Александр Мазин – Ловцы душ (страница 43)
Подойдя к ведьме, Злоба сбросила цветок дубиной. Дубина задымилась. Выпустив ее, девочка удивленно заморгала, глядя на свои руки. В то же мгновение Деян полоснул ее мечом, целясь в правый бок. Кровь проступила на сарафане.
Славка завизжала. Ей вторила Елена.
Разрубленная Злоба рухнула на траву рядом с Рогведой и колдуном.
Перепрыгнув через девочку, Деян занес меч над ведьмой, но опоздал.
Освободившись от цветка, Рогведа вскинула голову, дыхнула и выставила вперед почерневшую руку. Деян застыл с мечом над головой. Попятившись, разбойники с криками стали удирать за ворота.
Ведьма грациозно поднялась, расправила складки сарафана, поглядела на Злобу, на почерневшую ткань на своей груди, подняла дымящуюся дубину и вдруг решительно пошла на старика, который пятился от нее на четвереньках.
Занеся дубину, Рогведа неожиданно зарычала и с силой проткнула тощую спину колдуна. Враз почернев, старик ссохся, превращаясь в головешку.
Сплюнув с презрением, ведьма развернулась к застывшему на месте Деяну. По-хозяйски положив руку ему на плечо, Рогведа высунула розовый язык, лизнула любовника в щеку и крепко ухватила его за пах:
– Почему?
Немой Деян в ужасе завращал глазами. Ведьма легко коснулась его губ пальчиком.
Деян вздрогнул, отбросил меч и, глубоко вдохнув воздух, взмолился:
– Пощади!
– Почему? – опасно улыбаясь, Рогведа лизнула его в ухо и только крепче сжала руку. – Плохо тебе было служить могущественной ведьме? Кто купил тебя, собака?
– Воевода Богумил! – скрючившись, выпалил Деян. – Пообещал взять в дружину, если вернем его дочь!
Ведьма обернулась на Славку, прижавшуюся к стене терема. Обиженно надув пухлые губы, Рогведа вновь обратилась к любовнику:
– Глупый. А ты мне нравился.
– Н-н-нет! Не-е-ет!!! – заорал Деян.
Рогведа легонько ткнула ему пальцем в лоб. Крик оборвался, Деян закатил глаза и бессильно опал как тряпичная кукла. Обняв его мертвое тело, ведьма устало опустилась на землю.
Потрясенная, Славка оттолкнулась от стены и, перешагивая трупы, медленно приблизилась к Злобе. Склонившись, Славка нежно обхватила голову девочки, взглянула в ее широко раскрытые глаза, в исказившийся рот, вспоминая, как любила Злоба шутить и радоваться жизни. Жгучая боль пронзила грудь Славки. В сердце зародился яростный огонь. Казалось, даже тело в ее руках затрепетало, а густой, душный воздух завращался вокруг них. Но вдруг ее окликнула Елена, которая подошла незаметно:
– Отпусти ее.
Все стихло. Вздрогнув, Славка зарыдала, прижимая к себе Злобу:
– Она хотела спасти Рогведу! Зачем она пошла, зачем?!
– Оставь ее! – холодно приказала Елена, сдавив Славкино плечо. – Пойдем в терем!
– Не оставлю! – перепачкавшись кровью, Славка заливала грудь Злобы слезами. – Она была так добра…
Закинув голову, Елена вдруг громко расхохоталась. Славке показалось, что она сошла с ума. В раскосых глазах Елены мелькнул недобрый огонек.
– Ох и глупая же ты, дочь воеводы! Это ты – добрая… – Елена нахмурилась и с отвращением глянула на Злобу. – Знай: это она положила тебе в кашу осколки. Она толкнула меня в крапиву…
Славка замотала головой, не желая слушать.
– Да! – грустно прибавила Елена. – Это она задушила Щуку! Я… я все видела, но не сказала…
Пряча лицо, девочка устало опустилась на землю рядом со Славкой.
– Помнишь, она любила рассказывать, что мачеха хотела дать ей новое, красивое имя? Более подходящее ей?
Выпустив Злобино тело из рук, Славка слабо и неуверенно кивнула.
– Поздно, – глядя на зарубленную Злобу, Елена покачала головой. – Старое имя уже навсегда изменило ее.
Глава IX. Выбор сделан
Рогведа пропала. Ее не было ни в тереме, ни на дворе. Служки нехотя унесли трупы и совсем не приглядывали ни за хозяйством, ни за девочками. Они не готовили им еду, не ухаживали за ними. Отчего-то враз помолодевшие да осмелевшие, служки больше не бродили безмолвными тенями по двору, незаметно перешептываясь в страхе перед ведьмой. Разговаривали они теперь громко и свободно, но почему-то не уходили.
Без Рогведы двор и терем мгновенно приходили в упадок. В этот раз все было иначе, и девочки ощущали это. Смутная тревога зарождалась в их сердцах. Ворота не отворялись вот уже несколько дней. Только псы на привязи голосили, оставаясь все такими же злющими, тем более что их никто не кормил.
Пожалев собак, Славка с Еленой однажды сунулись к ним с плошкой еды, но псы едва не разорвали девочек, и те, нервно хохоча от испуга, убежали прочь.
Только тогда одна служка, погрозив пленницам пальцем, наконец нехотя покормила несчастных собак. Нет, все же ведьму еще боялись.
