Александр Михайловский – Год 1985. Ваше слово, товарищ Романов (страница 4)
И одновременно, как доложила энергооболочка — о, какая нелепая случайность! — на пленуме отсутствовали главные оппоненты Горбачева: Щербицкий, Кунаев и Романов, достаточно авторитетные, чтобы погнать волну в обратном направлении. Щербицкого заблаговременно угнали в командировку в США, Кунаева «забыли» оповестить, а Романов находился на отдыхе в Паланге, и о смерти Черненко с избранием Горбачева узнал только из передачи программы «Время». Все это благоухает такими зловонными миазмами, что версия об убийстве Черненко и заговоре по выдвижению Горбачева становится доминирующей. При любой другой версии уж очень сильно не клеятся концы с концами. Слишком много подозрительных совпадений.
Есть мнение, что в основу заговора лег сговор горбачевского клана со старейшим на тот момент членом Политбюро Андреем Андреевичем Громыко (76 лет). Обязанности поделили просто: горбачевцам — неограниченная власть, а товарищу Громыко — должность предсовмина. Хотя непонятно, на кой Андрею Андреевичу была эта морока, ведь он же дипломат, а не хозяйственник, и в функционировании государственного аппарата понимал не более, чем свинья в апельсинах. Это позволило Горбачеву иметь абсолютную власть без всякой ответственности. Все шишки за провалы по хозяйственной части сыпались не на него, а на председателя совета министров, а в случае каких-либо успехов в белом с блестками был именно Горбачев.Да и потом, после смерти Громыко, главы правительства менялись как перчатки в соответствии с сезоном, обстановка внутри страны непрерывно ухудшалась, и лишь Миша Меченый блистал на международной арене, подписывая одно капитулянтское соглашение за другим. Тьфу, какая мерзость!
И вот наконец канал наполнен на сто процентов, магическая пятерка в сборе и готова к открытию первого портала, официальная делегация и группа силовой поддержки в ожидают команды с прикладом у ноги. Кроме товарища Сталина из пятьдесят третьего года, в нашу делегацию входят товарищ Брежнев с приставкой «супер», товарищ Ленин из четырнадцатого года, а также основатели фундамента марксизма-ленинизма Карл Маркс и Фридрих Энгельс.
За минувших полтора месяца оба основоположника изрядно переоценили свой интеллектуальный багаж. В мире восемнадцатого года они видели первое в мире социалистическое государство, находящееся на самой заре своего существования. В мире сорок второго года оно окрепло и заматерело, готовое на равных сражаться против всей Европы. В мире пятьдесят третьего года первое в мире государство рабочих и крестьян достигло вершины своего развития, возглавив страны народной демократии. В мире семьдесят шестого на нисходящей ветви траектории они наблюдали, как вторичные эпигонствующие деятели, постепенно переставая быть коммунистами и марксистами, ведут и страну, и идею к развоплощению и упадку. То, что перестает расти и развиваться, неизбежно начинает стариться, дряхлеть, а в итоге умирает.
Кроме того, товарищи основоположники изучили короткий, но бурный опыт роста Аквилонии, заглянули через плечо Русской галактической империи, а также проштудировали свои собственные труды, еще не написанные на 1856 год, и приложили их к явлениям на местности во всех доступных ключевых точках двадцатого века. На основании собранного материала можно написать еще несколько томовКапитала, и это не преувеличение. И вот перед Карлом Марксом и Фридрихом Энгельсом лежит еще один мир, в котором проблемы, обозначившиеся в семьдесят шестом году, достигли экстремума.
Магическая пятерка мысленно берется за руки, Дима-Колдун тянет за наполненную энергией мировую нить — и вот он, дивный мир восемьдесят пятого года, миг, когда еще ничего не было предрешено. На календаре одиннадцатое марта, точное время — без пяти минут десять. Члены Центрального Комитета, Совмина и Президиума Верховного Совета, а также приравненные к ним функционеры-аппаратчики заполняют зал для заседаний Совета Союза Большого Кремлевского дворца, в то время как на балконе устраиваются технические работники того же аппарата. Одновременно с просмотровым окном мы открываем портал в околоземное космическое пространство, где один из «Святогоров» начинает вывешивание сателлитов орбитальной сканирующей сети, а находящиеся на его борту маги-ищейки по слепкам аур приступают к поиску товарищей Романова, Кунаева и Щербицкого. Все будет по науке, все будет точно в срок. А если возникнут какие-нибудь задержки, то всегда можно через просмотровое окно бросить в зал заседаний обыкновенное заклинание стасиса. Товарищи даже не заметят, как пролетит время.
