Александр Михайловский – Алый флаг Аквилонии. Железные люди (страница 53)
Драккары разделились, часть из них нацелилась пристать к берегу напротив припаркованного «Антея», а часть направилась навстречу эскадре адмирала Толбузина.
- Трах-тибидох, полетели кровавые сопли... - с мрачным удовлетворением прокомментировал происходящее Сергей-младший и добавил для лейтенанта Деревянко: - Ваша цель, Алексей Петрович - те корабли противника, что направляются навстречу нашей эскадре. Такого эффекта, чтобы все вдребезги, вы вряд ли добьетесь, но этого и не требуется. Из крупняков по гребцам, желательно с одного борта - посмотрю я, как в таком случае, они будут грести... А из пушки бейте им под нос, стараясь сделать подводную пробоину. Водонепроницаемых переборок там нет, так что бандитам придется либо тонуть, либо выбрасываться на берег, а там их со всей пролетарской решительностью встретят наши товарищи.
И, как комментарий к этой фразе, откуда-то со стороны устья Дальнего короткой очередью гулко простучал «Гочкис» и раздался еще один орудийный выстрел. Этот снаряд попал еще одному драккару в надводную часть борта, разорвав тот на куски. Но это была капля в море: к тому времени в поле зрения Сергея-младшего находилось уже более тридцати кораблей викингов, и они зловещими громадами все продолжали выходить из-за поворота реки.
Орудие «Медузы» открыло огонь, когда до устья Ближнего оставался километр, а до головного драккара викингов, двигающегося встречным курсом, примерно вдвое дальше. Не очень высокий всплеск под форштевнем -и поврежденная посудина, как и предсказывал Сергей-младший, резко поворачивает в сторону берега, откуда по вражеским кораблям уже бьют ручные и станковые пулеметы. И почти одновременно с этим на всеобщее обозрение с большим отрывом выворачивают три высоких пузатых двухмачтовых корабля, ничуть не похожих на др-аккары викингов. И все, более никого... С учетом уже потопленных, всего Аквилонию атаковали сорок два корабля противника.
Кровавое рубилово в разгаре, со стороны Дальнего все сильнее ружейно-пулеметная трескотня. Там Гай Юний, построив своих бойцов в три классические линии (ибо против викингов никаких особых хитростей не требуется), встречает сумевших высадиться на берег врагов стеной щитов-скутумов и частоколом длинных копий. Через головы бойцов первых линий градом летят пилумы... Фланги римской когорты с одной стороны прикрывают топкие берега ручья и пулеметная позиция на артиллерийской батарее, где вспоминает молодость дед Антон, с другой - трехосный тягач с крупняком и укрепившийся на опушке леса взвод Гуга. Взвод Виктора де Леграна рассредоточен вдоль опушки леса у Большого Дома - на тот случай, если противник высадится чуть ниже по течению.
Тем временем аквилонские корабли приблизились к врагу настолько, что в дело пошли трофейные пушки бывших галер. Артиллеристы с «Азии» привели их в порядок, и теперь показывают, что тоже кое-что умеют. Мячиками скачут по воде пушечные ядра, при удачном попадании оставляя в рядах вражеских гребцов кровавые борозды и проламывая борта. Вот бухнула носовая пушка «Опричника» - и рядом с особо крупным драккаром (наверняка принадлежащим возглавляющему набег конунгу) встает высокий столб воды.
Несколько драккаров потоплены, и теперь течение несет вниз деревянные обломки, какие-то пустые на вид бочки и сундуки, а также человеческие головы. После боя следопыты еще прочешут берег, беспощадно убивая каждого, кому удалось спастись, а пока по сумевшим уцелеть и плавающим в воде убийцам и грабителям ведут огонь с бортов кораблей, и вода в Гаронне то и дело покрывается водными фонтанчиками. Большой драккар конунга тоже поврежден, и направляется к берегу. У него на носу, воздев к небесам длинный меч, стоит светлобородый человек в блестящем шлеме и красном плаще, подбадривая криками своих воинов. Эта цель настолько хороша, что на ней скрещиваются трассирующие очереди нескольких югоросских пулеметов Мосина с «Бдительного» и «Решительного». Конунг налетчиков сгибается пополам и, выронив меч, мешком валится в воды Гаронны... Не помогли ему богатство, звериная сила и непререкаемый авторитет военного вождя.
