Александр Мазин – Последнее лето ярла Ульфа (страница 24)

— Ты великий воин, Скульд-ярл! Рад, что ты здесь!

Сильный ход.

Каковы бы ни были отношения князя-конунга и Сигурда Змееглазого, для Сутулого Рюрик оставался тем, кем он был по праву рождения. Носителем божественной крови. Инглингом. Пусть крови этой было не больше, чем пыльцы у Рюрика на сапогах, но она была. И грубая лесть подействовала. Хамить Сутулый не стал. Сообщил более-менее нейтрально:

— Я здесь как человек Сигурда Рагнарсона. Он послал меня узнать: где его драккар?

Никаких «всех убьем!». Молодец.

— Мне повезло, — усмехнулся Рюрик. — В прошлый раз его посылка была более смертоносной. — Князь потер грудь. — Она едва меня не убила.

— Я тоже умею убивать, — не удержался Скульд.

— Как и все мы, — угроза Рюрика не смутила. — Тогда на стороне Сигурда была сила, а на моей — лишь расположение богов.

— Я тоже был там, где тебя едва не прикончили, — напомнил Скульд. — И ты потерял все свои корабли. Полагаешь, это боги тебя поддержали?

— Да, — согласился Рюрик. — Боги. У меня было три корабля. Кнорр и два драккара, больший из которых был меньше меньшего из кораблей Сигурда. А кораблей тех, как ты помнишь, было восемь. И напали они так быстро, что мои люди не успели надеть брони.

Я обратил внимание: Рюрик сказал не «вы», а «они». И этим «они» элегантно так отделил Сутулого от Сигурда.

— Восемь кораблей и тысяча воинов вроде тех, кто сейчас с тобой, — продолжал Рюрик. — Нас же тогда было чуть больше двух сотен. Но мы все равно отправили на дно два драккара Сигурда! И богам это настолько понравилось, что они даровали мне жизнь!

— Почему ты так думаешь?

Я видел: Сутулый напряженно размышлял. Переваривал аргументы собеседника. Веские аргументы. Да, тот бой вроде бы выиграл Змееглазый. Но что это за выигрыш, когда ты потерял больше, чем твой враг?

— Копье Сигурда ударило мне в грудь, — напомнил Рюрик. — Знаешь ли ты хотя бы еще один случай, когда брошенное Рагнарсоном копье не пробивало цель насквозь?

— Пожалуй, нет, — признал Скульд.

— Вот почему я уверен, что боги на моей стороне, — твердо заявил Рюрик. — И это они подарили мне тот драккар. «Слейпнир пенногривый». Хорошее имя для такого корабля. Подходящее для подарка богов.

— Это драккар Сигурда, — не очень уверенно возразил Сутулый и поглядел на меня, ожидая подтверждения. Но я сказал другое:

— Помнишь, ярл, что сказали Сигурду жрецы Одина? Боги забрали «Пенногривого». Сигурд обиделся на жрецов. Не поверил. А они, похоже, правду сказали. А на «Слейпнира пенногривого» выбор пал, я думаю, из-за имени. «Слейпнир» же.

Рюрик кивнул мне благодарно.

— Один, — сказал он. — Хочешь пойти против его воли? Не страшно?

— Значит, драккар ты не отдашь, — сделал напрашивающийся вывод Скульд.

— Как можно отдать дар богов? — удивился Рюрик. — Ты бы отдал?

— Но Сигурд…

— Сигурд не смог меня победить, когда у него было вчетверо больше воинов и восемь драккаров против двух моих, — напомнил Рюрик. — Посмотри туда, — он показал на стоявшие на берегу реки шатры. — Что ты видишь?

— Твое войско. И твои корабли.

— Сегодня их побольше, чем тогда. Верно?

— Да, — признал ярл.

— И ты надеешься сделать то, с чем не справился Рагнарсон, когда был вчетверо сильнее?

Иронии в его голосе было столько, что, будь она пивом, хватило бы не на один бочонок.

— Я мог бы попробовать, — сказал Сутулый задумчиво. — Должен попробовать, верно?

Что ж, в хитрости Скульду точно не откажешь. Взял да и переложил ответственность за собственное решение на Рюрика. «Попробуй убеди меня, что я не прав».

И Рюрик не разочаровал.

— Должен? — поднял он бровь. — Кому? Сигурду Рагнарсону? А может, своим хирдманам?

