Александр Мазин – Ловцы душ (страница 25)
В конце концов, отряхивая с бороды водоросли, Ступка добрался до берега, протянул руку Корту. Один за другим ватажники стали подниматься на вершину кургана. Немного посидели, переводя дух и привыкая к новому месту.
Корт припомнил, что однажды в детстве уже испытывал похожее чувство. Рядом с его деревней на обрывистом берегу росло, нависая над рекой, раскидистое дерево. Его макушка наклонялась так низко, что по стволу можно было ходить. Вот только все были уверены, что залезть на вершину невозможно, но Корт как-то умудрился. Ему было очень страшно, но одновременно и очень здорово… пока обратно слезать не пришлось.
– Что ж, посидели и хватит, теперь к делу приступим, – сказал Житомир, хлопнув по коленям. – Наклоните головы.
– Зачем это? – охотник подозрительно посмотрел на купца.
– Головы вам пеплом посыплю и заговор нужный скажу.
– Я обойдусь, – Корт отошёл в сторону, отвернулся и не глядел, как Житомир творит своё дело. Осмотрелся: ели стояли неподвижной стеной, укрывая курган от всего остального мира. Здесь в самом деле по-другому пахло, не так сильно веяло затхлостью, а звуки из топи и вовсе не долетали.
«Подлинный детинец», – пришло Корту на ум.
– Охотник, – окликнул северянин, – так и будешь стоять?
Он кинул деревянную лопату, Корт поймал её на лету. Ступка и Третьяк уже рыхлили землю мотыгами.
– А ты не так прост, охотник, – сказал ему Свей, когда они принялись вскапывать и отбрасывать рыхлую землю в озеро. – Поначалу я думал, ты просто олух деревенский, но сейчас понял, что в тебе есть стержень.
– Зачем ты мне это говоришь?
– Пойдёшь ко мне в хирд, когда закончим тут всё?
– У тебя есть хирд? Я что-то не заметил.
– Ты не понял, у меня будет хирд!
– Откуда у тебя возьмётся хирд? Ты же сказал, что серебро тебе без надобности. Может, мое серебро тебе понадобилось? – Корт усмехнулся, давая понять, что шутит. Свей усмехнулся в ответ.
– Ты не понимаешь. Никто из вас этого не знает, а я знаю. Там, – толстый палец с грязным ногтем указал на вырытую яму, – покоится сила. Истинная сила, с которой мне не нужно будет серебро. С ней я стану самым великим ярлом, а может, даже конунгом. И тогда мне понадобятся люди, которых я буду наделять из своих рук оружием, городами и золотом. И я приглашаю всех, слышите, всех, под свою руку. Даже тебя, купец, такие как ты мне пригодятся.
В другой ситуации Корт посмеялся бы над словами этого одиночки, с одной секирой за поясом, но сейчас ему было не смешно, а скорее любопытно.
Вдруг лопата громко стукнула обо что-то.
– Кажись, до каркаса дошли!
Железные мотыги застучали о деревянный настил. Корт и Свей быстро очистили отрезок деревянной крыши.
– Кто не хочет вниз провалиться, отойдите, – северянин поплевал на ладони и, размахнувшись, рубанул по брёвнам.
Свей в одиночку прорубил клин в деревянном каркасе вплотную к земле, а потом сделал то же самое с другой стороны площадки.
– Ну всё, сейчас провалится. Охотник, иди сюда, ты тяжелее всех.
Третьяк хихикнул: ведь Житомир был чуть ли не на полголовы выше Корта и на пол-ладони шире в плечах. Но Корт послушался, не нанимателю же первым спускаться в древний курган.
Охотник и северянин обхватили друг друга за плечи, будто собрались бороться.
– Не страшно тебе, словенин? Сейчас мы можем сразиться с тем, кто покоится там, внизу.
– Если бы я умел бояться, то и на твою рожу не смог бы смотреть.
Свей засмеялся:
– На третий счёт: раз, два…
Северянин и охотник вместе подпрыгнули и ухнули по настилу. Дерево жалобно хрустнуло, брёвна проломились, почти без сопротивления впуская ватажников внутрь. В чёрную глубину кургана.
Корт слегка подпрыгнул вверх от удара по поверхности, его придержал Свей и тут же расцепил хватку, скрывшись в темноте и пыли. Охотник закашлялся.
– Ты там как? – закричал сверху Щурка.
– Жив… кхм… кидай сюда факел.
Сверху послышались удары кресала, и почти сразу в руки упал факел. От огня сразу затрещала, съёживаясь, паутина. Корт поводил факелом, очищая место, и осмотрелся. Не так страшно пока.
Взгляду открылась тесная, пыльная камора, в которой ходить приходилось согнувшись, с потолка свисали корни растений и ошмётки паутины, облепленной пылью. Тут царил густой запах сырой земли, но сохранился и какой-то странный аромат, отдающий чем-то вроде благовония.