Аквилонские корабли уже на траверзе устья Ближнего, - оттуда видно, что большая часть драккаров причалила к берегу выше по течению устья Дальнего. Там легионеры Гая Юния глаза в глаза режутся с численно превосходящими озверевшими викингами. Еще четыре корабля, получивших повреждения, приткнулись к берегу на траверзе Большого Дома, и теперь девки Виктора де Леграна стараются перестрелять тех бородатых ублюдков, что пытаются преодолеть картофельное поле и вступить с ними в ближний бой. Дело дошло уже до помповых дробовиков. Большой круглый щит неплохо защищает своего носителя от волчьей картечи, но, в отличие от скутума, оставляет открытыми ноги, а потому раненых тут гораздо больше, чем убитых. «Быстрый» берет еще ближе к берегу, и в то время, когда пулеметы бьют вперед - туда, где кипит основная схватка, автоматчики буквально вычесывают берег огнем своих калашей и штурмовых автоматов «Шпагина».
Легионеры, хоть и не без потерь, выдержали натиск - и викинги, оставляя на поле убитых и раненых, под фланкирующим огнем с фрегата и аквилонских драккаров откатываются к своим кораблям. Их положение с каждым ударом сердца становится все более безнадежным, повсюду свистят пули и раздаются крики боли, предводитель убит и сгинул волнах, а за спиной у них - новая, еще более страшная угроза в виде чужих кораблей, отрезающих возможность к спасению. Обитатели этого места оказались ужасными колдунами, без пощады убивающими издалека смертоносными громами, и то, что в начале казалось легкой задачей - прийти, разграбить и сжечь, безумной яростью смяв немногочисленных защитников - превратилось в дело невыполнимой сложности.
Коварный Локи завлек их сюда и отдал в руки своей дочери богини смерти Хель. В грохоте пулеметных очередей и свисте пуль викингам слышался безумный хохот этой богини, радующейся большому количеству воинов, бредущих унылой толпой в ее чертоги. Ведь нельзя назвать битвой28 то дело, когда воины один за другим умирают от колдовского грома, и никак не могут отомстить своим убийцам. Счастливы те викинги, что умерли в рукопашном бою от копий и мечей воинов с большими щитами, не убоявшихся неистового скандинавского натиска, а все остальные обречены на вечное страдание в царстве холода и тьмы...
Безумная норманнская ярость сменяется у захватчиков бесконечным отчаяньем; они бросают на землю мечи и щиты, срывают с голов шлемы и орут: «Пощады, пощады, пощады!». Ружейно-пулеметный огонь стихает, но дело еще не закончено. Три больших корабля, двигавшихся следом за драккарами, пытаются развернуться и уйти вверх по течению. За ними сорвавшимися с места гончими кидаются все три аквилонских драккара. Вспенивая речные воды взмахами весел, они настигли торговые толстобрюхи и несколькими пулеметными очередями да угрозой пушечных выстрелов в упор вынудили тех к капитуляции. Вблизи стало очевидно, что викингов на борту этих кораблей не было вовсе, а их команды составляли чернявые крючконосые люди полусарацинского, полуитальянского облика.
«Медуза» бросила якорь напротив устья Дальнего, «Опричник» пристроился за ней следом, а еще дальше, на траверзе рыбацких мостков, утвердился датский барк «Кобенхавн». И туда же «Быстрый», «Бдительный» и «Решительный» конвоировали захваченные торговые корабли.
Тем временем Александр Шмидт сумел по-немецки докричаться до капитулировавших викингов, чтобы те, разоблачались донага и с поднятыми руками, по одному выходили навстречу защитникам, а кто нарушит это правило, будет немедленно убит.
И вот от сгрудившихся у берега норвежских драккаров потянулась цепочка голых, аки младенцы, растерянных бородачей. Некоторые из них были легко ранены, на других не было ни царапины - но всех их встречали «волчицы» в полном боевом раскрасе с ружьями наизготовку. Легионеры сноровисто вязали пленным руки за спиной. Для Мулов Мария29 это была привычная работа: они делали все так же, как в то время, когда находились под командой Цезаря и служили Римской республике. Связав ошеломленного пленного, они тычками копейных древков гнали того в общую кучу из его приятелей для дальнейшего разбора полетов. Малейшая попытка неповиновения пресекалась либо выстрелом из дробовика в упор, либо ударом копья, после чего раненого немедленно добивали и отрезали голову. А вот не надо нарушать условия капитуляции, тут этого не любят.
Сами морские разбойники, увидев вблизи размалеванных тактическим гримом вооруженных девиц, пребывали в полной уверенности, что и в самом деле оказались в царстве ужасной Хель, а эти беспощадные девы - ее дочери. Впрочем, ровно с тем же успехом эти суровые девушки могут оказаться воинственными валькириями, а это поселение - самим Асгардом, царством богов, ибо в Нифельхайме пленных вовсе не берут.