Александр Михайловский – Бремя русских (страница 12)

Полковник Бережной посмотрел на Скобелева.

– Ну, что скажете, Михаил Дмитриевич?

– Две тысячи верст и большей частью по горам… – усмехнулся тот. – Раз Александр Македонский там со своими голоногими греками прошел, то и русский солдат пройдет. Думаю, Вячеслав Николаевич, что все у нас получится в лучшем виде. И кстати, вы с нами, или остаетесь здесь?

– С вами, с вами, Михаил Дмитриевич, – кивнул полковник Бережной, – куда мы с Мехмедом Ибрагимовичем от вас денемся-то? Вопрос этот уже решенный, как и прикомандирование к вашему корпусу некоторого числа особых специалистов… Ну, вы меня понимаете. А вот технику брать смысла нет, ибо топлива для нее под рукой не будет. Так что транспорт по старинке – вьючной и гужевой, на большее не рассчитывайте. Правда, «Адмирал Кузнецов» на время нашего похода бросит якорь на рейде Батума, а это значит, что если будет по-настоящему туго, то прилетят железные птички и разнесут все вокруг вдребезги и пополам. Дальности хватит. Вот такие, Михаил Дмитриевич, у нас пирожки с котятами… Да, в Догубаязиде к нам присоединится Исмаил хан Нахичеванский со своим Эриванским конно-иррегулярным полком. Прекрасные воины, преданные России, да и местность ту знают отлично. Самая же главная наша задача теперь не столько военная, сколько политическая и экономическая. Раз уж так вышло, то мы наименьшей кровью должны привязать Персию к России узами политических и торговых интересов. Навсегда.

– Что ж… – задумчиво сказал Скобелев, подходя к иллюминатору, – серьезный подход. Думаю, что все выйдет как надо.

13 сентября 1877 года. Чуть южнее города Булонь-сюр-Мер, север Франции.

Джон Девой.

Возница спустился с козел кареты и торжественно объявил нам:

– Шато Клери, господа!

Затем он принялся заносить в дом наш багаж, а я тем временем огляделся по сторонам.

Белое здание шато, построенное в стиле барокко, находилось прямо посреди парка английского типа – с прямыми дорожками, тенистыми деревьями и зелёными лужайками. Хозяином поместья был некто Жозеф Стюарт – потомок одного из соратников Принца Чарли, который более ста лет тому назад попытался отвоевать независимость Шотландии. Мсьё Стюарт был типичным французом – темноволосым, высоким, в его французской речи чувствовался акцент истинного парижанина. Он очень плохо говорил по-английски и совсем не знал гэльского, но при всем при этом большего поборника шотландской независимости я не встречал. Как мне рассказывал Джеймс Стивенс, лет десять тому назад они познакомились на благотворительном аукционе для ирландских беженцев, где и подружились. Потом месье Жозеф купил это поместье, и каждый год приезжал сюда на несколько месяцев.

И вот, когда решался вопрос, где именно можно собрать будущих борцов за независимость Шотландии и Ирландии, я послал телеграмму Джеймсу с просьбой найти подходящее место для нашего собрания где-нибудь поближе к Кале. Джеймс быстро связался с месье Жозефом, и тот тут же с радостью и предложил нам погостить в своём поместье.

Не знаю – может, тут сыграло ли свою роль то, что моя телеграмма была отправлена прямо из Константинополя… Как мне уже удалось убедиться, к загадочной Югороссии в Европе относились с любопытством, уважением и с легким оттенком опасения. Иногда даже совсем не легким. Стоило, как выражался Виктор, достать ему из кармана свою «краснокожую паспортину» – и лица окружающих мгновенно менялись. Эмоции были разные. Испуг – в Австрии, подчеркнутое уважение – в Германии, подобострастие – во Франции. В Англии нас, наверное, ожидала бы ненависть, но нам туда пока не надо…

Итак, после чудесного приёма в Штутгарте мы сели в вагон первого класса прямого поезда Штутгарт-Париж. На вокзале в Карлсруэ, где мы с Виктором вышли на перрон размять ноги, нам на глаза попалась молодая прекрасная девушка – скорее всего, из хорошей семьи, поскольку она путешествовала в компании пожилой дуэньи, типичной немки. На эту пару просто нельзя было не обратить внимания: прелестный ангел рядом с бульдогообразным созданием женского пола, имевшим квадратную некрасивую фигуру и злое и решительное выражение лица, к которому больше подходило слово «морда». Короче, «Цербер на страже сокровища».

Когда юная девушка несколько раз как бы ненароком посмотрела в нашу сторону (похоже, ее внимание привлек Виктор: он который был весьма недурен лицом и обладал гармонично сложенной подтянутой фигурой) церберша разразилась гневной тирадой на немецком, и тут же быстро затащила девушку в вагон.

