Александр Михайловский – Храм Вечного Огня (страница 58)

Это предчувствие подтвердилось в тот момент, когда одновременно с краем солнечного диска, показавшегося над горизонтом, на зарядку вышли воины-мужчины этого отряда во главе с его командирами – капитаном Серегиным и падре Александром. Правда, к тому моменту, проветрившись на свежем утреннем ветерке, мы были уже почти в порядке, и из всех симптомов неизвестно откуда взявшегося похмелья у меня осталась только сухость во рту.

– Ро-о-о-та, – скомандовала Кобра, – на зарядку бего-о-ом марш!

И мы побежали. С каждым метром я убеждалась, что нам не тягаться с этими совершенными живыми боевыми машинами, в которых амазонок превратила русская боевая дрессура. В принципе, получив возможность глянуть на события в храме Сатаны как бы со стороны, я могла восхититься их ловкостью, слаженностью, меткой стрельбой и неудержимой яростью рукопашного штыкового боя, и, кроме того, понять, на какую высоту русскими было поднято искусство индивидуальной подготовки каждого бойца.

Но нам от этого понимания было не легче. Ноги после первых двух сотен метров стали ватными и заплетающимися, глаза заливал пот, а сердце, как пойманная птица, отчаянно билось о грудную клетку. Первый километр я преодолела на одном лишь чистом упрямстве, воображая, что сейчас последует команда «Стой» – и я просто упаду на землю и умру. Но такой команды все не было, и я продолжала бежать, проклиная себя за упрямство. Несчастный случай произошел не со мной, а с Дафной, которая вдруг запнулась и, вывалившись из строя, и растянулась на земле лицом вниз.

– Ро-о-о-та, стой! – скомандовала Кобра, и пересмеивающиеся амазонки остановились, явно это для них действительно была легкая утренняя прогулка.

А вот нам с Луизой, едва живым, не говоря уже о навзничь лежавшей Дафне, было не до смешков. Быть бы живыми. Тем временем Кобра пробормотала нечто вроде «переборщила» и приказала перевернуть Дафну лицом вверх. Та оказалась вполне живой, но без сознания, с покрасневшим от напряжения лицом и рассеченной при падении бровью. Кобра щелкнула пальцами, и тут же прямо из воздуха рядом с нами материализовалась Лилия.

Кобра указала ей на Дафну и что-то сказала, но что именно, я не расслышала. Лилия кивнула и принялась тыкать в мою товарку своими пальцами.

– Мэм, – сказала я Кобре, – извините, пожалуйста, но нам с Луизой тоже плохо, очень плохо.

Я ждала, что нас обругают и снова поставят в строй, но этого не произошло. Вместо этого Кобра извиняющимся тоном сказала:

– Ничего, девочки, вы уже и так пробежали вдвое дальше, чем я рассчитывала. Оставайтесь здесь со своей подругой, а потом, когда Лилия с вами закончит, вы все втроем самостоятельно вернетесь в лагерь.

Я постаралась получше присмотреться к сержанту. В служебной обстановке свой позывной она оправдывала на все сто процентов, представляя из себя леденящую кровь суровость. Но если дело касалось личных взаимоотношений, то она совсем не была такой мерзкой сукой, как сержант Майер или другие известные мне представители нашей «доблестной» армии, считавшие, что подчиненные – это рабы, отданные в их полное и безраздельное владение.

По сравнению с ними сержант Кобра – и родная мать, и старшая сестра в одном флаконе. А уж как ее уважают амазонки… и обожают так, будто она их богиня и в то же время любимый поп-идол. Эту загадку я разгадать пока не могу, но обязательно разгадаю, а сейчас мы, задыхающиеся и полумертвые, остались в степи, чтобы Лилия могла совершать над нами свои издевательства при помощи пальцев. Рота амазонок побежала дальше – только пыль завилась между холмами. Нет, после ее экзекуции ноги у нас окрепли, и в голове хорошо прояснилось, но только я все равно, хоть убей, не помню, что с нами вчера такого произошло.

И только уже подходя к лагерю, я вдруг вспомнила свой страх, вспомнила сосредоточенное и печальное лицо падре Александра, кладущего правую руку мне на лоб. И боль, боль, боль – жгущая огнем боль, пронизывающая меня от макушки до пяток. Теперь мне было понятно, почему у меня нет привычных немотивированных приступов злобы, почему я вспоминаю прошлую жизнь Мэри Смитсон как бы со стороны, почему сегодня утром мне было так плохо и тяжело. Все потому, что вчера священник-ортодокс, следуя каким-то своим, неведомым мне, целям, залез в мою черепушку и выкинул оттуда все, что он считал там лишним. И вот теперь я пуста, как чисто выметенная и вымытая комната, а того, что во мне было ранее, уже более никогда не найти.

– Луиза, – спросила я у подруги, – ты помнишь, что было вчера вечером?

