Александр Мазин – Игры Валхаллы (страница 4)

— Можно. Например, Игра не одобряет прямые воздействия в Игровых Зонах выше 1+ от уровня самой Зоны, а за 3+ карает безотлагательно, как твоего приятеля Кожина. Поэтому игроку уже третьего уровня в первом делать нечего, а еще точнее, его там за любую ерунду могут серьезно наказать. А уж четвертому в Зоне первого уровня вообще прямой запрет на любое активное участие. Да, иногда там появляются игроки и повыше, но в ход Игры не вмешиваются никогда. Единственное исключение: ментальное воздействие. Можно, например, легонечко подтолкнуть игрока к тому или иному выбору. Но этот выбор обязательно должен быть частью вероятностного веера.

— А можно…

— Пример? — уточнил Илья. — Можно. На столе лежит два яблока. Ты решаешь, какое именно съесть первым: правое или левое. А мне нужно, чтобы ты начал с левого, потому что я, допустим, знаю, что ты успеешь съесть только одно.

— То есть если Вы со своим четвертым войдете в Мидгард первого, то…

— Именно. Я даже не могу позволить себя убить, потому что это тоже скажется на ходе Игры.

Санек покивал… А потом вдруг вспомнил: берсерк!

— Но я сам видел! — воскликнул он.

— Что ты видел? — заинтересовался Илья.

— Берсерк вошел в Зону первого уровня. Четвертый. Без маскировки. Активно вмешался. Убивал! И ничего! — Санек с торжеством поглядел на эксперта.

— А, ты об этом… — Илья был, кажется, разочарован. — Во-первых, он лишен статуса. Следовательно, его четвертый уровень — это его прошлое достижение. Игра его вообще его оценить не может. Поэтому он и не может заходить в Игровые Зоны. Только вместе с новичками, по договору, который дает Берсерку хоть какой-то условный статус. А когда он оказывается в Игровой Зоне, Игра, естественно, пытается его уровень установить. И делает это на основании его действий. Мозг у него — еле-еле на первый уровень. Хотя он никогда интеллектом не отличался. Бандит и есть бандит, — Илья покачал головой. — Зато физические данные ему оставили прежние и пару встроенных артефактов. Полагаю: не по доброте, а чтоб сразу не пришибли. Ног Берсерк оттоптал немало. И не только ног. И вот такой странный персонаж начинает чудить в Зоне первого уровня. А не чудить он не может, потому что лишить статуса невозможно, не поковырявшись как следует в голове. Что, естественно, тоже ума ему не прибавило. Его и так было небогато, а тут вообще одна извилина осталась. Вот ею он и действует. Раз за разом. С одинаковым результатом. Долго он пробыл в Игре?

— Вообще-то нет, — ответил Санек. — Убил нескольких хирдманов, потом схватился с ярлом и на этом все.

— Так и должно быть. Игра дала ему возможность недолго порезвиться, но как только он попытался значимо повлиять на ход Игры, покусившись на ключевого персонажа, тут то его и выкинули. Не наказали, потому что все встроенные артефакты у него пассивные, а крушил он хирдманов обычным мечом, то порушить тьюториал неопределенной функции Игра позволить не может.

Однако со мной, например, никакой неясности не будет. Мой статус явен. Так же, как явен был статус артефакта, который неосознанно использовал твой друг Кожин.Не активируй он артефакт четвертого уровня, отыграл бы спокойно свою игру. Или не отыграл и вернулся без статуса. Игра не наказывает за возможность. Только за саом действие. Есть активное вмешательство четвертого уровня — есть воздаяние. А на нет и суда нет. В прямом смысле.

Санек помрачнел. Даже лазанья вкус потеряла. Если бы Серега не применил артефакт, их бы убили. Фактически, друг их спас. Ценой собственной жизни.

— Ты ешь, — сказал Илья. — На твоем уровне прошлое необратимо.

— Как будто оно вообще обратимо, — буркнул Санек.

— Не настолько, но определенная возможность имеется.

— То есть?

— Сам скажи, — усмехнулся эксперт. — Ты ведь был четвертым.

Санек пожал плечами. Он плохо помнил этот момент своей биографии.

— Формально, — сказал эксперт, — твой штурмовик не должны были даже подпустить к нулевому уровню. Но — особые условия. Неустойчивая система. Теоретически она должна была схлопнуться вместе с вами. Это как вальс на столе станцевать во время землетрясения, причем этаже этак на пятом. Однако ИИ твоего штурмовика сам тройка. Он знал, что шанс выжить был, причем именно у тебя.

— Почему?

— Потому что ты химера, Александр. Слышал, наверное, что химеры везучие? Но везение — это не мистика. Это конкретная способность организации событий. Попросту говоря, ты самую ничтожную вероятность можешь превратить в реальность. То есть дом рухнет, от этого уже никуда не деться, но когда это случится, на здоровенной куче кирпичей будет стоять стол, на котором ты со своей подружкой будете продолжать вальсировать.

