Александр Михайловский – Храм Вечного Огня (страница 53)

Как только Лилия и Зул закончили со мной и перешли к Дафне, и я смогла одеться, ко мне подошла мисс Анна, которая отвела меня в сторону и уложила на стоящую в сторонке кушетку. После этого сама села на стул, попросила закрыть глаза и начала разговаривать со мной тем релаксирующим тоном, каким у нас в Америке обычно говорят психоаналитики, и как ни странно – это единственное, что я помню из нашей беседы. Потом мне пришлось ждать, пока мисс Анна закончит разговаривать с Дафной и Луизой, после чего мы все трое отошли в сторону и обменялись мнениями. Как оказалось, мои подруги тоже ни слова не запомнили из разговора с мисс Анной, а значит, что-то тут нечисто. Но сейчас мы слишком устали, чтобы думать об этом, лучше мы сделаем это завтра, а пока пойдем на берег моря – туда, где, кажется, устроен женский нудистский пляж, и хорошенько искупаемся.

Тогда же. Анна Сергеевна Струмилина. Маг разума и главная вытирательница сопливых носов.

Поработав с американками и обменявшись с Мэри Смитсон знанием языка, перед тем как уходить, Димка подошел ко мне и шепнул на ухо:

– Анна Сергеевна, что-то с этими тремя женщинами неправильно. Мы им ничего плохого не сделали, а у меня сейчас такое чувство, будто они нас всех ненавидят и хотят обмануть, особенно эта Мэри. Я после контакта с ними чувствую себя так, как перепачканный в грязи. Пойду, попробую искупаться в море – быть может, полегчает. Вы уж, пожалуйста, проверьте их всех как следует перед установкой моего заклинания, а то как бы не получилось чего нехорошего.

– Хорошо, Дима, – ответила я, – я их проверю. А ты, если хочешь искупаться, возьми с собой Митю, Яну, Асю, а также Тел и Сул. Деммки тоже любят купаться в море, потому что в их сухом и жарком мире это большая роскошь.

– Хорошо, Анна Сергеевна, – ответил Димка и ушел.

Я же задумалась, глядя на то, как Лилия мучает американок своим тщательным обследованием и те время от времени болезненно вскрикивают. Со своими талантами она вполне могла бы работать одновременно в инквизиции, гестапо и НКВД, но вот только и лечебный эффект от ее действий тоже всегда неизменно положительный.

Наверное, как я ни стремлюсь этого избежать, мне и в самом деле придется присмотреться к американкам повнимательнее. Даже без всякого контакта разумов проглядывает в их мимике и позах эдакая смесь из животного страха, комплекса врожденного превосходства и оскорбительного пренебрежения. В последнее время я такие вещи стала читать значительно лучше и зачастую, чтобы полностью понять человека, мне уже не надо лезть к нему в мозг. Большая часть мыслей пишется у людей прямо на их лицах, и чтобы скрывать свои чувства, нужно особое воспитание, как у английских лордов. «Когда лорд пьян, от него даже не пахнет» – гласит известная английская поговорка.

Видимо, мне и в самом деле придется перед Димкиными заклинаниями особо тщательно поработать с американками, потому что печати на них будут ставить сразу и Ника, и отец Александр. Дело в том, что в случае, если реципиент будет относиться к нам враждебно, то возможны любые негативные последствия, вплоть до самопроизвольного подрыва сразу обеих печатей. С учетом того, сколько разнополярной энергии Ника и отец Александр закачают в свои печати, мощность взрыва, высвободившаяся при конфликте пары хаос-порядок, может быть эквивалентной двум-трем Хиросимам.

А так как нам тут такого не надо, то требуется или полностью отменить операцию, или убрать из сознания американок ту навязчивую враждебность, о которой говорил Димка. А дальше мы уже естественным путем сумеем убедить их в том, что мы не такие страшные, какими нас малюет американская пропаганда по CNN. Видимо, как бы я ни противилась такому исходу, но придется проявить некоторое ограниченное насилие над этими тремя личностями, потому что бросить их здесь совсем без средств к существованию было бы еще хуже.

Собрав в кулак всю свою решимость, я дождалась, пока Лилия и Зул не покончат с Мэри (в переносном, конечно, смысле) и попросила американку прилечь на стоящую чуть поодаль кушетку (так, кажется, работают их американские психоаналитики), а сама села на стоящий рядом стул.

– Закройте глаза, – сказала я ей тихим расслабляющим голосом, к которому была добавлена изрядная порция чисто магического воздействия, – ваши веки наливаются тяжестью, вы спите, но при этом все слышите.

– Да, Анна, – пробормотала Мэри, не открывая глаз, – я сплю и хорошо вас слышу.

