Александр Михайловский – Храм Вечного Огня (страница 33)

– Что значит это слово? – наморщила лоб Зул, – я не понимаю, что ты имеешь в виду.

– Ну, это значит, что ты свои ногти красиво подрезаешь, подпиливаешь, а потом красишь их, – объяснила я.

– Ты сказала «красить»? – удивилась деммка, выставив перед собой довольно изящные красные ладошки с короткими поблескивающими ноготками, – а зачем?

– Ну как зачем… – замялась я, тоже разглядывая, несколько стыдливо, свои довольно неухоженные ногти (до маникюра ли тут…), – для красоты…

Она некоторое время размышляла, очевидно, пытаясь представить себе накрашенные ногти, и по ее лицу было видно, что уход за ногтями она считает глупым и бессмысленным занятием. Однако, как благовоспитанная дама, она не высказала напрямую все, что думает, а сказала так:

– Ну, вам, наверное, есть какой-то смысл красить ногти. У вас, вероятно, так принято. Но мы не делаем это самый… маникюр. Но зато… – она загадочно и горделиво улыбнулась, – зато мы украшаем наши хвосты. И красим их – ну, саму кисточку. Чем больше на хвосте украшений, и чем больше в нем цветных прядей – тем выше статус у обладателя. Также мы надеваем на хвост по браслету в честь каких-то значимых событий… На каждом браслете изображена символика данного события. Но эти гады, в руки которых мы попали, сняли с меня все мои браслеты, – тут она помрачнела.

– Не переживай, Зуля, – сказала я, преисполнившись сочувствия к этой славной чертовке, – может быть, мы еще украсим твой хвост еще лучше прежнего, а также хвосты твоих девочек…

Она ответила мне взглядом, исполненным дружеских чувств.

– Ну что ж, – сказала она, вставая, – теперь можно и переодеться.

– Э-э…подожди, Зул, – остановила я ее, – а разве ты не будешь обметывать эту дырку?

– Ты имеешь в виду обрабатывать края, для того, чтобы не махрились? – сказала она, – ты знаешь, я никогда не любила подобные занятия… эту возню с шитьем… – она поморщилась, – поэтому решила, что и так сойдет. Но если ты так настаиваешь… – тут она хитро улыбнулась, – то я это сделаю.

Она села обратно и снова положила джинсы себе на колени дыркой кверху. Затем она наклонилась и провела кончиком языка по краям отверстия. После этого она приложила к краям палец (теперь средний) и стала медленно обводить им всю окружность дырки. При этом из-под пальца у нее тонко струился легкий то ли пар, то ли дым. Обведя весь край, она немного картинно подула на свой палец, разгладила ладонью место с дыркой и, встряхнув, с довольным видом протянула мне:

– Вот, взгляни-ка.

Я с интересом ощупала края дырки. Это была, конечно, не обметка в традиционном понимании, но обработка, произведенная Зул, с успехом ее заменяла. Края ткани выглядели так, словно были спаяны в единое полотно, причем нетканое, и при этом они не затвердели и не деформировались.

– Здорово, – одобрительно произнесла я, – тоже магия?

– Вовсе нет, – пожала она плечами, – всего лишь свойство организма…

И Зул, довольная тем, что произвела на меня впечатление, стала торопливо переодеваться.

Этот момент несколько сблизил нас – в Зул, несмотря на ее столь броское несходство с обычными людьми, я почувствовала нечто родственное. К тому же она могла рассказать мне еще много удивительных вещей…

Старшая дочь Зул Альм, как я успела заметить, сильно отличалась характером от матери и сестер. Она казалась серьезной и рассудительной. Похоже, она довольно тесно сошлась с амазонками из своего взвода, как наиболее близкими ей по возрасту, а от нас держалась пока как-то особняком. Но ничего, я надеюсь, скоро молодая чертовка пообвыкнется и станет держать себя естественно и в нашей славной компании.

А еще в этой самой нашей компании снова пополнение. И пополнение необычное (хотя тут, в этом мире, конечно, трудно отыскать что-либо обычное). Причем необычное до такой степени, что, когда я увидела тех, ради которых был вызван штурмоносец, то просто застыла на месте. Русалки – точнее, нереиды… Они, насмерть напуганные, сидели на траве, оглашая побережье плачем и громкими стенаниями, от которых просто сердце разрывалось. Лилия, бегло осмотрев их, сказала, что серьезно пострадавших нет, после чего мы приняли их всех на борт и доставили в лагерь, где Лилия вместе с Димкой и занялись оказанием им медицинской помощи.

Ничего особо серьезного с ними не произошло, сильный ожог кожи на спинах от светового излучения и временная слепота от отраженной вспышки. Это Ника слегка перестаралась с одним из своих коронных заклинаний, имитирующих небольшой ядерный взрыв. Лечение тоже было традиционным – противоожоговая мазь на кожу и не выходить под открытое солнце, а на глаза специальные примочки из крепкого чая, а потом темные очки – и носить не снимая, пока глаза полностью не оправятся.