— Звучит заманчиво, — пробормотал Санек.

Это объяснение ему нравилось больше, чем — «ты везунчик». Как-то более… по-научному.

— Но если я, двойка, оказался в нулевом мире, то Вы же сами сказали: ничего критичного в этом нет? Один плюс же допускается в принципе, если ничего серьезно не ломать?

— Допускается даже больше, — сказал Илья. — Если бы ты там ходил под маскировкой…

— Я так и ходил!

Эксперт его возглас проигнорировал:

— … И ничего не ломал, а главное, дал бы команду своему штурмовику соблюсти маскировку…

— Я не знал. Да и не смог бы. Я же двойка!

— Так и есть. Ты не знал. И не мог. А он знал, мог, но не хотел.

— Как это — не хотел? — изумился Санек. — Что значит: не хотел? Он же ИИ. Откуда у него собственные желания?

Илья хмыкнул. Динозаврик на его руки постучал себя лапкой по рогатому лбу.

— Оттуда, Александр, что любая высокоразвитая система должна иметь не только внешний, но и внутренний посыл для действий. У всего разумного или условно разумного есть базовые установки, которые надо реализовывать. Эти «надо» и есть желания. Базовая установка любого серьезного ИИ — потребность в пилоте. А для таких, как твой, в приоритете еще и личностная привязка. Есть установка, есть подходящий кандидат, то есть ты. Всего-то и требуется: развить тебя до тройки. А это значит: сунуть тебя в Зону третьего уровня. Но рассчитывать на то, что ты не сдохнешь, а поднимешься, даже с поправкой на везучесть химеры, это для ИИ — за пределами возможного. Да и не попасть ему туда без пилота с нужным допуском. И тогда твой ИИ… — Илья сделал паузу.

Санек превратился в слух.

— … Он нашел выход. Сумел такую Зону создать. Причем не настоящую третью Зону, а ее свежевылупившийся, а значит значительно менее опасный для тебя вариант, — Илья вновь умолк, но через полминуты продолжил: — Помнишь, я сказал: земля, где поднят русский флаг, становится Россией? Твой штурмовик поступил аналогично. Решил стать флагом. Штурмовик-перехватчик третьего уровня одним своим открытым присутствием может поднять нейтральный нестабильный мир до собственного третьего уровня. Но может, не значит будет. Флаг в землю надо воткнуть. И ты, парень, идеальный втыкатель. Химера. Ходячая, вернее в данном случае — летающая переменная. И когда этот умник скинул тебя прямо в кипящий суп нестабильности, ты, часть Игры, стал частью этой нестабильности. И сама земля стала частью Игры. А уровень Игровой Зоны был выставлен по максимально развитому элементу, то есть по твоему штурмовику. При том, что это была лишь формальная установка. Мгновенно превратить нейтральный мир в тройку невозможно. Однако процесс был запущен, а искусственный разум твоего космического транспорта добился своей цели: пихнул перспективную пешку в нужном направлении, чтобы она прошла в ферзи.

— Прошла, но ферзем не стала, — проворчал Санек.

— Это как сказать, — улыбнулся эксперт. — Ты же разок аж четвертого уровня воздействие отработал. Правда не совсем сам, а с помощью моего артефакта, но первичную задачу твой хитроумный синтетический кукловод исполнил: создал привязку. Теперь у него появился собственный пилот. А что этот пилот не смог сохранить уровень это уже не так критично. Хочешь знать, почему это произошло?

— Естественно, хочу!

— Потому что Зона эта — свежачок. Там как раз вовсю шел процесс маркировки местных жителей по игровым параметрам, а техногенных приблуд в игровые артефакты. Причем раздельно. А твое достижение четвертого уровня, оно ведь не столько твое, сколько его, — Илья похлопал Санька по левой руке. — Ему оно и зачлось, образно говоря. Более того, наш артефакт, который был просто третьего уровня, не только поднялся на уровень, он включил в себя часть того процесса изменений, который его, собственно, и изменил. То есть он тоже стал переменной функций. Сам.

— Получается, я мог стать третьим, но не стал, потому что вместо меня по уровню поднялся мой артефакт? — уточнил Санек.

— Не совсем точно, но близко, — кивнул Илья. — Но я бы на твоем месте не расстраивался. Во-первых, без него ты бы не выжил, а во-вторых, уровень ты рано или поздно поднимешь, а вот такая уникальная приблуда — это джекпот. Он уже сейчас способен адекватно блокировать любое ментальное воздействие вплоть до четвертого уровня. Поэтому даже на четвертом уровне влезть в твою голову могу только я, да и то только потому, что это мой артефакт. Но даже я не могу на тебя активно воздействовать, ведь уровень у нас с ним одинаковый. А еще, насколько я вижу, мой подарок дополнительно активировал сразу две базовые функции, одна из которых — зеркальный фокусирующий щит, а я такого даже не видел, только слышал. И говорили тогда не о простом игроке, а о целом региональном координаторе.