Александр Михайловский – Алый флаг Аквилонии. Железные люди (страница 21)

11 июня 3-го года Миссии. Вторник. Мессинский пролив, фрегат «Медуза».

Вулкан Этна впередсмотрящие «Медузы» увидели глубокой ночью: извергавшаяся лава создавала над горизонтом багровое свечение, хорошо заметное в чернильной тьме. Однако никого по этому поводу будить не стали, просто каперанг Толбузин, сверившись с картой, распорядился чуть подправить курс. Когда же рассвело, то выяснилось, что берег уже близко, примерно в шести часах хода на шестиузловой скорости. Небо за ночь развиднелось, над редкими кучевыми облаками просвечивало солнце, а ветер вновь переменился из северо-восточного став юго-восточным, и чем ближе «Медуза» подходила к берегу Сицилии, тем сильнее он склонялся к югу.

- Нас гонит прямо в Мессинский пролив, - задумчиво произнес заступивший на вахту Раймондо Дамиано. -Очевидно, следом за первым циклоном торопится второй, а в таких случаях надо не упрямиться, а стоит быстрее уйти с его пути. Было бы очень нежелательно делать в проливе якорный стоянка, лучше пройти его без остановки, засветло обогнуть вулкан Стромболи и взять курс примерно на Неаполь. Тирренское море - очень глубокий, и там не может быть никакой неизвестный остров, а на расстояние прямой видимости берега мы выйдем уже к полудню двенадцатый число...

- Так... - сказал Сергей-младший, - это шу-шу-шу явно неспроста. Сначала нас проходящим циклоном перенацелили с Мальтийского пролива на Мессинский, а теперь гонят дальше на север в сторону Неаполя и, возможно, Марселя. Так в плошку с молоком тыкают мордой несмышленых котят.

- Сергей, вы думаете, это опять проделки Посредника? - спросил майор Бояринцев.

- Не знаю, Александр Яковлевич, - пожал тот плечами. - Однако надо заметить, что я все же предполагаю, а Он располагает. Не исключено, что где-то в районе Марселя нас ждет приятный сюрприз. Или относительно неприятный, но это без разницы. Все, что неспособно убить, делает нас сильнее. В общих чертах я согласен с синьором Дамиано в том, что в подобных случаях упрямиться не следует, тем более что запас пресной воды на «Медузе» имеется, без свежего мяса мы перебьемся, а рыбу на еду можно ловить и на ходу. Одно маленькое дополнение: в Мессинском проливе мы все же сделаем короткую остановку, чтобы высадить на берег нашего нежелательного пассажира. При этом можно даже не становиться на якорь, достаточно просто лечь в дрейф.

- Хорошо, синьор Серджо, - сказал Раймондо Дамиано. - Так мы и делать.

В Мессинский пролив фрегат вошел в пять часов вечера, и уже к шести часам под одними кливерами осторожно подошел к самому узкому месту между городками Вилла Сан Джованни на калабрийском берегу и Сант-Агата на сицилийской стороне пролива. Вместо трех с половиной километров в цивилизованные времена сейчас ширина пролива в этом месте была метров девятьсот при глубине около тридцати-сорока метров, но проблему составляло не это. Выход из пролива перегораживала широкая песчаная отмель, выступающая на поверхность в виде небольшого плоского островка. Именно ее вид заставил впередсмотрящих на марсе издать предупреждающий крик, после чего синьор Дамиано отдал приказ убирать все паруса и отдать якорь, что удалось сделать только в самом горле пролива. Потом капитане ди фрегато лично вскарабкался на марс, откуда разразился потоком непереводимых итальянских ругательств.

С высоты марса фок-мачты было хорошо видно, что судоходные каналы шириной метров двести-триста в обход отмели имеются, но уж больно они заковыристой формы. Правый канал, метров двести шириной, с километр шел поперек пролива, и только потом, после небольшого зигзага, поворачивал на девяносто градусов, после чего открывался в сторону Тирренского моря. Левый, примерно такой же ширины, был попроще: без резких поворотов фарватера, дугообразной формы, и всего метров триста длиной.

- Если поставить блинд, - сказал командир «Медузы», - левый канал пройти можно, но нужно сперва бросать лот и ставить вешка, иначе я не уверен. Не хотел бы сесть тут на мель.

- Хорошо, - сказал Сергей-младший, - спускаем обе шлюпки. На одной вы начинаете промеры фарватера, на другой я свезу господина Нечаева на берег. Загостился он у нас чрезмерно.

На промеры фарватера отрядили матросов с «Азии». Вешки для трассировки границы безопасных глубин нашлись в шкиперской кладовке фрегата, как и линь для промера глубин. Старшим команды назначили лейтенанта Касаткина, обозначив ему задачу нащупать правый край безопасного канала, чтобы «Медузе» на поворотах не приходилось танцевать кадриль. Промерить надо было метров сто сомнительного участка, после чего дно резко шло на понижение.

