Александр Мазин – Геном доминатора (страница 13)
— Тогда прочь с дороги! — заявила Седьмая. И, вниз: — Влас, трогай. Я открываю ворота.
— Нельзя! — истерически выкрикнул десятник, тыча пальцем в сенсор на рукаве.
Но, естественно, не смог перебить приоритет Седьмой. Ворота остались открытыми
«Пион» тронулся.
— Ты не станешь стрелять в меня, — крикнула сверху Седьмая.
В последнем она не сомневалась. Запрет на причинение вреда носителям чистого генома был абсолютным приоритетом среди прочих абсолютов. Имелась, правда, лазейка. Которая звучала как «не допустить, чтобы вследствие бездействия гражданина носителю был причинен более серьезный вред…»
Но не тот случай.
Седьмой хотелось надеяться, что конфликт директив не разрушит мозг десятника.
«Пион» пересек линию периметра и вышел на защитную полосу. Здесь заканчивались силовые линии и чтобы боевой мобиль мог продолжать движение, Влас подключил автономку. Заревели, ударив по барабанным перепонкам, нагнетатели воздушной подушки. Теперь подпитка двигательных и иных систем машины шла от реактора «Пиона».
Седьмая соскользнула вниз раньше, чем к вою нагнетателей прибавился рев запущенной турбины реактивного двигателя. Люк захлопнулся, отрезая драконий рык движка.
— Куда? — спросил Влас.
— Пока прямо по дороге, — сказала Седьмая, устраиваясь в кресле. — Дальше — наблюдаем.
«Пион» заскользил над остатками трассы, когда-то соединявшей Брянск 3Д с Брянском 1. До Распада между городами было чуть больше сорока километров. Пять минут полета или пятнадцать — наземным транспортом и ты в столице территории. Теперь это сорок километров диких джунглей, полных мутировавшей флоры и фауны. Автохтонной флоры и фауны.
Но это пустяки в сравнении с главным врагом всех уцелевших — потомков деструктивной части выжившего человечества, мутов разумных.
Так «Пион» прошел по дороге заданные десять километров. Двигались с умеренной скоростью. Препятствий хватало. Иногда даже приходилось подниматься на пару метров, чтобы перепрыгнуть через упавший ствол или корень, хотя в большинстве случаев хватало металлического отвала, прикрывающего передний край «юбки». Многочисленные трещины и вспучивания для мобиля на воздушной подушке помехой не были.
Последние десять минут Седьмая изучала прилегающий ландшафт, сравнивая его с сохраненными спутниковыми данным. Она искала нужное ответвление.
И нашла. Заброшенный проселок, ведущий к заброшенной промзоне в двух километрах от дороги.
Взяв управление на нужном повороте, Седьмая повела «Пиона» в лес.
У мобиля на воздушной подушке есть один минус, но минус существенный: скрытность нулевая. Ревет маршевая турбина, воют нагнетатели, во все стороны летят комья земли, пыль, растительный мусор или брызги грязи, если мобиль идет, например, над болотом. Есть в этом, конечно и плюс: автохтонная фауна разбегается в ужасе. Но, к сожалению, разумных мутов шумом не напугать. Любой несогласованный транспорт за пределами периметра для них — добыча.
Оставалось надеяться, что в пределах нескольких километров нет ни очагов, ни Гнезд. Ну а если есть… Седьмая хищно улыбнулась.
К сожалению, о том, как драться с мутами она знала только из виртуальных игрушек. И понятия не имела о том, как в действительности обстоят дела. Собственно, в городе вообще никто об этом не знал. Свидетелей собственной силы шаманы мутов не оставляли.
Промзона. Заброшенный завод и вымерший поселок рядом. Руины домов прятались под разросшимися садовыми деревьями. Мутировавшими, естественно. С покинутыми садами конкурировали вымахавшие в три человеческих роста сорняки. Они же пробивались сквозь трещины в бетонке, которая вела к заводским воротам.
Внутри, за забором с остатками ржавой колючки поверху, растительности было поменьше. И строения уцелели. Именно на это Седьмая и рассчитывала.