— Они и его хирдманы тоже. А я — его ярл…

И опять та же вопросительная интонация. Он оценил противника. И не забыл то, что я ему говорил вчера. Даже если ему удастся разбить численно превосходящего противника, что дальше? Что останется от хирда после такой битвы? Как с теми, кто останется, возвращаться по враждебной территории? И драккары, которые придется либо сжечь, либо подарить потенциальному противнику.

А еще и богов придется учитывать. Если Один даже Сигурда Рагнарсона не поддержал, то с чего бы Одноглазому выступить на стороне какого-то ярла?

Сутулый задал вопрос…

И Рюрик опять не сплоховал.

— Здесь нет Сигурда Рагнарсона, — сказал он. — Здесь не его земля. Здесь Гардарика. Здесь я конунг. И как конунг этой земли я предлагаю тебе выбор, Скульд-ярл. Бессмысленно погибнуть в битве за то, чего ты никогда не получишь, или принять от меня богатство и славу, которую наши боги и боги этой земли даруют всем, кто сражается под моим знаменем. Решай, ярл Скульд. Судьба твоих людей и твоих потомков сегодня в твоей руке.

— О каком богатстве ты говоришь? — оживился Сутулый.

Если даже кровь можно компенсировать деньгами, то что мешает принять серебро за потерянный драккар? Хорошая добыча, часть которой можно отдать Сигурду, запросто примирит Рагнарсона с потерей одного-единственного драккара.

— Есть здесь, на юге, народ, который ест с золота и одевается в шелка, — интригующе проговорил Рюрик. — Их владения больше, чем все земли данов. Их кони лучше тех, на которых скачут франкские шевалье, и украшают уздечки драгоценными камнями…

— О каком народе ты говоришь? — облизнув губы, хрипло спросил Скульд.

— Хузары! — сказал Рюрик. — Сейчас их называют так. Но если все будет, как я задумал, очень скоро от них даже имени не останется.

Рюрик не стал благодарить меня за поддержку. Словами. Но отдарился неплохо.

Не только подогнал из Смоленска продовольствие, причем совершенно бесплатно, но и выделил десяток шатров, которых вполне хватило для тех, кто предпочел ткань небу над головой.

Неплохая компенсация за то, что нам не предложили разместиться в городе.

Я не в претензии. В конце концов, и сам Рюрик тоже квартировал не в городе, а на свежем воздухе, а пожелай я или мои парни заглянуть в Смоленск, почему бы и нет? Только не все вместе, а ограниченным контингентом.

Эту информацию донес до меня лично Рюрик.

— Мой младший брат Дир опасается, как бы его со стола не сковырнули, — с иронией сообщил Рюрик. — Уважь его, Ульф-ярл. Он тебя еще с прошлого раза побаивается.

Хорошая формулировка. Сформулировать запрет так, чтобы тот выглядел лестью, это и есть искусство дипломатии.

Интересно, что он Сутулому преподнес?

Жизнь на берегах Днепра била ключом. Еще бы. Такая толпа вооруженного народа собралась. Вооруженного и небедного. Простой люд, желавший подзаработать, тоже времени не терял. Минимум в трех местах развернулись спонтанные ярмарки, где торговали всем: от гвоздей до путан. Вояки местные и пришлые не скупились. И развлекались в традиционном стиле. Пили-ели, состязались, совокуплялись, отплясывали национальные танцы… По мне, так неплохая замена кровопролитию.

Мы с Вихорьком ничего покупать не собирались, но побродить по лагерю Рюриковых бойцов было полезно. Можно и боевой потенциал прикинуть, и со знакомыми парой слов переброситься: новостями обменяться.

— Здравия! — Мой сын махнул рукой кому-то в толпе. Потом повернулся ко мне, спросил: — Пойду поздороваюсь, отец?

— Кто там? — поинтересовался я.

— Стег Измор со своими. Помнишь такого?

Ну еще бы.

— Пойдем вместе, — решил я.

Такого человека стоит поприветствовать лично. Пусть он и отказался идти ко мне в команду, но мы все равно расстались почти по-приятельски. И чуйка говорит: не простой он человек, Стег Измор.

— Ярл!

— Стег!

— Привет, стрелок! Помню тебя, — Измор похлопал по плечу Вихорька.

— Еще бы ты меня забыл! — засмеялся тот. — Небось тех, что утер тебе нос, можно по пальцам пересчитать.