зубами. А свой побег великий князь совершит в самое ближайшее время – мы установили его контакты с сочувствующими ему некоторыми высшими сановниками империи и не прервали их, для того чтобы держать эти контакты под полным нашим контролем. Думаю, что в ближайшие день-два эти люди, которым Кирилл Владимирович полностью доверяет, дадут ему нужный совет.
– Да, Александр Васильевич, не ожидал, – озадаченно произнес Михаил, – вы, оказывается, уже все продумали. Что ж, я понимаю вас, хотя… В общем, чем меньше я буду знать о всех дальнейших делах, связанных с побегом моего кузена, тем лучше. «Во многих знаниях – многие печали» – так, кажется, говорится в Святом Писании?
– Именно так, ваше величество, – ответил я. – в Книге Экклезиаста говорится: «Во многом знании – много печали, и кто умножает свое знание, умножает свою скорбь». Посему давайте вернемся к нашим баранам, пардон, британцам.
– Давайте, – облегченно вздохнув, сказал Михаил. – Александр Васильевич, скажите, как, по вашему мнению, в наше цивилизованное время могла сложиться такая ситуация, когда официальные лица Британской империи оказались среди тех, кого иначе как террористами и не назовешь?
– Ваше величество, – ответил я, – тут все дело в вечных британских интересах, в угоду которым может быть принесено в жертву все что угодно: честь, совесть, порядочность, а главное – десятки, сотни тысяч человеческих жизней. Ничто ниоткуда не берется. Участие британского правительства в заговоре против вашего брата вполне закономерно. Это результат разгула русофобии, которая была лейтмотивом всего правления умершей недавно королевы Виктории. Отсюда и участие Британии в Крымской войне, и подстрекательство против России польских мятежников, турок, кавказских племен, диких орд азиатов.
Следствием этой русофобии стало и подстрекательство Японской империи к нападению на наши восточные территории. Британские джентльмены после поражения вашего тестя решили пойти на союз с откровенными убийцами в лице террористов из боевой организации партии социалистов-революционеров. Закономерный итог всего – убийство вашего брата, несмотря на то, что мы не один раз предупреждали императора об опасности. Но он так и не внял нашим советам, действуя из каких-то своих, только ему понятных побуждений.
– Так оно и было, – задумчиво сказал Михаил. – Мама́ рассказывала мне, как Ники упрямо не желал менять хоть что-то в собственной жизни. И как уже после его гибели, став временным местоблюстителем престола, она предоставила вам все права, и вы сделали то, что мой бедный брат так и не решился сделать.
– Мы только еще начали делать то, что не сделал ваш брат, – сказал я, – врагов, которые готовы под влиянием британцев на любое преступление, еще немало осталось на свободе. Но, прежде чем начать избавляться от всей этой «пятой колонны» – помните, ваше величество, откуда появилось это словосочетание – надо принять окончательное решение. А именно – надо ли предавать гласности информацию об участии в заговоре против вашего брата британских официальных лиц? Как я уже говорил, такая информация может вызвать в самое ближайшее время большую общеевропейскую войну, которая нам в данный момент абсолютно не нужна…
Или же мы попробуем спустить все на тормозах, выторговав за это у вашего дядюшки Берти довольно солидные преференции. Ему эта война, навечно закрепляющая нас в союзниках Германии, тоже ни к чему. Ведь он все еще надеется заманить Россию в стан своих союзников.
Михаил долго думал, покусывая кончики своих длинных рыжеватых усов.
– Пожалуй, второй вариант предпочтительнее, – наконец сказал он, – нам сейчас и без войны с Британией хватает забот. Отложим на время разбирательство с коварным Альбионом. Позднее, когда крестьянский вопрос будет решен, наша промышленность заработает на полную мощность, а наши армия и флот проведут реорганизацию и будут перевооружены новым оружием, мы еще вернемся к этому вопросу.
Впрочем, вполне вероятно, что стоит озвучить информацию об участии в цареубийстве некоторых британских подданных. А само дело будет выглядеть, как преступный союз террористов из боевой организации партии социалистов-революционеров и играющих в либерализм столичных гвардейцев. Пусть господа с пышными титулами и высоким положением в обществе лишний раз подумают – надо ли быть настолько неразборчивыми в достижении своих узкоэгоистических целей.
– Так мы и сделаем, – сказал я, – а отомстить британцам за убийство вашего брата можно будет, оказав помощь бурам, жаждущим реванша за поражение в войне, поддержав ирландских и индийских подданных британской короны, страстно желающих освободиться от «бремени белого человека», навязанного им колонизаторами.
– Ну, это уже на ваше усмотрение, Александр Васильевич, – сказал Михаил, вставая с кресла, – главное, чтобы поддержка была тайной. Впрочем, не мне вас учить. В подобных делах вы разбираетесь лучше меня. В самое ближайшее время, думаю, мы с вами встретимся еще раз, чтобы обсудить новые подробности этого дела. До свидания, Александр Васильевич.
Сказав эти слова, император Михаил II крепко пожал мне руку и вышел. А я остался сидеть за своим столом. Дел впереди еще было непочатый край, и никто, кроме меня, их не сможет сделать.
Русско-германская эскадра подошла к устью реки Нябе в самом начале сезона муссонов, считающегося тут весной. Для проверки и исправления механизмов, погрузки угля на русские броненосцы и германские крейсера, а также на частичное увольнение команд на берег дали трое суток. Появление в виду берегов Французского Индокитая с «дружественным визитом» грозной русско-германской эскадры привело местные колониальные власти, во главе с генерал-губернатором Жаном Батистом Полем Бо, в трепет, а фрондирующее им местное население в полный восторг.
Многочисленные сампаны и джонки, заполонившие водную гладь залива, были заполнены местными жителями, с энтузиазмом машущими руками и выкрикивавшими: «Vive la Russie! Vive l’Allemagne!» И над всем этим смеялось поднимающееся в бездонную синеву яркое тропическое солнце.