Александр Михан – Белорусская фантастика. Сборник (страница 4)
– Какой ещё к черту параграф? – Пиба вопил как хряк, который попал в западню.
– Ну как же! В Кодексе четко прописано: если космическому судну, находящемуся в полёте, грозит опасность, то капитан и его команда должны принять все меры по его спасению. По-моему, параграф 45—51, если мне не изменяет память. Ваша шлюпка вот-вот взорвётся и может повредить нашу «Изольдушку».
– Дональд, не будь идиотом, помоги нам!
– Нет, я не могу допустить нарушение параграфа, – Дональд подошёл к рычагу для ручной отстыковки. – Так как нарушение параграфа – это нарушение закона!
Мужчина ещё с минуту смотрел в иллюминатор, как повреждённая шлюпка ревизоров, медленно крутясь в воздухе, отлетела на безопасное расстояние от баржи, и, нажав на кнопку громкой связи произнёс: «Работаем парни. Похоже, отчёты наших ревизоров не скоро попадут на стол к руководству. Мэйсон, выключай маячок и бери курс на „Луну-412“. Там наш гумус пойдёт за милую душу. До меня дошли слухи, что это планета фермеров, чёрт бы их всех побрал!»
Синоптик
Бак посмотрел на нагрудное табло, показывающее уровень зарядки его батареи, и, имитируя человеческую улыбку, довольно кивнул уже слегка обшарпанной головой из композитного материала.
Бак – самый старый робот из команды синоптиков, которая была высажена на Луну- 412 ещё двести лет назад. Он был одним из первых синоптиков, кто начал посылать данные атмосферы этого небольшого, очень сильно напоминающего планету Земля, спутника планеты Аполлон.
Терраформирование Луны-412 должно было закончиться ещё сто лет назад, но, как всегда, что-то пошло не по плану, и её флора так и осталась в зачаточном состоянии.
Бак, скрипя металлическими шарнирами, встал со стула и, взяв в руки датчик, больше похожий на копьё средневекового рыцаря, побрёл к выходу из модуля, являющегося одновременно и его жилищем, и метеорологической станцией.
Робот встал у края скалы и, взглянув на рукотворный океан, принялся выполнять свою ежедневную рутинную работу.
– Так, азот – 78.084%, кислород – 20,947%, углекислый газ и аргон – без изменений, – титановой рукой Бак поднял датчик на максимальную высоту и, считав показания, сделал очередную передачу данных на головной корабль, который, как и Бак, все эти двести лет провёл на Луне – с той лишь разницей, что облетал её по орбите. – Штерн, почему не отвечаешь? Что случилось?
Робот несколько раз дал запрос на корабль, но ни ответного сигнала, ни писклявого голоса пилота-андроида Штерна не последовало.
– Понятно, минус ещё один. Это, по-моему, уже пятый… Хотя у Штерна не просто звездолёт, у него – ковчег!
Самый настоящий межгалактический ковчег. Штерн мало рассказывал о его содержимом, но однажды всё-таки проболтался, что, когда придёт время, он будет первым, кто вдохнет жизнь в планету. Что именно он там собирался вдыхать, так и осталось загадкой, но, зная протокол терраформирования, Бак предположил, что это могут быть очередные семена каких-либо растений с Земли, которыми будет обильно усеяна Луна.
– Бак, ты меня слышишь? – внезапно раздался голос Штерна, когда синоптик уже развернулся спиной к океану и собирался идти назад к себе на станцию: нужно было вновь сесть на зарядку, так как заряда его старенькой батареи едва хватало даже для этого непродолжительного выхода.
– О, отозвался! Что случилось, Штерн?
Бак, топчась на месте, шагал из стороны в сторону, чтобы поймать сигнал, так как голос Штерна то пропадал, то вновь появлялся в эфире.
– Я ничего не понял, что ты говоришь. Очень сильные помехи! Можешь повторить, кого нужно попытаться спасти?
– Я скоро отключусь! Вся надежда только на тебя, иначе они погибнут… – это были последние слова, которые Бак смог разобрать. Голос Штерна резко умолк.
– Кто погибнет? Что там произошло? – Бак посмотрел на небо, потом на океан и вдруг заметил, как над поверхностью воды проскользнула небольшая белая точка.
Робот включил зум на правом глазу, и тот, больше похожий на увеличительное стекло, чем на глаз в привычном понимании этого слова, на полметра выдвинулся из головы.
Что-то небольшое планировало над водой, едва касаясь её белыми крыльями, кидаясь от безысходности то в одну, то в другую сторону.
– Похоже, заряд у этой штуковины, как и у меня, почти на нуле, – Бак посмотрел на своё копьё-датчик и, повернув его обратной стороной вверх, включил на конце яркий свет.
Летящее нечто сразу заметило свет и, собрав последние силы, направилось прямо на робота.
– Ого, какой-то странный зонд, я такой впервые вижу! – на плечо к роботу села птица и начала радостно ворковать. – Живое существо! Первое живое существо на планете, это просто невероятно!
