Александр Мендыбаев – Десять тысяч дней осени (страница 56)

Дархан выскочил из машины. Пошел обратно, держась за голову. Старлей рванул за ним.

— Старлей, будь человеком. Дай телефон. Умоляю. Позвонить надо. Прошу тебя.

— Уважаемый. В машину сядьте. Вы же туда хотели? Вот и подбросим.

Дархан быстро прыгнул в машину. Полицейский, круто ее развернув, рванул в обратном направлении. Дархан все пытался рассказать о своей сгоревшей машине. Его не слушали. Впереди и вправду показалась большая вода. Как? Ведь он только что оттуда.

— Мы не по той дороге едем. Там стела была. С орлом.

— Уважаемый. Какая стела? Какой орел? Здесь лет тридцать, как море.

Второй, обернувшись, сказал более дружелюбно.

— И стела имеется. Из воды только орел торчит.

— НЕ-Е-Е-ЕТ!

Дархан так сильно кричал, что полицейские остановили машину, долго смотрели на него. Дархан, открыв дверь, выскочил из машины, подбежал к самой воде. Упал на колени, стенал и плакал. Старлей все пытался утащить его к машине, но ничего не получалось. Вдвоем они все же подняли Дархана. Таща его по берегу, один из полицейских сказал:

— Вон твоя стела.

Дархан понуро уставился на каменного орла. Орел вцепился в полузатопленный водой гранитный огрызок — верхушку стелы.

В опорном пункте, сделав необходимые анализы, и убедившись, что Дархан не пьян и не под веществами, докопались за отсутствие прав. Но, обновив базу, увидели и права. Предъявлять было нечего. Предложили отвести до мотоцикла. Тут вспомнили, что нет шлема. Дархан потребовал выписать штраф, потому что ни мобилы, ни денег с собой не было.

— Мы мотоцикл до выяснения заберем. Вы подождите до шестнадцати сорока. У меня смена закончится, я вас до поселка подброшу. Оттуда на автобусе уедете.

— А можно позвонить?

Полицейские посмотрели на Дархана. Не хамил, не выпендривался, права не качал. Со штрафом согласился. А то, что ни сотки, ни денег не оказалось, они и без него знали. Старший протянул сотку.

Звонил Дархан Рине, а если точнее — Халитову Ренату Гарифовичу, полковнику полиции и другу юности. В те далекие дни были они крепко дружны, слушали хорошую музыку и мечтали стать прокурорами. Рина и стал, потом перебрался в МВД, где быстро пошел на повышение. Теперь же Рина занимал генеральскую должность и от заветной звездочки отделяла его самая малость. Раз в две недели летал в столицу на доклад к замминистра и впервые за многие годы Дархан звонил ему по службе.

Ренат Гарифович, вникнув в суть, ничего не ответил. Лишь пообещал встретить лично, а где — не сказал. Через минуту у старшего зазвенел телефон. Что ему говорили, осталось тайной, но после этого старший, усадив Дархана в машину, помчал его в поселок.

— Майор, а мотоцикл мой где?

Ведущий машину полицейский лишь пожал плечами.

— Наши, наверное, забрали. Не переживайте, вернут. Нам поскорее в поселок надо. Вас там подбросят.

Несколько раз Дархан пытался дозвониться до жены или отца, но все было бесполезно. Перед въездом в поселок полицейский, покосившись на Дархана, сказал:

— Не для протокола конечно — говорят, они там целый город затопили. Раньше море еще глубже было. Мы с отцом с лодки рыбачили. Катамараны вдоль берега стояли. И катера.

В поселке Дархана ждала областная «патрулька», на которой повезли его в далекие дали, несмотря на ночь и разбитую трассу. В пути остановились лишь раз, перекусить в придорожной лагманной. Дархан выпил чаю, но к наваристому домашнему лагману так и не притронулся. Там же, поймав связь, дали и позвонить. Дамира взяла с четвертого раза.

— Алло? Алло?

— Да. Кто это?

— Дамира. Это я, Дархан. Я жив. Со мной все хорошо.

На том конце повисла долгая пауза.

— Ты на время смотришь?

— Дамира?..

— На время, говорю, смотришь? Почти час ночи. Мы спим уже.

— Где?

— Ты пьяный там что ли? Прикалываешься? И вообще, где тебя носит? Обещал на пару дней. Тебя нет четвертые сутки. На лодке обещал детей покатать. Сам с ними будешь разбираться.