10 августа 1976 года (11 марта 1985 года), околоземное космическое пространство , линкор планетарного подавления «Неумолимый», парадный императорский ангар для приема транспортных кораблей с официальными делегациями и представителями правящих домов
Капитан Серегин Сергей Сергеевич, великий князь Артанский, император Четвертой Галактической Империи
Оказалось, что время до решающих событий у нас еще есть, целых четыре часа. Портал открылся к первому, протокольному заседанию Пленума: сейчас собравшиеся будут слушать доклад мандатной комиссии, потом произносить длинные траурные речи, поминая покойного, затем будет обед, ибо держать голодными советских небожителей совсем не можно. И только на втором заседании, которое откроется в четырнадцать часов, Михаила Сергеевича Горбачева будут венчать на царство, что для нас совсем не айс.
И еще одна новость. Григорий Романов собственной персоной обнаружился в президиуме пленума, а отнюдь не в санатории в Паланге. Только вид у него не боевой, а как у побитой собаки, и это наводит на определенные мысли. Задаю энергооболочке вопрос, в чем собственно, дело, а та в ответ лишь пожимает плечами: мол, так было записано на скрижалях. Интересно, а что еще там записано настолько же неправильно, из-за чего можно вляпаться в весьма неприятную ситуацию?
А вот Горбачев цветет и пахнет. Скорее всего, думает, что для него уже все предрешено. Сейчас небольшие формальности — и должность генсека в кармане, потом дело за малым — перетрясти состав Политбюро, выбросить ненужного Романова и ввести своих людей. Лигачев, Рыжков, Шеварнадзе, Чебриков уже на низком старте. Но эту малину мы Мише Меченому непременно обломаем, такая у нас работа.
Вмешиваться в события прямо сейчас не имеет смысла, так же, как доставлять в Москву Кунаева и Щербицкого. Ничего в серьезных раскладах они не изменят, зато суеты и хлопот от их изъятия с мест пребывания может быть выше головы.
Нам еще националистических волнений в Казахстане не хватало, и всего лишь потому, что кто-нибудь пустит слух, что Москва, то есть русские, арестовали и похитили их любимого первого секретаря. А такой слух непременно пойдет, если Кунаев внезапно и бесследно исчезнет из своей резиденции в Алма-Ате. Конечно, с моими возможностями подавить такой бунт проще пареной репы, но нам оно прямо сейчас и нафиг не надо.
И то же касается бесследного исчезновения за рубежом главы официальной советской делегации. Инфаркты и истерики, в том числе на официальном уровне, неизбежны. Если учесть, что командирован Щербицкий не куда-нибудь, а в США, то все тамошние спецслужбы встанут на дыбы, а преждевременно предупреждать Рейгана о своем прибытии я не нанимался. Хоть это же почти мой мир, необходимо как следует осмотреться по сторонам, прежде чем кидаться в бой.
И как раз в этот момент товарищ Сталин (как и все ипостаси этого человека, наделенный Истинным Взглядом) медленно, расстановкой заговорил:
— Не нравится мне вся эта публика, причем активно. Видал я таких в гробу, посылал за Можай пачками и расстреливал без счета. Почти половина из этих людей является самыми прожженными карьеристами без всяких политических убеждений. Если это высшая советская элита, тогда понятно, почему Советский Союз должен распасться всего через шесть лет, когда эти окончательно дорвутся до власти. Тьфу ты, Иудушкины* внуки, Никиткины детки!
Примечание авторов:*
И вот что удивительно: после этого «тьфу ты» от Вождя и Учителя месье Горбачев по ту сторону окна с некоторым недоумением утер со лба неожиданный плевок. До первого ряда зала от президиума расстояние такое, что не доплюнет и чемпион мира по харчкам на дальность, но вот же, прилетело.
— К счастью, — ответил я, — такие там не все. На первых порах работать можно даже с частью вменяемых карьеристов и умеренных националистов, только держать их следует в ежовых рукавицах. Еще должен сказать, что впечатления от делегатов февральского пленума семьдесят шестого года у меня тоже были совсем иными. Из тогдашних участников осталось немного, и крайне мало тех, кто помнит Войну и Победу. Возможно, в этом зале уже сидят те первые секретари обкомов и горкомов, которые всего шесть лет спустя публично, на камеру, станут жечь свои партийные билеты, а это такие беспринципные мрази, расстреливать которых требуется при любой власти. Предавший единожды предаст и снова, а потому повинен смерти!
— Совершенно верно, товарищ Серегин, — сказал Сталин. — Простить можно неопытность, глупость, нераспорядительность, но вот предательство, даже потенциальное — никогда. Но мы видим, что часть из этих людей готовы предать страну, если это покажется им выгодным, а часть одобрят это предательство, если от него им перепадет кусок послаще и покрупнее.