– Замечательно, Мэри, – произнесла я, сделав над головой и телом женщины несколько пассов ладонями, устанавливая покров покоя – простенькое заклинание, которое я обычно применяла для того, чтобы детей ночью не разбудил малейший шорох или шум. Яна мне уже говорила, что сон под этим покровом покоя особо сладок и приятен, а еще под него никогда не залетают комары. На Мэри это заклинание подействовало точно так же, как и на Яну – она вытянулась, расслабилась, и, кажется, даже причмокнула губами.

Убедившись, что американка полностью расслабилась, я собрала воедино всю свою решимость и, затаив дух, скользнула в самый центр ее сознания. То, что я там увидела, привело меня в самый настоящий ужас. Ничего общего с внутренним миром Анастасии. Напротив, у Мэри обстановка внутреннего мира была наполнена устрашающими и отвратительными символами, говорящими о том, что она склонна к гомосексуальной лесбийской любви и любит щекотать свои нервы измышлениями на тему людоедских ритуалов, в которых она попеременно выступала то жертвой, то палачом.

Но это все было бы всего лишь ее личным дело, если ли бы рядом с ее комплексами и неврозами не громоздились бы горы такого же политического дерьма, которое практически с рождения вливалось в голову Мэри из телевизора, орущий экран которого располагался на самом видном месте, и интернета – и мы, русские, занимали среди этих комплексов почетное первое место. Не зря Сергей Сергеевич не доверял этой особе, совсем не зря – в таком состоянии ее ни в коем случае нельзя было допускать к оружию, она обязательно кого-нибудь или убьет, или искалечит, не зря же такое большой число американских ветеранов совершает внешне немотивированные убийства.

И ни одного намека на привязанность хоть к одному живому существу – хоть к родителям, братьям-сестрам, хоть к любимому мужчине, хоть к детям, которых у Мэри пока еще не было и которые, если дело так пойдет и дальше, так никогда и не появятся. К тому же Мэрино Эго – полуголая седая старуха, раскрашенная разными красками, как индеец на тропе войны – с криком: «Уходи отсюда, уходи!» – кинулась на меня из темного угла с какой-то палкой, похожей на ручку от швабры, и мне пришлось защищаться от нее еще одним сонным заклинанием. Грохнувшись прямо на затоптанный и заплеванный пол, Эго захрапело, а из кармана у него выкатилась полупустая бутылка виски «Джонни Уокер». Пожалуй, вот еще одно отличие – у Анастасии Эго было намного моложе, чем тело, а у Мэри, как выяснилось, наоборот.

Я стояла и растерянно озиралась по сторонам. Тут следовало бы как следует убраться и выкинуть всякую дрянь – но это же была не своя несчастная родная душа, как у Анастасии, которая просила у нас помощи, а чужая, злобная фурия, привыкшая жить только для себя, а также ненавидеть и презирать всех, кто хоть чем-то от нее отличается. Она возьмет все, что мы сможем дать, а потом, не испытывая ни малейшей благодарности, обманет нас и предаст из-за малейшей выгоды.

В то же время, изначально (и это точно) она не была такой скверной. Весь этот ужас с ней случился потому, что на тяжелые условия жизни, от которых свихнулся бы и святой, была наложена развращающая пропаганда, звучащая буквально из каждого утюга. У меня не было большого желания вникать во всю эту гнусность, но с этим надо было что-то делать, потому что альтернативой моему действию было бы пойти к Сергею Сергеевичу и сказать, чтобы он не работал с этими американками, а просто бросил бы их на произвол судьбы. Но на такое я пойти не могла.

Еще раз, оглядевшись по сторонам, я растерянно опустила руки. Тут работы не меньше чем на неделю, а если учесть, что, проснувшись, Эго будет мешать уборке – то и больше. Но ведь что-то же с этой женщиной делать надо? И тут мне в голову пришла одна мысль и я стала оглядываться по сторонам, ища, какое место в этой душе занимает Бог – и не нашла ничего, кроме затянутой паутиной мумии и заплесневелой книги с крестом на обложке, страницы которой даже не открывались, потому что слиплись от какой-то дряни. А как известно, если в душе нет живой повседневной связи с Богом, то вскоре в ней поселяется дьявол. Самого дьявола тут еще нет, а гнездо для него уже приготовлено – только заходи и поселяйся, или Эго Мэри уже заболело, и именно потому такое страшное, старое и косматое? Тогда, в общем-то, тут работа совсем не по моей части, тут нужно звать отца Александра и лечить эту душу его методами, пока она еще жива. А то ведь может выйти совсем нехорошо. А пока я оставлю тут свою небольшую копию, которая приступит к уборке и в первую очередь пусть выбросит отсюда эту полупустую бутылку виски.

Тот же день, около 17:00. Лагерь отряда капитана Серегина возле контейнеровоза.

Капитан Серегин Сергей Сергеевич.