— Дамира! Дамира! Я…я… я вас всех очень люблю…

— Дети, кстати, у отца. Сам же свой шанс упустил, — Дамира игриво засмеялась.

— У отца⁈ — Дархан пропустил заманчивое сообщение мимо ушей, — Ты детей с больным…

Дамира рассмеялась.

— Ну, во-первых, не таким уж и больным. У него — ремиссия. А во-вторых, я же не одних их оставила. Алмазик с ними. И с папой.

— Алмазик⁈

— Дорогой, с тобой точно все в порядке? Ты мне не нравишься…

— Погоди, Дамира, ответь мне, как там появился Алмазик?

Дамира гоготнула.

— Мне-то откуда знать. Твой же братишка. Появляется всегда, когда его не ждут. Сейчас опять куда-нибудь уедет.

— Дамира! Держи его там! Никуда не отпускай! Прям сейчас такси бери, езжай к отцу. Алмаза задержи! И это — пусть сюда позвонит. На этот номер! Ты все поняла⁈ Ты все поняла⁈

— Аха… разбежалась. Сейчас трусы надену и сразу к отцу…

— Дамира, это не смешно! Делай, как я тебе сказал! — Дархан заметил, что ужинающие полицейские с подозрением смотрят на него.

— Алло! Алло! — но Дамира то ли отключила трубку, то ли связь опять пропала. Дархан звонил отцу, но тоже не смог дозвониться.

Они летели на бешеной скорости. А Дархану все казалось, что плетутся, как черепахи. Дархан все звонил близким, но они почему-то были недоступны. У въезда в город их встретила черная тонированная служебка Рената Гарифовича. Рина лично встретил Дархана. Отутюженный, словно парадный мундир, дымчатые очки. Он всегда так одевался, Дархан и не помнил Рину другим. Крепко обнялись, сели в служебку. Водитель вел быстро, но ни разу не нарушил и сиреной не пользовался — еще одна фишка Рената Гарифовича.

Дозвониться до супруги не удалось и с Рининого номера. Обиделась что ли? Он отстучал смс «Телефона нет, звони на этот, как проснешься. Алмаза никуда не отпускай. Муж». Почти сразу пришел ответ: «Я у отца. Еще раз наорешь, спать будешь с плюшевым тюленем. p.s. Олжас толкнул Камиллку на диван. Сломали Алмазу очки».

Дархан, вернув Рине сотку, начал смеяться от счастья. Тот, рассказывавший, как в Боровом словили метровую щуку, улыбнулся и сам. Посмотрел на Дархана, снова улыбнулся.

— Ты че?

— Рина, у тебя сколько раз очки ломались?

— Так и не вспомнить. Раза три, наверное.

— А мой братишка… у него очки бесконечно ломаются.

Рина, поправив очки, спросил:

— Не пойму, а что смешного? Ты знаешь, сколько они стоят? Есть такие, что и за пятьсот штук торгуют.

Дархан похлопал друга по руке.

— Ты не представляешь, брат, какое это счастье жить там, где можно их купить. Даже за пятьсот штук.

Ренат Гарифович наотрез отказался подниматься, сославшись на срочные дела. Не врал. Он и так подарил другу целое утро. Клятвенно пообещали друг другу увидеться с семьями до конца этого месяца. На том и расстались. Дархан летел в квартиру, перепрыгивая через несколько ступеней. Первыми его встретили зареванные Олжас и Камиллка. Судя по всему, бой был весьма неплох. Не став слушать их взаимных жалоб, Дархан стиснул детей и целовал то одну, то другого, пока не пришла Дамира, которой тоже досталась своя порция поцелуев.

Алмаз сидел в туалете, Дархан начал ломиться, пока не услышал суровый голос отца:

— Да дай ты ему оправиться. С отцом, как я вижу, ты и здороваться не желаешь. Эх, плохо я тебя воспитал.

Дархан крепко обнял исхудавшего отца. Долго хлопал по тощей спине.

— Тоже мне, развел тут сантименты. Иди лучше, брата встречай.

Алмаз, нелепый и такой родной, с изломанными очками, не знал, за что на него льется такая откровенная благодать. Когда, наобнимавшись, Дархан все же отстал, Алмаз сказал:

— Мне тут, это… работу в одном городишке предложили. С отцом хотел перетереть. Ну и с тобой.