Виктор, тихонько посмеиваясь, перевёл мне ее гневный спич. Оказывается, сия дама говорила, что пока фройляйн княгиня находится в её попечении, она, госпожа фон Каула, не позволит неопытной девушке вести себя легкомысленно, и что эти люди (мы с Виктором) определённо намного ниже их по своему статусу. Глупая баба… И в своей глупости она убедилась довольно быстро.

Случилось это, когда мы вечером того же дня пересекали немецко-французскую границу, где-то между немецким Метцем и французским Бриэйем. К моему глубочайшему удивлению, французские жандармы всех нас заставили выйти из вагонов (что было ранее неслыханно для пассажиров первого класса) и пройти пограничный паспортный контроль, а также проверку багажа. Юная девушка и её церберша оказались в очереди сразу за нами. Виктор с поклоном предложил им пройти вперёд, но мегера лишь посмотрела на него с ледяным презрением.

Со мной французский таможенник был неприветлив и заносчив, но когда он увидел красный югороссийский паспорт Виктора, его спесь как ветром сдуло. Он расплылся в подобострастной улыбке и даже попытался изобразить что-то вроде почтительного поклона. Багаж Виктора, как и мой, при этом никто даже и не подумал досматривать.

Зато когда француз увидел баденский паспорт фрау фон Каула и российский – её спутницы, то тут же начал крайне неприлично на них орать. Виктор говорит, что это «обезьяний рефлекс»: продемонстрировав позу подчинения особи высокого ранга, среднеранговый месье шимпанзюк тут же попытается самоутвердиться за счет кого-нибудь более слабого и беззащитного.

Услышав его вопли, Виктор обернулся и пристально посмотрел на француза. Молча. Ни одного слова, никаких угроз – ничего. Но в воздухе как будто лязгнуло железо и запахло озоном, словно при грозе. Возможно, мне все это просто показалось… Но это уже был взгляд истинного короля.

Удивительно, но француз осёкся на полуслове, и теперь взирал на моего спутника с откровенным страхом. После этого он, опустив глаза, молча перелистал оба паспорта стоявших позади нас дам, проставил в них все необходимые печати и отдал их благородной фрау.

Когда мы вернулись в вагон, пользуясь тем, что баронесса фон Каула приотстала, командуя носильщиками, девушка посмотрела на моего спутника и смущенно пролепетала:

– Мерси боку, месье…

– Брюсов, Виктор Брюсов, сударыня, – сказал мой спутник. – А это мой друг Джон Девой…

Девушка тут же перешла на русский.

– Вы из России? – спросила она.

– Нет, я капитан-лейтенант военно-морского флота Югороссии, – ответил Виктор, – но я русский.

Девушка покраснела и опустила глаза.

– А меня зовут Александра Кропоткина, – сказала она. – Я с отцом отдыхала в Баден-Бадене, и фрау фон Каула, которая ехала в Париж, согласилась взять меня с собой – я давно мечтала посмотреть этот город. А вы тоже едете в Париж?

Виктор склонил голову.

– Да, мадемуазель Александра, мы тоже едем в Париж, но ненадолго – мы там проведём всего один день, после чего отправимся дальше по своим делам.

Та подумала и вдруг достала из своей сумочки блокнот, вырвала из него страничку, написала карандашиком несколько строк и вручила Виктору:

– Господин Брюсов, – сказала она, наморщив прелестный лобик, – если вы будете в Харькове, то заезжайте к нам – вот мой адрес. Впрочем, меня вы там найдете легко – мой отец харьковский губернатор.

Тут вернулась фрау фон Каула, зло посмотрела на Александру и на нас, после чего утащила девушку за руку в их купе. Когда прекрасное создание скрылось из виду, Виктор некоторое был весьма задумчив, а потом сказал:

– Джон, о такой девушке я мечтал всю жизнь. Но, увы, она княгиня, и к тому же потомок самого Рюрика, первого князя Руси… А я кто?

– Надеюсь, что будущий король Ирландии, – сказал я, весело подмигнув ему. – И тебе, Виктор, нужно уже подбирать будущую королеву. Я всё думал – кого же? Но если эта девушка происходит из рода древних русских царей, то она будет весьма подходящей парой для Его Величества, короля Ирландии.

Виктор ничего больше не сказал, минут пять посидел с мечтательно-задумчивым выражением лица, после чего вернулся к чтению книги по древней ирландской истории.

Потом мы с ним немного поговорили. Оказывается там, в далеком будущем, наш гэльский фольклор распространился по миру, став основой для специального литературного жанра сказок для взрослых, именуемого «фэнтези». Нельзя сказать, чтобы Виктор был поклонником этого жанра, но неплохо в нем ориентировался, и мы до полуночи беседовали о кельтской культуре во всех ее проявлениях.

В Париже мы действительно провели чуть более суток – Джеймс Стивенс принял нас весьма радушно и сказал, что ехать нужно будет с раннего утра восьмого сентября – именно тогда Жозеф Стюарт будет нас ожидать. Его поместье – идеальное место для нашей встречи: недалеко от Кале, на прямой железнодорожной ветке из Парижа, уединённое и со слугами, умеющими держать язык за зубами.