Корт подошёл к боковой стене, где на полках стояли и лежали разные сосуды, провёл ладонью по слою патины: видать, медь или бронза.
– Свей, ты где, послушай… да чтоб тебя!
Корт отшатнулся: он только сейчас заметил каменное ложе, на котором лежал ярл и не думал вставать. Это был скелет, облачённый в кольчугу. Голый череп покоился в скосившемся на бок шлеме, разинутая челюсть смотрела в потолок, будто замерла в крике. Возле берцовых костей лежали ножны с мечом – рука как будто тянулась к ним, но в последний момент ее остановили.
– Поднеси сюда факел, – попросил Свей.
Корт прошёл в дальний конец каморы, которая оказалась сильно вытянутой, где заметил широкий пень и деревянный столб. На пне стояла огромная чаша, в которой уместились бы три мужские головы. Настоящая братина для княжьей дружины: она была полностью посеребрённая, а то и целиком состоящая из серебра, её опутывали тонкие полосы светлого металла. Похоже, золота! Должно быть, эти удивительные украшения изображали виноградные лозы – так решил Корт, хотя на самом деле винограда он никогда не видел, но слышал о нем.
Но главное, что чаша эта была битком, даже с горочкой, набита серебром. Имелись тут и арабские дирхемы, и скрученные в комок витые гривны, и просто рубленые бруски серебра. Настоящее богатство!
– Не туда смотришь, – одёрнул его северянин.
Сам он взирал на столб с воткнутой в него секирой. Столб был густо обмазан чем-то чёрным, то ли сажей, то ли маслом. Секира – подлинная северная, с «бородой», была вбита в него до самого выреза. Свей смотрел на неё алчно и жадно, как на любимую невесту, лежащую без одежды на ложе, раскинув ножки. Тем не менее, он оттягивал момент прикосновения, наслаждаясь самим ее видом.
– Ты нашёл то, что искал? – спросил у него Корт.
– О да, – ответил тот, перейдя на северный язык, видимо, от волнения забыв словенский.
Он поплевал на ладони и схватился за рукоять. Секира сидела крепко, а столб был так глубоко врыт, что даже не шелохнулся от попыток её выдернуть. Свей враскачку попытался расшатать секиру, двигая ею вверх-вниз, но у него не очень получалось.
Корт, глядя на эти потуги, протянул руку к чаше, но, почти дотронувшись до нее, отдёрнул, даже отступил на два шага. Он снова испытал приступ тошноты, как тогда, когда Житомир творил свой заговор, а сейчас ещё и в висках застучало.
Он замер, пытаясь справиться с болью, когда за спиной бабахнуло!
– Уйди, тварь!
Охотник развернулся, выхватывая секиру, и… тьфу, волчья сыть! Третьяк.
– Ты чего, Корт? – взвизгнул отрок, пятясь.
– Ничего, предупреждать надо, прежде чем сигать. Чего сюда полез?
– Житомир приказал узнать, как вы тут. Что тут творится?
– Нормально всё, навь не встретили. Видишь, вон кубки, забирай их и тащи наверх.
– А Свей что делает?
– Что надо! – отрезал Корт, решив, что пусть кто-нибудь другой эту чашу вытаскивает. – Оглох, что ли? Бери котомку, забирай все с полок.
Корт потеснился, давая юноше пройти, и нечаянно наступил на какого-то крупного жука. Тот аж пискнул, раздался треск сломанного панциря, под подошвой сразу стало скользко. Охотник поморщился, ругнулся про себя, отступил ещё на шаг и опять наступил на что-то. Снова влажно хрустнуло, нога слегка заскользила на мокром. Да сколько их тут!
Охотник, боясь поверить своей догадке, ещё раз переставил ногу, снова что-то затрещало под его стопой. Тогда он опустил факел и наклонился.
Под ногами у него копошился живой ковёр из мерзких отвратительных существ. Пол могильной ямы кишел пауками, жуками, тараканами. Они пищали, щёлкали, собирались в кучи, непрестанно шевелились, как поверхность пруда в ветреную погоду.
Корт сдвинул факел чуть вперёд: из щелей внизу каморы нескончаемым потоком лезли и лезли насекомые. У него зачесались голени, он опустил голову: пауки и жуки без страха ползли прямо по его обмоткам.
– А-а-а…
Корт сам не помнил, как выскочил из кургана. Миг – и он уже стоит наверху, а дыра в земле вспухает чёрным и лопается тысячами мерзких существ, которые живым потоком заливают курган и ползут к нему. Корт медленно отступал.
«Не может быть, не может быть, так не бывает», – крутилось у него в голове.
– Снимите их с меня!!!
С диким криком из кургана выскочил Третьяк и бросился в озеро.