Александр Мень – Первые апостолы (страница 4)

Иаков, сын Алфея, – вероятно, родственник мытаря²⁶. Первые два Евангелия называют еще имя Леввея-Фадцея, который у Луки и в четвертом Евангелии заменен Иудой Иаковлевым. Последним в списках стоит Иуда, сын Симона, прозванный Искариотом, что, по-видимому, указывает на происхождение из южного города Кериота²⁷. Все, кроме него, жили в Капернауме или окрестных городах и знали друг друга еще до призвания. Иуда среди них – единственный чужак. Скорее всего, он присоединился к Иисусу во время Его путешествия в Иудею.

Юлиус Шнор.

Первые ученики Иисуса Христа

Загадка Иуды всегда вызывала споры и привлекала внимание, порой чрезмерное и неоправданное. Почему Иисус его избрал и ввел в число Двенадцати? Не значит ли это, что в душе Иуды было немало добрых зачатков? Естественно, он, как и другие, рассчитывал на «награду» в будущем, но ведь даже Петр, преданный и любящий, откровенно спрашивал Иисуса: «Вот, мы оставили все и последовали за Тобою; что же будет нам?» Разница заключается лишь в том, что Иуда, осознав тщетность своих надежд, утратит веру в Иисуса как Мессию и Посланника Божия. Отсюда останется один шаг до того, чтобы перейти в стан врагов Учителя. Однако неверно видеть в Иуде только циничного негодяя. Совершив свое страшное дело, он с ужасом поймет, что «предал кровь невинную»…

Впрочем, не только избрание Иуды может вызвать недоумение. Кажется, что никто из Двенадцати не был в состоянии понять Христа, как понял бы Его образованный и талантливый человек, вроде Павла. А подобных учеников Иисус без труда нашел бы в Иерусалиме (вспомним беседу с Никодимом). И это, безусловно, придало бы Его общине больший авторитет. Но Он остановился именно на «тех, кого избрал». Быть может, перед нами еще одна черта земного уничижения Спасителя? Но такой вывод будет поспешным. Случись по-иному, судьбе Евангелия грозило бы то, что произошло, например, с учением Сократа. Платон, пропустивший его через призму своего гения, так переосмыслил идеи учителя, что от них осталась лишь тень, а в конце концов исчезла и она. Двенадцать же, мало способные к творческой переработке Евангелия, ограничатся тем, что дословно запомнят слова Учителя, как это было принято на Востоке. Именно благодаря им дух и в значительной мере буква Благой Вести будут донесены до нас чистым незамутненным источником.

Если Двенадцать были избраны по числу колен Израилевых, то Семьдесят апостолов указывали на традиционное число предков всех народов.

Из Семидесяти мы не знаем ни одного, хотя бы по имени²⁸. Можно лишь строить догадки: не принадлежали ли к ним некоторые из учеников, упомянутых в Новом Завете и других ранних документах? Среди них Иосиф Варсава, Матфий, который позднее займет место Иуды, Юстус, Вартимей, исцеленный слепец из Иерихона, Клеопа, или Алфей, быть может – отец Иакова, Элеазар, или Лазарь, из Вифании, который именуется «другом» Христа, некий Иоанн, прозванный Старцем, и наконец Аристион²⁹.

Талмуд называет пятерых апостолов Иисуса: Маттая, Никая, Тоду, Нецера и Були³⁰. Первые три, очевидно, – Матфей, Никодим и Фаддей; два последних не поддаются отождествлению. Быть может, они входили в группу Семидесяти. Интересно упоминание о Никодиме. Не говорит ли это, что он был ближе ко Христу, чем можно заключить из Евангелия? Кроме Никодима к тайным последователям Иисуса примыкал Иосиф Аримафейс-кий, уважаемый член Совета, который впоследствии взял на себя печальную обязанность похоронить тело Распятого, а с Ним и свои надежды на близость Царства Божия…

Перечисляя учеников, нельзя обойти и женщин, «служивших» Иисусу. Некоторые из них принадлежали к состоятельным семьям и помогали маленькой общине материально. Это прежде всего Иоанна, жена Хузы, управителя дворца тетрарха Антипы, Саломия, мать Иакова и Иоанна, которая, вероятно, есть одно лицо с Марией Клеоповой³¹. Марию Магдалину часто смешивают то с сестрой Лазаря, то с блудницей из Капернаума, но для этого нет оснований. О прошлом Магдалины, жительницы прибрежного города Магдалы, сказано лишь одно: Господь изгнал из нее «семь бесов», то есть она была из числа исцеленных, которые последовали за Иисусом.

Сначала апостолами назывались, по-видимому, лишь те, кто выполнял особые поручения Христа, то есть Двенадцать и Семьдесят. Однако позднее титул этот стали понимать расширительно. Иногда так называли посланцев церквей, но чаще – всех тех, кто был свидетелем земной жизни Господа и пасхальных Его явлений³². Именно на этом основании Павел, которому Христос явился на пути в Дамаск, и считал, что по праву именует себя апостолом.

