Александр Мазин – Римский Цикл (страница 283)

– Что? – Черепанов удивился. – Эпидемия? Откуда ты знаешь это слово?

– Я не лекарь. Но я ведь служу Асклепию! – с достоинством произнес жрец.

– Тогда служи как следует! – рявкнул Черепанов. – Поехали!

Совсем не таким должен был быть разговор Черепанова с патрицием-«адмиралом». Но увиденное полчаса назад мгновенно отменило все предыдущие планы. Чума! От этой болезни нет спасения. Черепанов помнил: от чумы вымирали целые города. Она не делала разницы между королями и нищими – забирала всех. При здешнем уровне медицины – никаких шансов. Единственный выход – бежать. И бежать быстро! И молиться всем доступным богам, чтобы не унести заразу с собой.

– Твой флот сейчас возвращается из Тарса, – сказал Черепанов морскому префекту. – Я нанимаю его. На три месяца. Все двадцать шесть либурн.

– У меня не двадцать шесть, а тридцать три либурны! – с достоинством возразил «адмирал». И – с гордостью: – Я сумел починить еще семь! Хотя ты и отказался мне помочь! Но ты не можешь нанять мои корабли! И приказать мне не можешь!

– Не кричи, – негромко перебил его Черепанов. – Меня призывает к себе Август. Призывает в Рим. Меня и моих людей.

– Я не могу оголить побережье! – воскликнул префект. – Ты не получишь мои корабли!

– Получу, – спокойно произнес Черепанов. – Так и быть, не тридцать три, а двадцать шесть, как планировал. Я могу взять их силой, но не сделаю этого. За каждый корабль, который способен доплыть до Рима, я заплачу тебе по пять тысяч денариев. Не позже, чем через полгода ты получишь их обратно. Причем пятьдесят тысяч денариев ты получишь прямо сейчас. Вот вексель, который тебе обменяет на золото любой банкир побережья! – Пергамент с хитрой печатью и росписью одного из самых влиятельных римских банков лег на стол перед префектом.

Тот уставился на документ, как девка из дешевого лупанария – на золотой аурей.

– Зачем ты это делаешь, совершенный муж? – спросил благородный префект с изумлением. За пять тысяч денариев можно было без проблем построить новый корабль. Но у Черепанова не было времени вкладываться в судостроение.

– А вот это тебя не касается! – отрезал Черепанов. – Мы договорись?

– Да!

– В таком случае пиши приказ своим капитанам. Как только их корабли окажутся в гавани Селевкии, в антиохийском банке Тересия тебя будут ждать остальные деньги. Вели подать мне папирус, чернила и воск!

Минут пять каждый из них занимался каллиграфией. Лично, не прибегая к помощи писцов. Потом оба скрепили написанное собственными печатями и обменялись документами.

Черепанов получил право приказывать капитанам либурн, а префект – расписку с обязательствами.

– Пообедаешь со мной? – предложил поправивший финансовые дела и потому резко подобревший патриций.

– Благодарю, но – нет, – отказался Черепанов. – Принцепс ждет.

Пировать во время чумы? Ну, уж нет! Он даже руки вином вымыл, когда покинул дом префекта.

Бежать! Забрать своих и немедленно бежать из Сирии! Как можно быстрее!

Но быстрее – не получалось.

Подготовка требовала времени.

И выиграть это время можно было лишь вовремя принятыми антиэпидеомолгическими мерами. Которые Черепанов и принял немедленно, оставив на дороге из Тира, в ближайшем мансионе, заставу из второй и третьей кентурий Клавдиева легиона.

С жесткой инструкцией: на север никого не пускать.

Просочиться мимо заставы было затруднительно: с одной стороны море, с другой – горы.

Еще одну заставу тремя днями позже Черепанов отправил на дорогу, что вела в Антиохию из Рафаны и Пальмиры. Хотелось верить, что подобными мерами удастся, если не остановить, то хотя бы придержать распространение эпидемии.

Информация об эпидемии пришла в Антиохию довольно быстро. И вызвала легкую панику среди населения. Легкую, потому что местная медицина оказалась на высоте. Необходимые меры были приняты немедленно. Во-первых, немедленно принесены щедрые жертвы богам (особо – богу-целителю Асклепию-Эскулапу), во-вторых, все общественные помещения города (включая дворец наместника) были окурены соответствующими болезнегонными благовониями. Да и дома жителей теперь буквально источали запах ладана и прочих «античумных» препаратов. Существенно выросли продажи специальных амулетов, «охранных» настоек и иных традиционных средств защиты. Жители сирийской столицы украшали себя «противочумными» татуировками и рисунками, которые должны были защитить естественные отверстия тела от проникновения болезни.

Некоторым скептикам, правда, даже эти, проверенные веками и предками, меры показались недостаточными. И они сочли необходимым покинуть город и укрыться в сельской местности, пока боги не загонят болезнь туда, откуда выпустили. В последнюю группу вошли и Корнелия с Анастасией. Под давлением мужей. Хотя Черепанов очень надеялся, что предпринятые им меры сработают, и чума до Антиохии не доберется.