– Да, Мэри, – почему-то шепотом сказала та, – помню. Вчера из нас изгоняли дьявола, и падре Александр начал как раз с тебя. Ты так страшно билась и кричала – но амазонки держали тебя крепко-крепко. Я думала, что ты сейчас умрешь. Потом ты перестала кричать, упала и уснула, а потом настала моя очередь – и я больше ничего не помню, кроме сильной боли, пронзившей все мое тело.

– Да, – сказала Дафна, – я помню, как мучили вас обеих. Мэри очень долго, а Луизу, наоборот, быстро…

– Значит так, девочки, – решительно сказала я, – вы чувствуете себя ущербными, неполными, такими, как будто из вас вырвали какую-то вашу часть, а вы даже и не догадываетесь, что это было…

– Да, Мэри, – кивнула Луиза, – чувствую. Но только все это к лучшему, потому что из меня как будто вырезали гнойный нарыв, из-за которого я тяжело болела и могла умереть, а теперь мое состояние стало нормальным и я могу просто радоваться жизни. Если из нас действительно изгнали дьявола, то пусть этот дьявол катится куда подальше – он хуже, чем мой прошлый дружок, и без него мне будет гораздо лучше.

– Я думаю так же, – поддержала Луизу Дафна, – чтобы это ни было, от этого требовалось избавиться, и как можно скорее. Если дьявол, то тем хуже для дьявола, потому что и на него нашлась управа.

– Но постойте, – взволнованно произнесла я, – быть может, у нас забрали какие-то важные и ценные воспоминания, которые мы предпочли бы не терять, или какие-то профессиональные навыки, которые пригодятся нам в дальнейшем…

– Об этом обязательно надо спросить, – серьезно произнесла Луиза, – но только не у падре Александра – он может быть слишком суров с простыми девушками вроде нас – а у мисс Анны, которая явно проще, чем падре, и не откажется ответить на пару вопросов, если мы сумеем найти к ней правильный подход.

Тот же день, около 11:00. Лагерь отряда капитана Серегина возле контейнеровоза.

Капитан Серегин Сергей Сергеевич.

Официальный визит в наш лагерь нового Великого Магистра Тевтонского Ордена был обставлен по всей положенной случаю помпой. Вся территория лагеря была прибрана, одеяла и спальные принадлежности свернуты и повзводно сложены в штабеля, а амазонки, одетые по полной форме, выстроены в аккуратные коробочки взводов, блестя остриями примкнутых штыков. Отдельно, гомонящей испуганной толпой, собрались бывшие жертвенные «овечки», встревоженные визитом своих бывших мучителей. Но перед ними вышла сержант Кобра и по-простому так сказала:

– Не бздите, девочки! Мы убьем любого, кто посмеет причинить вам зло.

После этого девочки, к которым уже начали применять курс инъекций «сыворотки № 1», немного успокоились, продолжая с тревогой поглядывать на то место, где спустя всего несколько минут должен был опуститься штурмоносец с тевтонской делегацией.

Кибела явилась, когда все приготовления уже почти закончились, приветливо кивнула всем нам, и с отдельной доброжелательностью Анастасии.

– Подойди сюда, бывшая жрица храма Текущей Воды, – на койне изрекла Великая Мать одновременно с благосклонным кивком, – ты не являешься частью моего потомства, но я могла бы гордиться такой стойкой и терпеливой дочерью. Большинство их них отличаются совсем другими качествами, поэтому ты – исключение. Опустись на одно колено, чтобы я могла вернуть то, что принадлежит тебе по праву.

Чувствуя себя немного неловко, смущаясь и краснея, Анастасия подошла к Кибеле и неуклюже опустилась перед ней на одно колено.

– Носи по праву этот камень и пусть он, как и прежде, будет частью твоей души, – торжественно произнесла Кибела, надевая на шею Анастасии цепочку из электрона (сплав золота и серебра) на которой, оправленный в тот же металл, красовался стреляющий во все стороны красно-фиолетовыми бликами большой тщательно ограненный камень размером примерно с грецкий орех.

– Спасибо, Великая, за то, что вы побеспокоились о неразумной женщине, – склонив голову, ответила Анастасия, – наверное, поиски моего магического камня стоили вам больших хлопот.

– Ветерок (ерунда), – ответила Кибела, – и не меня ты должна благодарить, а капитана Серегина (ща надуюсь от гордости и лопну), перед которым мы все сейчас находимся в неоплатном долгу. А лично мне это не стоило почти ничего. Немного магии, немного божественного предвиденья, один ночной налет во главе банды диких амазонок на захолустный храм, куда твой бывший любовничек продал камень, несколько трупов и пара обрезанных ушей у тамошней верховной жрицы, которая не хотела отдавать то, что не принадлежит ей по праву. Теперь эта глупая женщина до конца жизни будет вынуждена носить свои уши в кармане, а на голове иметь повязку, скрывающую от людей свидетельство ее глупости.