Александр Мазин – Римский Цикл (страница 225)
– Он мне не дружок, – проворчал Черепанов. – Думай что хочешь, но я бы на твоем месте приставил к этому хлыщу пару надежных людей.
– За кого ты меня принимаешь, Череп? – Плавт даже обиделся немного. – Конечно, я приставил к нему надежных и глазастых парней. И не двух, а побольше. Ладно, давай послушаем, что наш Август говорит. Похоже, он перестал хвалиться будущими трофеями и перешел к делу.
Преданность Максимину никогда не лишала Плавта критического взгляда на своего кумира.
«Остается надеяться, что со временем он научится держать язык за зубами», – подумал Черепанов.
Пусть даже характер фракийца смягчился после того, как легионы облачили его в пурпур, все равно он не из тех, кто способен долго терпеть критику. Даже от преданных друзей. Особенно когда все вокруг изощряются в лести…
Глава шестая Заговор
Наведенный через реку мост изогнулся дугой, но скрепленные цепями понтоны даже могучему Ренусу-Рейну не разорвать. Легионы переправлялись на варварский берег. Сейчас наступила очередь легионеров Аптуса. Первый фракийский Феррата уже укреплялся на том берегу. В принципе, на дружественной земле прикормленных Римом варваров. Но это – в принципе. Если бы сейчас нагрянули алеманны, переправившимся пришлось бы туго. Две римские биремы, стоявшие на якорях у противоположного берега, – не слишком серьезная поддержка. Но алеманнов не было. Переговоры, затеянные покойным Александром, сыграли на руку Максимину, а уехавшие ни с чем послы, скорее всего, еще не добрались до своего главного рикса или как там его называют.
Переправлялась пехота аккуратно, чтобы не повредить мост, перетаскивали легкие орудия, переводили зашоренных обозных лошадок…
Переправить на тот берег такую армию – дело не быстрое. Два дня минимум. Черепановский легион, Девятый Клавдиев, теперь уже только его (благородный легат из рода метеллов так и не соизволил вернуться из Рима), должен был переправиться последним. После мавританской конницы. А вот Максимин с утра уже был той стороне. Правда, переправлялся он не пешком, а на биреме.
– Завтра к вечеру закончим, – сказал стоявший рядом с Черепановым Маний Митрил и вздохнул. Его самого Максимин оставлял здесь, в Могонтиаке. – Завтра – оба сирийских, осдроены, мавры и твои. Завтра мы все закончим.
– Угу, – кивнул Черепанов. – Завтра.
«Или сегодня ночью», – подумал он.
– Проклятие, Ахвизра, ты всегда появляешься как призрак! – по-готски проворчал Черепанов, отрываясь от документов.
Гревтунг довольно ухмыльнулся.
– Ты слишком много читаешь, рикс, – тоже по-готски произнес он. – Скоро станешь слепым, неуклюжим и толстым, как наш либрарий.
– Не дождетесь! – буркнул Геннадий. – Что случилось?
– Магн пришел.
– Один?
– Почти. Не считая полусотни преторианцев.
«М-м-да… картина Репина „приплыли“», – подумал Черепанов.
– Ладно, зови. И позаботься, чтобы…
– Я понял, рикс. – Ахвизра стремительно развернулся и покинул комнату.
Черепанов отодвинул в сторону таблички. С этой проклятой бесконечной канцелярией и впрямь скоро ослепнешь. Может, как Аптус, скинуть всю эту бюрократию на Квестора и либрариев?
Геннадий оглядел просторную комнату, остановил взгляд на весьма фривольной фреске, на которой старина Юпитер в образе быка оплодотворял девушку Европу… м-да… сенатор Магн решил сработать на опережение. Лично… ну-ну… или он что-то пронюхал? Очень может быть. Наверняка у него тоже есть осведомители в Черепановском легионе. И эти осведомители донесли, что легионеры одиннадцатого в эту ночь спать не собираются. А сирийцы… хрен знает, на чью сторону станут сирийцы, если начнется заварушка, а вот на чьей стороне будут ветераны одиннадцатого Клавдиева – совершенно очевидно. Даже в отсутствие префекта легиона, потому что за старшего оставлен Деменций Зима, старый проверенный кореш фракийца.