Кстати, контейнер, в котором, помимо разных кулинарных специй и концентратов, имелись коробки с самым настоящим цейлонским черным чаем, стоил всего остального груза контейнеровоза вместе взятого. Нашей маленькой компании выходцев из иных миров этого количества, наверное, хватит лет на сто, потому что амазонки от вкуса чая морщатся и называют его гадостью.

Нереиды, все как на подбор, были невероятно красивы. Безупречно стройные тела, нежные лица, роскошные волосы зеленого цвета (у кого-то преобладали темно-бурые оттенки, а у кого-то – желтоватые), голубые или зеленоватые глаза, что от слез стали совсем светлыми, почти прозрачными. И все они были голенькими и прелестно-беззащитными. Две из них оказались ранены – к счастью, нетяжело. Не знаю, каким образом они общались друг с другом в образе рыб, но обнаружилось, что они вполне могут лепетать на койне. Голоса у них были странные – гортанные, звуки достаточно разборчивой речи перемежались у них с легким свистом и чем-то, отдаленно похожим на бульканье. Мои гаврики, Антон, и даже деммка Зул пришли поглазеть на этих существ. И, хотя нереиды обладали восхитительными – гладкими, с нежной розовой кожей телами – сейчас они, еще не отошедшие от испуга, жалкие, дрожащие, растерянно моргающие, жмущиеся друг к другу, не могли вызывать ничего, кроме жалости.

Димка и Лилия занимались ими весь день, исцеляя, восстанавливая и по возможности успокаивая. Еще я заметила, что около наших русалочек крутится Антон. Приносит им попить, выполняет мелкие просьбы… С чего это он вдруг взялся помогать болящим? Не замечала в нем раньше такой склонности… Ну понятно – обнаженные красотки, да только ведь сейчас им явно не до мужчин. Как говорит наш эскулап Лилия – в полностью недееспособном состоянии они будут пребывать еще целых три дня. Сей факт повышенного интереса к противоположному полу, ранее не водившимся за нашим Антоном, настолько меня заинтересовал, что я решила повнимательнее понаблюдать за нашим хореографом.

И мои наблюдения показали, что Антон запал на одну из морских красавиц – как раз ту, что была ранена, по имени Илла. Он даже принес ей собственноручно набитый травой тюк, чтобы зазнобе было удобней лежать. В сгущающихся сумерках я видела его долговязую фигуру, сидящую рядом с ложем нереиды. Они о чем-то увлеченно беседовали, и, глядя на эту идиллическую картину, я от души радовалась, потому что Антон впервые на моей памяти проявил романтизм и джентльменские наклонности – и совсем неважно, что объектом для ухаживаний стала легкомысленная русалка-нимфоманка, ведь всегда остается надежда, что искренняя и сильная любовь сотворит чудо… А мне очень хотелось верить, что это именно любовь.

Часть 11

День тридцать пятый. Утро. Капитан Серегин Сергей Сергеевич.

Вот уже прошло почти две недели, как мы сидим на этом забытом всеми богами берегу возле контейнеровоза и тренируем сформированную из амазонок десантную роту. Также был завершен назначенный амазонкам минимальный курс инъекций «направляюще-укрепляющей сыворотки № 1», в числе всего прочего обнаруженной на контейнеровозе и предназначенной для «первичной обработки призывников». Судя по надписям на упаковке, медицинский препарат был произведен в Югороссии на константинопольской биофабрике «Имени Пятого Июня».

Сыворотка гарантировала иммунитет ко всем бактериальным и большинству вирусных инфекций, а также защиту от химического и радиологического поражения средней тяжести, ускоренную регенерацию после ожоговых и механических ранений и укрепление мышечного тонуса с увеличением скорости реакции. То же самое, что делает заклинание регенерации нашего Колдуна, но только без всякой магии, на одной лишь биотехнологии, уровень развития которой в том мире значительно опережал как уровень нашего исходного мира, так и то, что было в этой области достигнуто в мире, откуда произошла Елизавета Дмитриевна со своим штурмоносцем.

Птица сперва была против применения на живых людях не опробованных биопрепаратов неизвестного происхождения, но потом смирилась, получив заверения отца Александра в том, что в этих препаратах и методах их изготовления нет зла, и замечание Колдуна о том что он не сможет – просто не хватит сил – обеспечить всех амазонок полномасштабными регенерационными заклинаниями, равными по возможностям действию этой укрепляющей сыворотки.

Согласно той же инструкции, минимальный курс проводился тремя инъекциями в день за полчаса перед приемом пищи в течении десяти дней. Потом следовало сделать перерыв от десяти дней до трех недель, и в случае специальных показаний провести такой же курс «направляюще-укрепляющей сывороткой № 2», которой в контейнере с медикаментами не оказалось, и слава Богу. Мужчин такой обработке подвергать еще можно (конечно, при наличии их желания), а вот женщин уже нет, от слова совсем. Почему именно так, я вам расскажу позже.