Александр Михан – Дневник детектива Моро (страница 4)
Сделав несколько поворотов направо, потом столько же – налево и поднявшись на третий этаж, мужчины остановились напротив двери с номером 1313. Олаф тут же закрутил головой по сторонам в поисках невидимой слежки. Не заметив ничего предосудительного, достал из кармана видавший виды стальной ключ и открыл дверь.
– Вот шлюссель от номера, а вот колокольчик, – Олаф улыбнулся своим поредевшим частоколом из оставшихся зубов и заразительно засмеялся.
– А колокольчик-то зачем? – Моро хотел было слегка потрясти медным звоночком, но Олаф быстро зажал его рукой.
– Лишний раз не нужно шуметь. Это непростой звонок – колокольчик для Уильяма. Если вдруг кто-то или что-то будет к вам ломиться в номер, вы позвоните, и он быстро прибудет на место. Потребуется (а я всё-таки надеюсь, что этого не произойдёт) – пристрелит нарушителя. Поэтому, прежде чем позвонить хорошенько подумайте: Уильям стреляет без промаха по всему, что движется… Не прицеливаясь.
– Вы же говорили, что все обитатели обездвижены? Да и Уильям сейчас не в том состоянии, чтобы стрелять. Он на ногах стоять не может, а вы про меткость рассуждаете, – Моро уже с ужасом представлял, что может произойти с ним в этом Богом забытом месте, если к нему в номер ночью кто-то будет ломиться.
– Меткость стрельбы Уильяма не зависит от его состояния… Здоровья, так сказать… Это умение, дарованное ему свыше. Без такого, как он, пансион попросту бы разнесли вдребезги за один день, а так каждый знает, что от пули Уильяма в этом месте нигде не спрятаться. И, если быть уж совсем откровенным, то нечто всё-таки в пансионе присутствует. Я и Уильям стараемся по мере наших сил мониторить ситуацию. Но место непростое, сами понимаете… Ангелы, демоны, тёмные, светлые. А ещё сущностей всяких – не пересчитать. Утром я зайду за вами. Надеюсь, сможете отдохнуть…
«Считай, отдохнул», – подумал Моро, глядя на зловеще-тёмную комнату, в которой ему предстояло провести ночь, и робко переступил через порог.
А Олаф, больше ни слова не говоря, быстро развернулся и пошёл в направлении, известном только ему одному. Он что-то мурлыкал себе под нос и заразительно смеялся над своими же словами, неуклюже произнесёнными вслух.
Моро присел на кровать, бельё на которой не менялось, наверное, несколько лет. Пыль от прикосновения облаком взлетела вверх. Детектив несколько раз вдохнул носом воздух и громко чихнул. Но вдруг застыл как вкопанный, уставившись в одну точку на стене, словно вспомнил о чём-то важном.
Рука быстро соскользнула в карман, но тут же из него вылетела, словно её ужалила змея. Мужчина затряс от боли кистью и снова, только уже более аккуратно, попытался достать предмет, подобранный им в комнате стеклянного ангела. Моро очень медленно вытащил из кармана вещь, похожую на белое перо (оно само по себе меняло цвет с белого на прозрачный и – наоборот), и поднёс её ближе к свету. «Ни за что бы не догадался, что это такое, если бы увидел раньше. Признаться, первая мысль, которая меня посетила – это оружие, необычайно острый нож или лезвие. Вернее, обломок лезвия».
Несколько капель крови из пореза на руке упали на постель, и Моро поспешил переложить перо в другую руку. «Внешне самое обычное перо, по форме напоминающее перо орла. Но ужасно острое! Да и материал, из которого изготовлено, мне не известен».
Стоило Моро разжать пальцы, как перо внезапно повисло в воздухе, словно подхваченный ветром воздушный змей. Но через секунду ожило, и маленький бумажный самолёт начал весело кружить по комнате, залетая в самые отдалённые уголки номера и досконально изучая в них всё подряд, словно охотничий пёс, тщательно обнюхивающий незнакомое место.. Пока, наконец, не подлетело к шкафчику и не зависло в воздухе возле него на довольно продолжительное время. Моро сначала не придал этому значения, но потом решил посмотреть, что же могло заинтересовать там его «самолётик».
Мужчина открыл дверцу и тут же потерял дар речи: на него смотрело привидение! Это была Катрин. Та самая Катрин, которую он видел часом ранее. Детектив хотел было то ли закричать, то ли позвонить от испуга в колокольчик, но привидение быстро подняло руку и приложило к губам указательный палец, еле слышно прошептав: «Умоляю, не шумите! Если они меня найдут, то непременно убьют…»
Катрин, действительно, походила на привидение: бледная кожа, впалые глаза, истощённый внешний вид и старое, видавшее виды, платье, идеально подходили к её образу призрака. Моро виновато подал ей руку, и Катрин, заглянув детективу в глаза, всё-таки решилась покинуть своё временное укрытие.
