Александр Мазин – Ловцы душ (страница 30)

– С кем, с Новым Городом?

– С купцом твоим! Он же чашу серебряную из кургана тащит, а от неё за версту Кромкой несёт.

– Тебе-то что за дело? Другие разберутся.

– Другие…

Корт улыбнулся, и от его улыбки по спине Щурки пробежали мурашки. А Корт, наоборот, был счастлив: впервые после того, как его родную деревню сожгли, у него появилась чёткая, ясная цель.

– Нет, Щурка, это моё дело, – сказал он, вставая. – Эту погань нужно выжигать с земли калёным железом, иначе как с раной гнилой – всю руку отрубать придётся. Тебя с собой не зову, понимаю, дело опасное.

– Погоди, куда ты собрался? Житомир скорее всего в город пойдёт, а тебе туда из-за посадника путь заказан. Житомир с ним дружен, по крайней мере к его словам прислушивается.

– Ничего, придумаю что-нибудь.

– Ну и упрямый ты! Ладно, пошли, чего уж, всё равно нам пока по пути.

Выйдя из болот, путники, как и ожидали, не обнаружили челнока. Одному человеку с ним вполне по силам справиться, тем более идти надо было вниз по течению.

Так что Щурке с Кортом пришлось быстро смастерить незамысловатый плот, чтобы догнать купца. Это была даже не однодеревка, но главное, что на воде держалась.

Но им повезло. Едва только они вышли из мелких протоков, им повстречалась небольшая ладья, в которой плыли знакомые с Щуркой скорняки, те с радостью приняли попутчиков на борт. До нужной пристани они добрались без приключений.

– И что теперь думаешь делать? – поинтересовался Щурка, когда они с Кортом шагали по жёлтому песку пристани, стараясь не попадаться на глаза страже. Кто знает, что Житомир мог им наплести, если он тут уже побывал.

– Подождём, осмотримся. Я думаю… Я уверен, что нам повезет.

– Когда ты такое говорил?

Но Корт направился к воротам. По дороге катило несколько телег, на одной из них он заметил знакомое лицо.

– День добрый, Кандыба. Как торговля?

– Торговля хорошо, а пока руки крепкие, то и ремесло ладится. Только я что-то не припомню, кто ты такой, – ответил кожемяка. Потом он заметил Щурку, которого хорошо знал. – А, Щурка, ты уже приплыл? Хозяин твой вчера днём еще прибыл.

– О нём мы и хотели расспросить. Вспомнил уже меня, Кандыба? Как заступался за меня перед Заяром?

– А, ты тут чужак, которого посадник выгнал за плутовство.

– Ты не хуже меня знаешь, что это не так. А Рябчик у вас, наверное, до сих пор чудит да народ обманывает? Но сейчас не об этом, может встанешь, поговорить надо.

Кандыба посмотрел на Щурка, на Корта, дёрнул поводья.

– Тпрруу, стой, я сказал. Ну что у вас за дело? – спросил он, спрыгнув в дорожную пыль.

– Щурка, скажи ты.

– Житомира навь заморочила, когда мы болотный курган разорили, теперь всему городу беда грозит.

Кузнец так вытаращил глаза, что, казалось, они вот-вот выскочат из орбит.

– Ты что городишь? Ты брагой, что ли, обпился?

– Он правду говорит, кожемяка. Житомир нас собрал, чтобы курган ограбить, поэтому он втихаря все и провернул.

– Вы что мне тут скоморошничаете? Беду накликать хотите?

– Не шуми, Кандыба, – тихо произнес Корт, на них уже стали оборачиваться. – Мы как раз хотим от беды вас уберечь. Мне от тебя много не надо, только отведи меня к посаднику.

– К посаднику?!

Теперь уже с десяток человек обернулось на гневный бас Кандыбы.

– Да, к нему. Я с ним поговорю, а он уж пусть сам решает, как со мной поступить.

– Как будто я в дурной сон попал, – покачал курчавой головой кожемяка. – Мне это не чудится? Щурка, поклянись, что вы правду говорите.

– Чтобы на моих пращуров до седьмого колена и на моих внуков пагуба пала, если я хоть слово неправды сказал.

– Охо-хой, зачем я вас встретил на свою голову! А все из-за того, что спица в колесе сломалась, весь поезд остановить пришлось. Так бы вовек вас не увидел.

Корт только улыбался.

– Ладно, полезайте в телегу, стражу я знаю, авось пропустит. Воняло в телеге преизрядно, впрочем, чего ещё было ожидать от сотенного кожемяки. Но оно и к лучшему, стража точно в телеге особо копаться не будет.

– Батька, – в горницу вошёл Домовит.

– Чего тебе? – посадник как раз трапезничал, доедая сочного гуся, мягкого и нежного, не то что дичина вроде глухаря.

– Кандыба в детинец пришёл, вас требует, говорит, нужно мерку снять. С сапогами что-то не то, работа стоит.

– Как это не то? Он что себе возомнил? Я не посмотрю, что он сотенный голова, а возьму и высеку на площади, чтобы другим неповадно было!

– Так ему и передать?

– Да нет, больше мороки будет. Пусть войдет, но предупреди, чтобы это в первый и последний раз было.

– Как прикажешь, батька.

Посадник приказал служке убрать остатки еды, облизал вымазанные в жире пальцы, унизанные перстнями.

В горницу вошел Кандыба с челядью.

«Их трое, а в прошлый раз было четверо, – отметил посадник. – И все челядники лица под капюшонами спрятали».

– Здравствуй, посадник, – Корт скинул одолженный Кандыбой капюшон, – прости, что сразу не назвались, ты бы нас не принял, а дело у нас важное.

Корта тут же не убили только потому, что даже воины были ошарашены такой наглостью, ну и приказа не было. Зато двое из них сразу прикрыли телами посадника, а те двое, что дежурили у двери, наставили копья на вошедших.

– Убить их? – спросил Домовит.

– Подожди, – посадник при всех чертах его характера был человек умный и любопытный, может поэтому он сидел так высоко. – Я даже не буду приказывать отрубить тебе, чужаку, голову. Неподалёку, на капище старых богов, мишка на цепи сидит, вот перед ним ты и поскоморошничаешь. Мне другое интересно, вы-то как здесь оказались? Кандыба, я отца твоего знал, за ним такого никогда не водилось. А ты, Щурка, что творишь? Хозяин твой давеча ко мне приходил, мы о делах переговорили, даже ряд договорились заключить.

– Он был здесь? О чём вы с ним говорили? Он вам ничего не дарил? – не выдержал Корт.

– Нишкни, – гридень толкнул его в поясницу древком копья.

– Навь в городе, – виновато сказал кожемяка.

– Что? Ну-ка, повтори?

– Посадник, ты слышал, что люди говорят о болотном кургане – том, что в трёх поприщах отсюда на полночь? – спросил Щурка.

– Ну, и что с курганом? – посадник аж привстал со своего кресла.

– Мы его разорили и навь оттуда выпустили, Житомир теперь в её власти. Надо что-то делать.

– Если ты с навью не сладишь, я вече буду созывать! – громогласно заявил Кандыба и упрямо помотал головой.

– Да вы ошалели все! – рассвирепел посадник. – Да я вас высечь прикажу!

– Секи, только народ этим не обманешь, все знают, как ты суд вершишь, – не унимался кожемяка.

– Ах, вот ты как заговорил! Чересчур сильным себя возомнил, – посадник вдруг успокоился и заговорил мягким размеренным тоном.

– А тут долго из окна лететь? – неожиданно спросил Корт, и все на него уставились.

– Хочешь узнать?