Александр Мазин – Рубеж (страница 22)
Пока Радим думал, решили за него. На вышку один за другим вскарабкались Утт Бурундук, Туки и... Ольга. С луками и полными колчанами стрел.
— Твой! Держи!
Ольга сунула Радиму лук. Парень с благодарностью принял оружие. Поднатужась, накинул тетиву. Думал, княжна сейчас спустится, но Ольга осталась на вышке.
— Княжна, может, ты в дом? — опередив Радима, предложил Туки.
— Тут побуду.
— Но здесь… — начал Туки.
Ольга так глянула снизу вверх на варяжского отрока, что тот махнул рукой и заткнулся. А княжна принялась деловито ставить тетиву на небольшой лук.
Радим не сказал ничего. Ему было приятно, что Ольга здесь. Об опасности он в это мгновение даже не думал.
Тем временем, прикрываясь большими щитами, латгалы подступили к воротам.
— Ополченцев погнали, — презрительно процедил Туки. — Трусы.
— А вот я их порадую… — пообещал Утт, натягивая лук непривычным для Радима образом: не к уху, а почти на пядь дальше.
Гул тетивы. Стрела с гранёным наконечником ушла в прозрачный воздух и через несколько мгновений ударила в живот одного из дружинников латгалов. Почти двести шагов!
Радим восхищённо охнул.
— А ну я! — азартно выкрикнул Туки.
И промахнулся.
— Ниже бери, — посоветовал Бурундук. — Мы ж на вышке, поправку делай.
И тут же выстрелил снова. Но на этот раз ни в кого не попал. Латгалы скинули со спин щиты, прикрылись.
— Утт, я тоже так хочу! — не удержался Радим.
Отрок глянул на него, покачал головой.
— Не из твоего лука, — сказал он. — Оп!
Не успел таран ударить в ворота, как воины на стене скинули на него ледяную глыбу. Она угодила по дальнему щиту, но не разбила. Свалилась в снег.
Вот теперь и Радим не сплоховал. Пятьдесят шагов — не двести. И сверху вниз он стрелять умел. Один из ополченцев опрокинулся, засучил ногами, как чёрный смешной жук на белом снегу.
Рядом прицелилась и выпустила стрелу Ольга. Радим, заглядевшись на княжну, не заметил, попала она в кого-то или нет.
А вот Туки и Утт выстрелили разом и не промахнулись.
Ещё одна глыба рухнула сверху.
Ополченцы уронили таран, бросились бежать.
— А нечего мои ворота ломать! — звонко крикнула Ольга и рассмеялась.
Но ещё ничего не закончилось.
На этот раз латгалы кинулись к воротам все разом. Целая толпа. Впереди — ополченцы, позади — дружинники.
— Трусы! — закричал Туки. — Смердами прикрылись! Бьём их, братья!
И принялся метать стрелы так быстро, что вмиг опустошил колчан.
Радим и Ольга тоже стреляли. Помедленнее, конечно. И поскольку до Довгердовых воев они дострелить не могли, то бросали стрелы в тех, кто впереди. Уже не целясь. Промахнуться по такой толпе невозможно.
И тут случилось неожиданное.
Радим даже сначала подумал: предательство. Несколько человек из крепостных смердов неожиданно попытались скинуть засов с ворот. Однако тот примёрз и не поддавался. Тогда по нему принялись лупить обухами топоров.
Варяги и нурманы стали прыгать с заборола внутрь крепости, в сугробы.
Радим подумал: сейчас они порубят предателей, но нет. Сразу четверо нурманов, взявшись, скинули засов. А потом навалились разом — и створы ворот, раскрываясь, поползли наружу.
Нурманы потекли из ворот, выстраиваясь клином. И рванули навстречу латгалам.
Маленькая кучка, раз в десять меньше числом. Казалось, этот жалкий клинышек утонет в массе бегущих латтов…
Как бы не так.
Грозный рык прокатился над заснеженной рекой. И на него отозвался пронзительный и жуткий волчий вой варягов.
Бегущие им навстречу ополченцы замедлились. Кто-то из передних бросился вбок, ломанулся испуганным лосем по сугробу. И ещё один... А потом клин вошёл в человеческую массу, раздвигая её. Радим увидел, как оторвавшийся от строя Гуннар (узнал его сначала по шлему, а потом по повадке) закрутился в самой гуще толпы — и от него будто волны пошли. Латгалы в ужасе разбегались. Вернее, пытались разбегаться, но бежать-то было особо некуда. Только в снежную целину или назад.
Назад оказалось проще.
Довгердовы дружинники, встав плотным строем в три шеренги, выставили щиты и попытались остановить своих ополченцев. Но страх перед нурманами был сильнее, чем перед своими. Уже даже не просто страх — паника!
Две сотни перепуганных ополченцев навалились на строй Довгерда и разорвали его сразу в двух местах — дружинники то ли не захотели бить своих, то ли просто не удержали беглецов. Так или иначе, когда нурманский клин достиг латгальских дружинников, в стене щитов образовались бреши. Их было уже не закрыть — через них пёрли, пытаясь спастись, ополченцы.
Однако первым до княжеской дружины добрался всё-таки Гуннар Волчья Шкура.
Издали он казался маленьким и нестрашным. Мелкой фигуркой, которая размахивала топорами, опрокидывая тех, кому не повезло оказаться поблизости. Строй врагов окончательно смешался…
И тут случилось неожиданное. Пока одни латгалы отважно бились, другие вслед за ополченцами бросились наутёк.
— Довгерд! — закричал Туки, первым сообразивший, что происходит. — Сивард! Сивард! Довгерд убегает!
Но его не услышали. В сече непросто что-то услышать. Рёв, вопли боли, грохот щитов, звон железа…
Пока нурманы и варяги бились с теми, кто не отступил, сбежавшие уже скрылись в лесу.
— Ушли! — разочарованно крикнул Туки, треснув кулаком по ограждению так, что вышка вздрогнула. — Сбежал князь латгальский!
— Пусть бежит! — воскликнула Ольга, сжимая в руках лук. — Главное, мы победили!
Глава 16 Герои уходят в небо
Да, то была победа. Славная победа. Но заплатить за неё пришлось. Четверо воев ушли за Кромку. Один — в Валхаллу, трое — в варяжский Ирий. И среди этих троих был Вуйко. Весёлый молодой варяг, который когда-то не пустил Радима на лодью. Тогда Радим был готов его убить, а теперь обиды не осталось. Только общее горе.
Ольга стояла и смотрела, как рвутся в небо языки пламени. Будто огненные кони, на которых улетают в Ирий погибшие друзья и соратники. Погребальные костры полыхали жаром так, что в воздухе серыми снежинками порхал пепел.
Радим тихонько подошёл к Ольге, молча встал рядом.
— Вуйко моим другом был, — тихо заговорила она, утирая глаза. — Вот что мне вещий камень на Дивьей горе предсказал! Трое воронов — три смерти…
На щеках княжны блестели слёзы. Радим впервые видел её плачущей. У него неожиданно перехватило горло, стало жарко в груди.
— Ольга… — прошептал он. И, кашлянув, громче: — Княжна!
Девочка повернулась, удивлённо взглянула на него.
— Ты потеряла сегодня друга, воина, защитника… Позволь мне занять его место!
Ольга пристально поглядела в лицо Радима.
Оно горело, но глаза смотрели твёрдо.
— Ты, помнится, спрашивала меня, чего я в самом деле хочу… Так вот, я хочу служить тебе, княжна! Не Харальду и не князю Плесковскому, а именно тебе.
Радим низко поклонился.