– Катрин. Меня зовут Катрин, – тихо произнесло «привидение». – Вы, наверное, и так уже знаете обо мне. Олаф и Уильям давно прозвали меня тенью, призраком, хотя с самого начала им больше всего нравилось прозвище Ведьма.
– Ничего не понимаю! Что здесь происходит? – Моро сделал несколько шагов назад, наткнулся на стул и, не раздумывая, сел на него. – Попал сюда по-дурацки: хотел сделать «доброе дело». Затем эти «два брата» – Олаф и Уильям. Потом ты – привидение, но, как оказалось, совсем не привидение. Стеклянный человек в номере под замком. Это совсем не похоже на то, с чем я прежде сталкивался.
– Они не те, за кого себя выдают. Уильям – убийца, причем профессиональный убийца. А Олаф… Олаф – вообще людоед. И пансион – не райская обитель, а филиал ада на земле…
Моро, затаив дыхание, так внимательно слушал Катрин, что не заметил, как у него отвисла челюсть.
– Постойте, постойте! Вы сказали – людоед? Мне не послышалось?
– Нет. Я сама однажды видела, как Олаф, который обычно возит в садовой тачке лопату и лейку, вёз в ней топор, лом и лопату. А за ним с оружием наперевес следовал Уильям, и они постоянно оглядывались, как воры. Я проследила за ними почти до самого дуба, что растёт возле ворот.
– И что же в это подозрительного? Так любого можно назвать людоедом, если он будет нести топор…
– Я не знаю, что они там делали. Ваша правда. Но копали землю долго – явно заметали следы преступления. Уильям убил, а Олаф расчленил и закопал.
– Почему сразу расчленил? – Моро улыбнулся подозрительности девушки, но та как ни в чем не бывало продолжила:
– Я видела топор, когда они вернулись. Он был весь в крови. Это кровь человека…
– Так получается, вы втроём в пансионе? Если можно так сказать, живые люди. Или ещё кто-нибудь бродит? – Моро смотрел, как перо кружилось вокруг головы Катрин, и для себя помечал что-то карандашом в блокноте.
– Да, в тот день всё замерло. Сначала Темпус. Ещё через день наступила ночь, и вот уже третий год она никак не закончится. Я, наверное, не доживу до того дня, когда испытание, посланное нам свыше, подойдёт к концу. Еды нет, надежды на избавление от мук тоже нет, и ждать помощи в этом забытом Богом месте неоткуда.
– Как это – еды нет? А мясо, что готовит Олаф? Довольно сносно, кстати, готовит. Я видел у него много заготовок в холодильнике! – Моро приподнял бровь вверх и снова что-то записал.
– Как вы понимаете, меня никто к столу не зовёт. Эти двое за три года съели все запасы в пансионе, и теперь у них только виски (в подвале несколько десятков бочек). Ну, и мясо. Дичь добывает Уильям. Он, признаться, хороший стрелок. Своё дело знает: то лося добудет, то косулю, то зайцев настреляет. А я, что успеваю у них стащить, когда они спят, тем и довольствуюсь. Но вот недавно им взбрело в голову начать на меня охотиться. Раньше не обращали внимания на моё присутствие, а сейчас словно с цепи сорвались: рыщут и рыщут. Приходится прятаться по всему пансиону. Однажды даже провела сутки в номере с демоном. Он хоть и безобидный – сидит себе на стуле, но страху натерпелась, вам не передать. Наверное, это всё из-за Темпуса…
– Ангела?
– Ну да. Они думают, что я могу его оживить. И поэтому хотят меня нейтрализовать. Они почему-то не горят желанием, чтобы ангел вновь ожил, видимо, у них на то есть свои веские причины.
– А как вы собираетесь его оживить? Он не похож на спящего человека – капельницу не поставить… И вообще мне очень интересно, что с ним?
Катрин опустила голову и сквозь выступившие на глазах слёзы прошептала: «Это моя вина! Это я его убила…»
– Как убили? Вы убили ангела? Но как? – Моро, остававшийся до этого момента спокойным, резко вскочил со стула и уставился на Катрин так, словно увидел разверзшиеся перед ним врата ада.
– Я отказала ему. Отказалась покинуть с ним это место… Вы должны меня понять: такие грешники, как я, просто не имеют никакого морального права быть… Да что там быть – даже находиться рядом с ним! Ангел призван служить спасению рода человеческого, а не влюбляться в такую дуру, как я… В тот день он прилетел за мной: не думала, что наши разговоры и встречи окажут на него такое влияние. Он просто места себе не находил, когда я сказала: «Нет!»
– Значит, ангела никто не убивал… В смысле физического устранения, я имею в виду. – Моро снова сел на стул и взял девушку за руки, которые у той тряслись, словно от лихорадки.
– Нет, конечно. Ангел бессмертный. Только он сам может изменить свою форму пребывания в нашем мире.
– Тогда я не понимаю, почему Олаф и Уильям решили, что вы можете его оживить? Есть ещё что-то, о чём я не знаю?