Во вторую шлюпку вместе с младшим прогрессором и осужденным на изгнание мичманом Нечаевым спустились матросы с «Аскольда», не испытывавшие пылкой любви к своему бывшему командиру. Впрочем, Сергей-младший не намеревался допускать чего-то подобного напутственному пинку: пусть все пройдет культурно и достаточно вежливо. Ну а если пациент при расставании взбрыкнет и попытается схватиться за нож, в таком случае ученик Андрея Викторовича намеревался пристрелить его из своего кольта без всяких сантиментов, не дожидаясь перитонита. Было у Сереги предчувствие, что этим все и закончится. Грести до берега предстояло метров пятьсот, так что вся поездка у опытной команды гребцов заняла чуть больше пяти минут. Не успели отчалить от борта фрегата - и вот уже здравствуй, берег. Матросы остались в шлюпке, а осужденный мичман Нечаев и младший прогрессор отошли метров на пятьдесят вглубь суши.

- Ну что, моральный урод, бывай, - произнес Сергей-младший, бросая на землю британский солдатский нож, кремень и огниво. - Надеюсь, я больше никогда тебя не увижу. С этой минуты в поте лица своего будешь ты добывать свою пищу. А не добудешь - подохнешь от голода.

Закончив с этим делом, младший прогрессор повернулся на каблуках и быстро зашагал по направлению к шлюпке. Раз-два-три... Заслышав позади себя топот шагов, Сергей-младший резко развернулся, одновременно выхватывая из плечевой кобуры заранее снятый с предохранителя кольт. Лев Нечаев мчался на него с искаженным от ярости лицом, зажав в правой руке нож. Увидев черный зрачок ствола, он даже, кажется, попытался затормозить, но два выстрела сорок пятым калибром с короткого расстояния в грудь отбросили его назад и заставили биться в агонии. Немного подумав, Сергей-младший сделал третий контрольный выстрел прямо в голову, потом подобрал выпавший из руки покойника нож, а также кремень и огниво, и вернулся к шлюпке с моряками с «Аскольда».

- Все, товарищи, - спокойным голосом сказал он, - все дела здесь закончены, поехали домой.

- За что вы его так, Сергей Васильевич? - спросил артиллерийский кондуктор Деревянко, ошарашенный скоростью и беспощадностью расправы.

- А за то, товарищ Деревянко, - ответил Сергей-младший, - что этого человека взбесил тот факт, что мы считаем людьми и местных жителей, и таких, как вы, представителей простого народа. Людьми эта барская порода мыслит только себя, а это совершенно неправильно. Я тут недавно понял, что там, у вас, в офицеры идут два типа людей. Одни - для того, чтобы сражаться за интересы державы, и это лучшие сыны нашего народа, а другие -чтобы ощутить свою безграничную власть над безответными нижними чинами, и таким нельзя давать жить на этом свете. Самое главное при этом - не перепутать, кто есть кто.

На борту фрегата Сергея-младшего уже ждал каперанг Толбузин.

- Сергей Васильевич, - сказал он, - я все видел в подзорную трубу. Вы соблазнили этого вьюноша своей мнимой беззащитностью, а потом казнили его так же хладнокровно и безжалостно, как палач, отсекающий голову топором на плахе.

Тот хмыкнул и ответил:

- Отец Бонифаций говорит: «Тебя соблазняют, а ты не соблазняйся. Тебя злят, а ты не злись. Тебя бесят, а ты не бесись. Тебя обманывают, а ты не обманывайся». Не кинься этот поц на меня с ножом, и ничего бы не было. Кипящая внутри злоба отбила ему разум. Запомните: лучшие бойцы всегда хладнокровны и умеряют ненависть к врагу до тех пределов, когда она не мешает им рационально мыслить. Впрочем, господин Нечаев был не боец, а так, гиена в человеческом обличье, так конец его был закономерен. Единственный плюс от этой истории в том, что народ вчера был избавлен от жестокого зрелища приведения в исполнение смертной казни через повешенье.

- Страшные вы люди, - вздохнул Толбузин, - вот смотрю я на вас сейчас, и мороз по коже, но при этом знаю, что внутри себя вы добрейший человек, который не бросит в беде слабого да сирого.

- Так то слабого да сирого, Никифор Васильевич, - усмехнулся младший прогрессор. - С добрыми мы по-доброму, а со злыми - по справедливости, чтобы не было их среди нас. Недаром же в народе говорят, что одна паршивая овца способна испортить все стадо. И в Древнем Риме подобная поговорка тоже имеется, я узнавал, а значит, это мудрость таких седых времен, что и подумать-то страшно. Но не будем больше об этом: если вы помните, вторая часть приговора гласит, что об этом человеке следует забыть, как будто и не было его никогда...

Часам к восьми вечера людям лейтенанта Касаткина вполне благополучно удалось протрассировать вешками сомнительную часть фарватера, и «Медуза», подняв блинд¹³, осторожно двинулась вперед. На шкотах блинда со своими людьми стоял лейтенант Балашов, командовал парадом капитан первого ранга Толбузин. Шлюпка лейтенанта Касаткина двигалась вслед за фрегатом, снимая использованные вешки.