Консуляр и сенатор Гай Пактумей Магн выглядел типичным римским патрицием. Щекастый, кудряво-лысоватый, нос крючком, брюхо – арбузом. Форма легата сидела на нем как седло на свинье. Вошел он не один, а в сопровождении двух преторианских трибунов, тоже патрицианских кровей, но намного моложе и молодцеватее.
– Привет тебе, префект Геннадий!
– Привет и тебе, дом Гай. Говори, что у тебя за дело, мне недосуг. – Черепанов кивнул на стопку табличек.
Это была грубость, намеренная грубость, но Магн ее проигнорировал. Подтянул кресло, уселся напротив Черепанова.
– Приличного вина здесь наверняка не сыщешь, – сказал он.
– Наверняка, – подтвердил Черепанов.
– Ничего, я принес с собой. Квинт, распорядись!
Один из трибунов приоткрыл дверь, что-то сказал.
В комнату вошел слуга, поставил на стол два серебряных кратера, сковырнул печать с амфоры, наполнил емкости.
Прежде чем слуга затворил за собой дверь, Черепанов успел заметить, что в соседнем помещении, зале для посетителей, полно преторианцев.
Сенатор пригубил, затем выплеснул немного – богам. Черепанов пачкать пол не стал. Магн удивился, но ничего не сказал. Должно быть, наслышан уже о не вполне уважительном отношении командира Одиннадцатого легиона к богам.
– Давно хотел познакомиться с тобой поближе, префект, – сказал Магн. – В Риме уже год говорят о тебе.
– Возможно. – Черепанов пожал плечами, глотнул вина. – Испанское?
– Да. Сорокалетней выдержки. Из виноградников, которые вот уже триста лет принадлежат нашей семье.
– Виноградники в Испании – это неплохо, – сказал Черепанов. – Так что говорят обо мне в Риме?
– Разное. Но те, кому я доверяю, утверждают, что с тобой можно договориться.
– И о чем мы будем говорить, сенатор? О завтрашней переправе?
– Могу я говорить прямо? – спросил проконсул.
– Разумеется, – ответил Геннадий. – Здесь только твои люди. Или ты им не доверяешь?
– Есть тайны, которые лучше не доверять никому, – сказал Магн. – Разве что очень близким родственникам или особо преданным клиентам. [293] Но тебе я доверюсь.
– Почему? – спросил Черепанов. – Я не родственник тебе и не твой клиент.
– Зато от тебя сейчас зависит судьба Рима! – с пафосом произнес сенатор. – От тебя и от меня.
– Не знаю уж почему, но когда я слышу подобное, мне всегда кажется, что от меня хотят какой-нибудь подлости, – сухо произнес Черепанов. – Говори, сенатор, или убирайся. У меня много работы. Мой легион должен быть готов к завтрашней переправе. Да и твои тоже.
– В этом уже нет необходимости! – заявил Магн.
– Да ну? – произнес Черепанов. – Думаешь, погода испортится?
– Погода тут ни при чем. Как раз сейчас преданные мне люди распутывают цепи. Когда наступит утро, понтонный мост исчезнет.
– И что дальше?
– Дальше убийца Александра получит возможность драться с германцами: то, чего он так активно добивался. А войска получат возможность избрать нового Августа. Не кровожадного дикаря, а настоящего римлянина, чью кандидатуру с радостью примут и сенат, и народ.
– Уж не тебя ли? – осведомился Черепанов.
– Ты проницателен, – одобрительно произнес сенатор. – Ты можешь многого добиться, префект Геннадий. А сейчас отвечай: ты со мной?
Краем глаза Черепанов заметил, как напряглись оба трибуна.
«Интересно, что им приказано? – подумал Черепанов. – Рубить меня в капусту или только обезвредить?»
– Извини, сенатор Гай, ничего не могу с собой поделать… – Черепанов глотнул из чаши. – Вино твое мне нравится… А ты – нет. И еще я думаю: из тебя получился бы никудышный император, так что очень хорошо, что тебе им не быть.
– Это твое твердое слово? – осведомился Магн. – Ты его не изменишь?
– Нет у меня такой привычки: слову своему изменять, – сказал Геннадий.
– Ты понимаешь, что это будет стоить тебе жизни? – спросил сенатор.
Оба префекта одновременно обнажили спаты.
– Это ты так думаешь, – сказал Черепанов. – Смотри! – Он положил на стол руки, ладонями вниз. – Видишь, что написано?
Сенатор уставился на свежие татуировки «ССС» и «LXV». Трибуны – тоже.