Но вернемся, однако, к Петру. Какое место занимал он среди Двенадцати? Во всех списках он назван «первым» – несомненно, в смысле какого-то старшинства. В Евангелиях нередко говорится об «учениках и Петре» и тем подчеркивается его особое положение. Оно было известно и жителям Капернаума. Сборщик храмовой подати обращается именно к Петру, когда хочет получить деньги от назаретского Учителя. «Отдай им за Меня и за себя», – говорит Петру Иисус³³. Он словно ставит сына Ионы рядом с Собой.

Обычно Петр спрашивает Наставника или отвечает Ему от лица апостолов³⁴. Он просит изъяснить смысл притчи, уточнить значение тех или иных слов Господа. Вопрос: «Сколько раз должен я прощать брату моему?» показывает, что Петр хотел перевести Евангелие на привычный ему язык. Воспитанный в Законе, он не мыслит заповеди иначе, как в виде четкой регламентации.

В одном древнем тексте есть фраза Петра, которая, вероятно, была первоначально и в Евангелии. Когда Христос говорит: «Я посылаю вас, как овец среди волков», – апостол возражает с некоторой тревогой: «А если волки растерзают овец?», на что Господь отвечает: «Не бойтесь убивающих тело, души же не могущих убить»³⁵. И в других недоуменных вопросах Петра чувствуется сознание ответственности, которую несет старший.

Такова новозаветная традиция, таков и взгляд отцов Церкви. По словам св. Кирилла Иерусалимского, Петр – «первоверховный в сонме учеников»³⁶. А св. Иоанн Златоуст именует Петра «главой в лике апостольском»³⁷. Этому как будто противоречит изображение Петра в Книге Деяний. Очевидно, что власть Кефы в первой общине никак нельзя назвать властью непререкаемого владыки. Однако в действительности противоречия здесь нет. Господь вовсе не наделил Симона правами «абсолютного диктатора». Он вообще строго запрещает Своим последователям принимать иную власть, кроме власти любви и служения. Он ясно предостерегает учеников от желания господствовать. Кем должен быть среди них первый, Христос покажет, омыв ноги апостолам. Петр после Пятидесятницы станет нести именно это смиренное первенство служения. Пользуясь своим авторитетом для дела Божия, он никогда не будет превращать его в духовное насилие над остальными.

Скала Церкви

Сначала у Петра и апостолов не было причин для тревоги за Учителя. Недовольство отдельных законников не могло внушать больших опасений. Напротив, в Капернауме Иисуса окружало уважение влиятельных людей. Начальник синагоги Иаир, царедворец Антипы Хуза, командир римского гарнизона относились к Нему с благодарностью и доверием. Но год спустя все изменилось. После того как тетрарх приказал умертвить Крестителя, Иисус с учениками вынуждены были покинуть Галилею.

Насыщение хлебами близ Вифсаиды весной 29 года становится поворотным пунктом, от которого идет путь на Голгофу. Если раньше Петр и ученики могли думать, будто Наставник лишь ожидает Своего часа, чтобы явить миру силу и славу Мессии, то теперь они стали догадываться, что намерения Его иные. Но какие? Спросить Его у них не хватает духа.

Желание толпы объявить Иисуса царем, казалось бы, – самый подходящий повод для начала мессианской борьбы с силами зла. Но вместо этого Учитель скрывается от народа. А когда люди находят Его, Он говорит такие слова, что даже многие ученики не выдерживают и покидают Его. Как можно слушать эти речи? Что за чудовищная мысль – предложить Себя, Свою плоть и кровь в качестве вечной пищи миру?

– Не хотите ли и вы уйти? – обращается Иисус к Двенадцати.

– Господи, – отвечает за всех Петр, – к кому мы пойдем? Ты имеешь слова жизни вечной, и мы уверовали и познали, что Ты – Святой Божий³⁸.

Однако их веру ждет еще одно испытание. Прежде Иисус проповедовал и исцелял. Был в центре народного внимания. Все говорили о Нем. Теперь же Он превращается в бездомного скитальца, почти беглеца; Он уводит учеников в чужую, языческую землю, живет там тайно, сторонясь молвы. Вот когда можно сказать: нет, Он не Мессия, а просто неудачливый вождь, который упустил благоприятный случай и в результате потерял все…

Ученики все еще не решаются заговорить с Ним об этом. Он же, конечно, видя, что творится в их душах, хранит молчание.

Но вот они снова в пределах Израильских. Настает время сделать окончательный выбор: либо расстаться с Ним, либо сжечь все мосты и идти за Иисусом в неизвестность…

И тогда Он прерывает молчание:

– За кого почитают люди Сына Человеческого?

Он имеет в виду и толпу у Вифсаиды, и многих, кто внимал Евангелию Царства или получал исцеление. Ученикам известно, что все они видят в Нем чудотворца, пророка – но не больше.

«А вы за кого Меня почитаете?» Между собой они уже не раз называли Его Мессией, а Нафанаил еще при первой встрече сказал: «Ты Сын Божий, Ты Царь Израилев». Но тогда была пора надежд, которые теперь сильно поколеблены. Тем не менее Петр от лица всех ясно и твердо отвечает: «ТЫ МЕССИЯ, СЫН БОГА ЖИВОГО!..»