Славка с Еленой гадали, не померла ли Рогведа, уж больно изранил ее тот страшный цветок колдуна, но, судя по тому, что на частоколе появилось с десяток новых человеческих черепов, ведьма просто была занята.
Девочки еще больше сдружились. Оказалось, что нелюдимая Елена на самом деле умная и добрая. Гуляя по двору, приятельницы вспоминали детство и тот нарядный терем, где когда-то жила Славка с родителями, а Елена часто бывала там с матерью. Воспоминания Елены были смутными. Девочка очень расстраивалась, что почти все забыла, попав к Рогведе. Славка старалась помочь ей воскресить что-то в памяти. С большой любовью рассказывала она о милой кормилице – матери Елены.
Елена даже припомнила интересный случай, рассказанный кормилицей. Оказывается, при рождении Славка едва не померла. Тогда решено было вызвать ведуна, чтобы спасти дочь воеводы. Тот провел с новорожденной Славкой целые сутки взаперти, обложил младенца оберегами Мокоши да пропал. Девочка быстро пошла на поправку. Слушая эту историю, Славка удивленно охала, ведь она ничего не знала об этом, а мать отчего-то не рассказывала ей.
Обе девочки знали, что теперь их держат у Рогведы не псы и не служки. Что-то такое появилось в них самих, от чего было не убежать и не скрыться в лесу. И им обеим очень хотелось узнать, что это за сила и что будет с ними дальше.
Однажды Славка даже осторожно спросила Елену, не слышит ли та жуткие голоса, не видит ли раненых людей. Елена ничего не ответила, но в ее взгляде Славка прочитала такую боль, что решила больше не расспрашивать и не расстраивать свою новую приятельницу.
Однако вскоре Елена сама заговорила об этом. Однажды она позвала Славку, и девочки спрятались ото всех в чулане. Убедившись, что их никто не может подслушать, Елена осторожно взяла Славку за тонкое запястье и повязала ей сплетенный из ниток браслет, приговаривая:
– Пусть он защитит тебя от всего. И от этих странных голосов тоже.
Славка хотела возразить, но Елена прервала ее, пояснив:
– Этот браслет повязала мне мать, когда я родилась. Она сказала, что он защитит меня от зла. Я носила его всю жизнь, и он вобрал мое тепло и силу. Теперь я хочу, чтобы ты носила его. Чтобы эти видения не мучили тебя. Пусть браслет напоминает о том, как ты была ребенком. Как ты счастливо жила в тереме. Пусть он защитит тебя, что бы ни случилось с нами дальше…
Растроганная Славка крепко обняла Елену, понимая, что вскоре с одной из них случится беда. А может, и с обеими. Не в силах больше мучиться и ждать, Славка даже хотела, чтобы это поскорее случилось.
И наконец этот день настал.
Рогведа появилась так же внезапно, как и пропала. Солнце уже скрывалось за частоколом, когда ведьма отыскала девочек и велела им идти за ней. Выглядела Рогведа скверно. Она была в лохмотьях того самого платья, обожженного цветком, нечесаная и босая, глаза у нее ввалились, а белоснежная кожа на груди покрылась струпьями. На сморщенной шее ведьмы болтались всего две восковые фигурки.
Выйдя за ворота, Рогведа через пролесок привела девочек на ту самую поляну у речки, где росла кривая потемневшая сосна, на которую они привязывали лоскутки. В полумраке дерево выглядело пугающе. Тряпиц на нем больше не было, нижние ветви были срублены, отчего сосна казалась стонущей и израненной.
Разведя костер неподалеку от дерева, ведьма усадила Славку и Елену напротив, скрестила ноги, закрыла глаза и стала раскачиваться из стороны в сторону. Из-под лохмотьев выглянули ее чумазые, тощие коленки. Отблески пламени играли на некрасивом лице ведьмы.
– Повторяйте за мной! – наконец приказала Рогведа сиплым голосом.
Славка зажмурилась и тоже стала раскачиваться. Долго держать глаза закрытыми девочке не удавалось: она боязливо озиралась, ни крадется ли к ним по темному лесу дикий зверь, не приближается ли к ней сама ведьма.
Елена же расслабилась легко, словно и не чувствовала никакой опасности. Если бы она не качалась, то Славка решила бы, что она задремала.
Время от времени ведьма подбрасывала что-то в костер. То Славке почудилось, что она вынула из-под лохмотьев кусок мяса, истекающий кровью, то какие-то травы, то целый кувшин с молоком. Пламя разгоралось все жарче, источая сильный дурманящий аромат.
Когда Славка в очередной раз неловко поежилась и открыла глаза, Рогведа гаркнула на нее, ткнув ее кривой длинной палкой:
– Сосредоточься! Ты! Нечего зыркать по сторонам! Закрой глаза – и ты УВИДИШЬ.
Вздрогнув, Славка мгновенно подчинилась. Стараясь унять дыхание, девочка замерла, хоть ей и было непонятно, чего хочет от нее ведьма и как это можно ВИДЕТЬ с закрытыми глазами.
Покачиваясь, Рогведа затянула тихую песню, да слов было не разобрать. Долго ничего больше не происходило. От непривычки сидеть, скрестив ноги и раскачиваясь, у Славки разболелась спина.