Александр Мендыбаев – Молох ведьм (страница 49)
— Джессика, ближе вас у меня тут никого нет. Ревите, кричите, радуйтесь — только не пропадайте больше надолго.
Сняв пальто, Фелпс накинул его на Джессику.
— Мой пиджак очень тёплый, носить его с пальто жарковато. К тому же — если заболеете, я снова вас не увижу несколько дней.
Джессика улыбнулась. Она специально старалась идти по тёмной стороне улицы, боясь, что Фелпс увидит зарёванные глаза и покрасневший нос.
— На чём мы остановились?
— Ваш муж. Выследил вас и пришёл. Вы его всё же простили?
Джессика аккуратно высморкалась, Фелпс заметил, что она машинально сунула грязную салфетку в карман его пальто.
— Что вы улыбаетесь?
Фелпс замялся.
— Нет-нет, вам показалось. Так вы простили мужа?
— Сложно сказать. Он почти месяц обивал порог, валялся в ногах и умолял вернулся. Клялся всеми святыми, что больше не поднимет руки никогда.
— И вы поверили?
— Если честно — я хотела поверить. И первые месяцы он действительно вёл себя идеально, даже лучше чем было.
Джессика подняла ворот пальто. Фелпс посмотрел на её жалкие ботиночки, явно не по погоде.
— Где ваша зимняя обувь?
Она лишь пожала плечами.
— Как-то не успела купить.
— Так не пойдёт. Зайдём в магазин.
В магазине Джессике понравились сразу две пары. Она долго не решалась какую из них выбрать. Фелпс кипел от злости, досадуя, что сам предложил спуститься в этот ад. В итоге убедил её взять обе.
— Но у меня нет с собой столько денег.
Он достал кредитку.
— У меня есть. Вернёте потом. Хотя нет — приближается Рождество, считайте, что я уже отмучился с подарком.
Она рассмеялась.
— Как собираетесь отмечать?
— Если останусь тут до Рождества, то предпочёл бы отметить с вами, а не с Брэдфордом.
— Эх жаль, я бы с удовольствием провела рождественскую ночь с вашим боссом.
Джессика улыбнулась, а Фелпс сделал вид, словно что-то искал во внутреннем кармане. Джессика радовалась обнове как маленькая. Фелпс не понимал этой радости, но разделял её всецело. Он никогда не мог взять в толк, почему эти чёртовы куски нубука и кожи так много значат для некоторых. Джессика немедленно надела новые сапожки. Красивые, мягкие, тёплые и очень удобные.
— Спасибо, я верну вам деньги как только…
— Джессика, мы договорились. Это подарок.
— Хорошо, значит я подарю вам равнозначный сувенир.
— Назначим неустойку:
— Что? Какое ещё мясо? Чьё тело?
— Джессика, расслабьтесь. Вы читали «Венецианского Купца»?
Джессика грустно пожала плечами.
— Я больше не хочу говорить про мужа.
— Думаю, что сегодня вам всё же стоит закончить эту историю, чтобы мы больше к ней не возвращались. Как получилось, что вы снова поссорились?
Джессика украдкой посмотрела на себя в стекло витрины, ещё раз мысленно поблагодарив Линду.
— Его мать не прекращала изводить меня. Каждый день стремилась спровоцировать нас на конфликт. Фрэнк — нужно отдать ему должное — долго держался молодцом. Он пару раз даже ссорился с матерью. Это было чем-то совершенно неординарным.
— Страшные люди.
— Я бы сказала — странные. У них свой мир, свой микроклимат. Любое инородное тело вызывает отторжение.
— Тело — это вы?
— И я, и друзья Фрэнка, и малочисленные родственники. Знаете, у них никто никогда не гостил, а с друзьями Фрэнк встречался на нейтральной территории.
Джессика рассказала, как однажды мать, злая на то, что Фрэнк так много времени возится с Джессикой, устроила ему настоящую взбучку. Был громкий скандал, Фрэнк как истеричка кричал, что хочет повеситься, потому что две бабы не могут найти общий язык. Мать плакала, напоминая про все её заслуги, в доме стоял запах серы.
— Весело вы жили. Нечего сказать.
— Сейчас об этом поздно жалеть. Я была с мужчиной, который по-своему любил меня, долгое время всё списывала на мать. А потом он снова избил меня.
— Вот мудак…
— Кайл! Вы материтесь?
— Извините. Сорвалось.
Джессика, перепрыгнув лужу, чуть не оступилась, но Фелпс успел её поддержать. Джессика взяла Фелпса под руку и стала рассказывать дальше.
— Однажды мать сказала, что я одеваюсь как проститутка. Фрэнк, не промолвивший в ответ и слова, весь день старался меня уколоть. Ругал за каждую мелочь, дерзил, а потом разозлился, что его рубашка недостаточно выглажена. Мы собирались к друзьям, но в самый последний момент он передумал, сказав, что не пойдёт в гости, потому что ему стыдно за мою одежду.
— Что же в ней было плохого?
— Ничего особенного. Юбка, блузка, чулки, макияж смоки айс. Но ведь именно он настоял так одеться. Стащил образ из какого-то фильма.
— А вы?
— А я разозлилась вконец и ринулась к выходу в этой проститутской одежде.
Фелпс возликовал.
— Наконец-то!
— Мать, как назло выкатилась в этот момент из туалета. Я зацепилась поясом за коляску и старуха полетела на пол. Признаюсь, мне было не стыдно за сделанное.
— Что же было потом. Старуха подняла вой?
— Старуха, увы, притворялась мёртвой, Фрэнк подбежал к ней и умолял встать. Мать отлично отыграла сцену, я бы присудила ей Оскара. Накинувшись на меня он уже не ведал что творил. Бил, тряс, таскал за волосы…
— Хватит!
— Что?
Фелпс осторожно, но крепко сжал её холодную руку.