Александр Мендыбаев – Десять тысяч дней осени (страница 38)

Дархан пожал плечами.

— Мысль хорошая. Можно даже теплицу построить, чтобы круглый год жратву выращивать. Схожу в библиотеку, поищу книги по садоводству, агрономии, ботанике, устройству теплиц. Привыкли мы к ним, — Дархан беззлобно швырнул крохотный камешек в темноту, — особо не обижали. В стужу таскали сюда матрасы, от кошек все проволокой загородили.

Алмаз вспомнил, как вяхири жались, гугукали, но с чердака не улетали. Он выбирал парочку пожирнее на ужин и уходил, не трогая других. Тогда птиц было много и, казалось, что их запас не иссякнет никогда. Изредка позволяли себе лакомиться яичницей. Считали, погубят молодняк, птицы обидятся, улетят отсюда навсегда. А теперь их тут почти не осталось.

— Дархан. Я коробку приготовил, ветошь на лоскуты порвал, на дно накидал. Давай схожу по другим чердакам, наберу яиц. Принесу сюда, вдруг вылупятся?

Дархан пожал плечами. Он не знал, остались ли тут самки. Да и будут ли их птицы высиживать чужие яйца.

— Если пойдешь, то только по нашим окрестностям. И осторожнее. Эти придурки чуть не каждый день по городу шастают. Нас только и спасает, что вымерло все тут, вряд ли кто по соседству остался. А лучше — меня дождись.

Алмаз крепко пожал плечо брата.

— Дареке. Не ходи к стене. Нет никакого телефона. Либо передумали. Либо решили тебя в команду не брать. А может и поубивали их всех давно. Сам же сказал, помощь так и не пришла.

Дархан кивнул головой. Братишка говорил дельные вещи. Но Дархан все равно пойдет. Потому что по-другому нельзя. Потому что если сдастся, уступит, то уже не найдет в себе сил продолжать борьбу. Еще неделю, максимум две. А потом — будет ходить к стене раз в месяц. А потом — раз в квартал. Но будет. Поправив бинокль, Дархан стал спускаться по лестнице вниз.

Два — Два — Пять — Ноль — Ноль — Три. Цифры были яркими, заметными даже без бинокля. Дархан увидел их уже на втором этаже. Ах, как стучалось сердце. Он вспомнил код — пять — два — шесть — четыре — три — один. Итак (Дархан застрочил в блокноте) — первая цифра номера — это три, вторая — два (Дархан на секунду задумался), третья цифра — ноль. Четвертая тоже ноль (Дархан начал сомневаться), пятая цифра — два, а шестая — пять. Стало быть — тридцать два — ноль-ноль-двадцать пять. Он поднялся еще на этаж. Здесь, спрятанный в тайнике, лежал рабочий телефон. Дархан достал телефон, оторвал фальшивый, набитый им нарочно плинтус, обнажив розетку.

Дархан с учебки еще знал ее название — РТШК-4 — розетка телефонная штепсельная с конденсатором. Почему штепсельная и где у нее конденсатор, Дархан никогда не интересовался, но звучное название запомнил навсегда. Шуруп посреди четырех отверстий и пятое, потолще, сбоку — такие розетки были у всех, кто пользовался дисковыми, а потом и кнопочными телефонами.

Разорвав полиэтилен, Дархан вытащил на свет яркий, салатового цвета дисковый аппарат. Он нашел его давно и берег среди других побратимов на квартире. Вот где пригодился. Дрожащими руками Дархан набрал номер. Ту-ту-ту… Никто не поднимал трубку.

Дархан ждал минуту, вторую, пока страшная догадка не пронзила его. Вот же идиот. Он ведь сам говорил, что звонить будет с 12:30 до 12:31, всего минуту. А сейчас не было и одиннадцати. И если там рядом враги, они услышали трезвон.

Дархан глянул на часы. Десять сорок три. Подкрутил колесико механического завода. А что, если врут? Кто тут время сверяет? Вспомнилась дурацкая сцена из кино, когда люди, сидящие в библиотеке, ждали артиллерийского залпа. Секундная стрелка тикала, но, когда добралась до двенадцати, никакого выстрела не последовало. Дархан совсем уж по-детски на весь кинотеатр спросил — почему? Ему ответил зритель, сидящий справа: «Да потому, что военная артиллерия не стреляет по библиотечным часам». Вот тогда Дархан крепко задумался, почему это во всех фильмах все происходит настолько синхронно, словно у всех часы сверены с атомной точностью.

Дархан улыбнулся. Те, кто оставил номер, вероятно, думают о том же. И придут минут на пять, а может и на десять раньше. И задержатся подольше. Это уж он, перестраховщик, оставил минуту и совершенно не учел реалий. Что ж. Время есть. Лишь бы никто не нагрянул.