Бак начал копаться в файлах своей памяти, но так и не нашёл оригинального названия этой птицы.
– Давно обновления не было, – как бы оправдываясь, робот погладил пальцем по голове пернатого. – Сегодня самый радостный день за двести лет! Похоже, это тебя нужно было спасти. Да? Штерн так хотел, чтобы я это сделал!
Но птица, восстановив силы, внезапно снова взлетела и, немного покружив над Баком, направилась обратно в океан.
Синоптик, недоуменно глядя ей вслед, теперь заметил на горизонте ещё один (уже чёрный) продолговатый предмет, который, в отличие от птицы, находился на воде, но точно так же, как и она, не знал, в какую сторону ему плыть, следуя наугад параллельным курсом вдоль всего скалистого побережья.
И тут до Бака дошло, что на самом деле от него хотел Штерн. Он просил спасти его корабль!
Робот посмотрел на табло со своим зарядом батареи, где высвечивалась цифра в три процента, потом на метеостанцию, на которую у него едва ли хватит заряда дойти и, не раздумывая, поднял на вытянутой руке датчик.
Как только яркий свет залил собой всё побережье, Бак, закрыв глаза-линзы, обесточил всю свою систему и перенаправил оставшуюся энергию только на фонарь, который, по его расчетам, должен был светить так несколько недель.
Бак так и не узнал, что свет от его датчика светил не несколько недель, а не один десяток лет, и что именно благодаря ему к берегу причалили первые колонисты с ковчега Штерна. Их корабль автоматически пошёл на посадку, когда данные анализа воздуха, посланные синоптиком Баком в последний раз, стали идентичны данным с атмосферы Земли.
Дары
Валентина заканчивала приготовления для запуска и ввода в эксплуатацию последнего чуда техники – телескопа «Око вселенной». Она несколько раз облетела «подзорную трубу» на ранцевом модуле «Пегас», названном в честь древнегреческого крылатого коня. Женщина проверила крепления на роботизированном манипуляторе и, довольная результатом, посмотрела на огромные астероидные кольца планеты Зевс. Но спустя несколько секунд открыла рот и, задыхаясь от напряжения, закричала: «Дэвид, ты это тоже видишь?»
Как заворожённая, она смотрела на огромную космическую станцию, которая внезапно появилась из ниоткуда и, медленно вращаясь вокруг своей оси, летела прямо на них – с точно таким же бортовым номером, как и у их корабля.
– Не могу понять, почему электроника не подаёт сигнал! Проверяю датчики приближения! Юстас говорит, что всё в норме, нет никаких проблем, – Дэвид поправил очки и, глядя то в иллюминатор, то на монитор с данными, нервно покусывал губу.
– Спроси тогда у Юстаса, может, он раньше видел что-нибудь подобное? На вид станция совсем допотопная, сейчас такие не строят…
«U.sta.S-00567», или просто Юстас, головной электронный мозг шаттла, по совместительству – третий, самый главный, невидимый член экипажа, недовольно замигал светодиодами на продолговатой бортовой панели и синтезированной речью, с хрипотцой в голосе, произнёс: «Я не вижу никакой станции. Это шутка такая? Вы хотите меня разыграть?»
Валентина в недоумении смотрела то на Дэвида, то на космическую станцию, которая не только не исчезла, но ещё начала и совершать манёвр для стыковки.
– Юстас, ты издеваешься? Они сближаются! Ещё мгновение – и они доберутся до стыковочного модуля!
– Ещё раз повторяю: все системы исправны, на радаре девственно чисто, наружная аппаратура работает в штатном режиме.
Внезапно Валентина услышала громкий вопль в наушниках. Девушка прильнула к иллюминатору и увидела, как Дэвид прирос к стене, в ужасе наблюдая за тремя астронавтами, которые хозяйничали на борту шаттла, как у себя дома. Неизвестные что-то говорили на незнакомом языке и, подавая знаки руками уже теряющему рассудок мужчине, звали того следовать за собой.
– Дэвид, не смей! Дэвид, ты слышишь меня?
Дэвид, словно заворожённый, смотрел на незнакомцев, а потом, оттолкнувшись от стенки, нырнул следом за ними в капитанский отсек.
– Юстас, заблокируй дверь! Быстрее!
– Я в ваши игры не играю, – раздался хриплый голос Юстаса. – Я без вас сейчас запущу телескоп, и, если вы вдвоём не прекратите свою театральную постановку, в аварийном режиме вернусь на базу. Понятно?
– Юстас, давай так. Я объявляю «Протокол 113». Повтори!
– Протокол 113…
– Отлично! Сейчас я сама разберусь, что здесь происходит.
Валентина, оттолкнулась от борта шаттла, облетела ещё раз «Око вселенной», затем аккуратно «привязала» Пегаса к шлюзовой камере и закрыла за собой проход.
Тишину на борту шаттла нарушал громкий храп Дэвида. Юстас вколол мужчине транквилизатор и с помощью гибких манипуляторов и ремней привязал безжизненное тело астронавта к креслу пилота.