Для начала он известил местных эскулапов о происшедшем в Тире. С подробным описанием симптомов. Чем черт не шутит: а вдруг у антиохийских медиков есть более мощные средства профилактики, чем возжигание благовоний и зарезанные на алтарях ягнята.

Оказалось, средства имелись. И иммуностимуляторы растительного происхождения, и специальные диеты. И термальные процедуры с аромотерапией.

Геннадий немедленно выделил часть городского бюджета на поддержку бесплатной медицины, но более полагался на карантин. Заставы на дорогах были усилены. С пытающимися проникнуть через кордоны обходились жестко: издали били стрелами. Черепанов провел небольшую лекцию для легионеров Девятого Клавдиева и теперь бойцы точно знали: по ту сторону кордона (ныне и впредь – до особого распоряжения) обитает мучительная смерть.

Гавань в Селевкии тоже была заблокирована. Все, прибывающие с юга суда (теперь уже точно было известно: чумной корабль прибыл из Африки) брались на карантин. Инструкции, данные портовой охране, были просты. На берег не пускать. Самим на борт не подниматься. Кормить за счет казны. Поднимать пищу на борт в корзинах. Корзины после использования сжигать. Срок карантина – тридцать дней. Не будет заболевших – выход на берег разрешить, или пусть следуют, куда пожелают.

– Хватит ли тридцати суток? – усомнился Коршунов. – Вдруг у этой заразы инкубационный период больше?

– Понятия не имею, – ответил Геннадий. – Медицина еще не определилась.

Ну да, антиохийские эскулапы всё еще спорили, с какой именно «демос» столкнулось несчастное население. Трудный выбор, сами понимаете: налицо лихородка – характерный симптом пандемос, и в то же время имеют место быть черного цвета опухоли, неоспоримо свидетельствовавшие о накоплении в организме неправильных жидкостей, то есть – не менее характерный симптом эпидемос. Надо отметить, что Эскулапов жрец в Тире определился быстрее. Может потому, что не имел медицинского образования, а может потому, что видел больного воочию. Антиохийские-то лекари рассуждали чисто теоретически и пересекать кордоны в разрешенном направлении не собирались. Оно конечно сказано в клятве Гиппократа, что больным время от времени следует помогать безвозмездно, однако – в разумных пределах.

– …Однако, – продолжал Черепанов, – Нам тридцати дней точно хватит, потому что через тридцать дней, Лёха, мы с тобой должны быть далеко отсюда.

Это был их первый серьезный разговор после возвращения Черепанова. До того у Геннадия просто времени не было.

– Вот как? И куда же мы с тобой пойдем? – поинтересовался Алексей.

– В Рим.

– Значит все-таки Рим… – задумчиво проговорил Коршунов. – Значит ты, Геннадий Павлович, все же надеешься, что наградят нас господа из Палатина не усекновением главы, а чем-нибудь более приятным?

– Ни на что я не надеюсь, – проворчал Черепанов. – Посулить награду, а потом спустить шкуру – это как раз в римской традиции.

– Согласен, – кивнул Алексей. – Сколько времени понадобиться Аптусу, чтобы привести Первый Парфянский в походный режим?

– Не понадобится, – сказал Черепанов. – Они остаются здесь. И Первый Парфянский, и Девятый Клавдиев…

– Стоп! – перебил его Алексей. – Мы что же, голыми и босыми в Рим отправимся? Надеешься, что Корнелия заступится за тебя перед братиком?

– Надеюсь, – кивнул Геннадий. – А чтобы надежда эта была весомой, с нами пойдет твой Первый Германский.

– Интересное предложение, – одобрил Коршунов. – Но почему только один легион, если можно взять минимум три?

– Нет! – отрезал Черепанов. – Только Первый Германский. А резоны такие: во-первых, мы идем не воевать, а договариваться. Во-вторых, забрать Парфянский и Клавдиев – значит, оголить провинцию. Тем более, Клавдиев сейчас плотно занят на остановке эпидемии. И наконец, в-третьих, подготовить за две недели такой переход для трех легионов я точно не смогу.

– А для одного – сможешь?

– Да. И попозже расскажу подробнее. Почему беру твой легион, а не мой, надо объяснять?

– А чего тут объяснять, – пожал плечами Коршунов. – Твой легион – он не только твой, но и римский. Конечно, Ингренсы за тебя глотку порвут, да и в Скорпионе я не сомневаюсь, однако младший состав в случае заварухи придется ублажать и подмазывать. А мои варвары, они лично мои. Да и золото у них и так уже при ходьбе из штанов сыплется. Только у меня, дружище, встречное предложение: на хрена нам Рим? Давай-ка двинем напрямик, через Армению, прямо в Трапезунд. А там раздобудем корабли и по родному Черному морю – домой, в Херсонес.