Ту-ту-ту-ту-ту-ту… Дархан понимал, что все бесполезно. Прошло уже пять минут, но никто не поднимал трубку. А что, если они потеряли или не поняли код. Дархан начал было крутить два — два — пять — ноль — ноль — три. Но этот номер вообще не ответил никакой индукцией. Черт побери. Если они напутали, то это усложняет дело. Ну зачем он играл в шпионов? Кто бы догадался, что это телефонный номер? А если бы и догадался, что такого? Ну позвонил бы в неурочное время. Вряд ли тут есть определители или специалисты, способные засечь звонок.

Дархан на всякий случай выткнул-воткнул штепсель и снова набрал номер. Ту-ту-ту-ту… Дархан сидел и слушал, но ничего не происходило. Ту-ту… надо уходить… ту-ту-ту… завтра он придет еще. Если ребята допустили ошибку, то они ее испра…

— Алло!

Дархан едва не выронил трубку из рук. Голос был отчетливым, громким и до жути знакомым.

— Алло⁈

— Да. Я вас слышу. Говорите!

Дархан узнал его голос. Он узнал бы его из десятков тысяч других голосов, потому что почти каждый день слышал по радио. Но этого не могло быть. Хотя что такое «не могло» в проклятом городе?

— Закир⁈ Но как⁈

— Кто это? — судя по всему, трубку прикрыли рукой, но до Дархана все же донеслись слова.

— Куаныш? Кто это? Послушай-ка, это он?

— Алло! Алло! — Дархан немедленно узнал голос Курчавого.

— Куаныш. Это я. Узнал? Как пацан? Как Галым? Помнишь, где мы хоронились? Там картина висела на стене. Парусник и чайка. А еще — у тебя не нашлось карандаша и код я тебе записал на спич…

— Это он, Закир-ага. Точно он.

Где-то вдалеке буркнули:

— Спроси его что-то, что знали только вы.

— Эй, что ты мне отдал, когда уходил?

— Чего?

— Ты уходил, мне кое-что важное отдал.

— Коробок. С кодом.

— Нет. Другое. Вспоминай.

На том конце кто-то грубо промолвил: — Хватит! — И Дархан, словно от этого зависела его жизнь, быстро заговорил:

— Вспомнил. Калаш. Калаш я тебе отдал. Сам с газовым ушел.

Даже отсюда Дархан понял, как радуется Куаныш. Снова повторив, что это тот самый человек, Курчавый на радостях передал трубку.

— Значит это ты спас моих людей?

Дархан молчал.

— Нам нужны бойцы. Может хватит играть в шпионов?

— Ты так и не узнал меня? — как не храбрился Дархан. Как не пытался сказать эти слова твердо, но предательская хрипотца все же проскочила в самом конце.

— Понятия не имею, о чем ты.

— Это я тебя убил. Тебя и всех, кто был с тобой в доме.

На том конце установилось долгое молчание. Затем голос промолвил спокойно и, казалось, невозмутимо.

— Стало быть — служишь новой власти?

— Нет! И старой не служил.

— Может скажешь, кто ты? Если конечно мы в одной лодке.

— Сначала скажи, как ты остался жив.

На том конце ответили почти сразу.

— Меня там просто не было. Этого достаточно?

Дархан зарычал от досады. Вот почему он не нашел тела Закира в тот раз. Ему так хотелось поверить, что Закира больше нет, что он и сам уверился, и убедил в этом всех вокруг.

— Ну так что? Ответишь? Или рассос?

— Зачем я тебе? Я убил твоих людей. Ты никогда мне этого не простишь. Да и я…

— Время не вернуть. Прошлого не исправить. Пусть мертвые хоронят своих мертвецов. И враг моего врага — поневоле друг.

В голове Дархана крутились тысячи мыслей. Последняя фраза. Неужели Закир знает тайну Бебахтэ? Или просто совпадение?

— Эй. Ты еще там? Куаныш поручился за тебя, как за надежного человека. Но теперь, узнав, что ты сделал с моими… Ты можешь повторить это еще раз?

— С тобой?

На том конце провода рассмеялись.

— Послушай. Зачем тебе убивать нас? Если бы хотел, убил бы еще там, на киче. Но ты помог моим людям. Помог, хотя знал, что они — закировцы. Почему?

Дархан задумался. Ответил не сразу.

— Потому что люди.

— Вот и славно. Мало нас. Не буду говорить, сколько. Для твоей же пользы. Накапливаем силы, постоянно скрываемся. Ситуация критическая. Но не безнадежная. Мы еще повоюем. Люди хорошие. Верные.

Дархан вспыхнул.

— Слышал я, какие верные. Ты хоть знаешь, что десятки твоих переметнулись на сторону новой власти?