«Пион» завели в один из цехов.
Седьмая запустила сканирование местности. Биоформ размером с человека и более не обнаружилось. Зато на местном складе нашлось несколько единиц готовой продукции в транспортных контейнерах.
— Нам повезло! — радостно пискнула Неженка. И тут же поправилась: — Мне повезло! Я пошла. Открывай люк!
— Не торопись, — проворчала Седьмая. — Успеешь набегаться.
Повезло. Как же. Это она, выбирая убежище, учла потребности приближавшейся к трансформе подруге. И тип трансформы для нее тоже выбрала она. С учетом нынешних событий. Но Неженке следует думать, что это ее собственное решение.
— Мне нужны металлы! — пискнула киноид. — Для трансформы! Что бы они тут не выпускали…
— Малые орбитальные спутники, — сообщила Седьмая. — Их оболочки наверняка уже сожрал кислород. Они же для экспуатации в космосе, а не в атмосфере.
— Я не собираюсь их запускать! — перебила подругу уже Неженка. — Не тупи, Женька! Иридий в порошке я взяла в Медцентре, но нужны и другие. Палладий, титан, вольфрам… Наноботы, Женька, из биоматериалов не соберутся! И броня тоже.
— Значит, ты решила? — задала риторический вопрос Седьмая.
— А какой у меня выбор? — вздохнула киноид.
— Тоже верно, — согласилась Седьмая. — Сочувствую, подруга!
— Пустое, — оскалилась киноид. — Погладь меня, Женька, скоро я уже не буду такой милой.
— Для меня ты будешь милой всегда, — заверила Седьмая, открывая кормовой люк.
Киноид выскользнула наружу. За ней — Влас, потом сама седьмая, последним — медик.
Крышка люка вернулась на место.
«Какой он пыльный», — подумала Седьмая о «Пионе».
— Влас, протри оптику, — велела она и отправилась вслед за Неженкой.
Гудящие винтами дроны — за ней. Здесь, вне города, не было питающего поля и защитники работали от батарей. Однако в случае нужды их нетрудно подзарядить от силовой установки «Пиона».
Три из четырех контейнеров на складе оказались раскурочены, а внутренности изделий выпотрошены. С четвертого сняли только оптику и блок солнечных батарей с аккумулятором, остальное не тронули.
— Я его забираю! — заявила киноид. — Помогай. В зубах мне его не унести.
Седьмая взялась за скобу. Тяжеловат. Килограммов восемьдесят. Разве что волоком…
— Слабачка! — пискнула Неженка. — Так и я могу!
Ухватила зубами вторую скобу, и они вдвоем быстренько отнесли спутник к «Пиону».
— Дальше ты сама, — продолжала командовать Неженка. — У меня лапки.
— Лапки! — фыркнула Седьмая.
Полезла в мобиль за инструментами, прикидывая, какие потребуются…
И увидела в багажном отсеке самые универсальные: два ремонтных бота.
«Мне стоило изучить текущую комплектацию», — подумала она, активируя оба и один тут же передала в управление киноиду.
А второй пусть займется профилактикой. В бою они не были, но мало ли…
Пшикнул импульс с дрона. На бетонном полу забилась в судорогах серая зверушка. Вторая, прыгнувшая на Власа, была на лету перехвачена Неженкой, придавлена к бетону и тоже отчаянно билась, лязгая зубами, в тщетных попытках дотянуться до врага. Тщетно. Даже не прошедшая трансформу киноид весила за сотню килограммов. Челюсти, вооруженные сверхпрочными семисантиметровыми клыками сжались сильнее, раздался хруст и зверушка обмякла.
— Обед, — сообщила Неженка. — Мой. И ваш, если захотите отведать мутантной зайчатины.
— А мы сами от нее не мутируем? — с опаской поинтересовался десятник.
— Это автохтон, — ответила Седьмая. — Вряд ли в нем имеются модификаторы ДНК.
— А его собственные? Не вредные, нет?
— Если бы ДНК мяса, которые едят люди, меняло их геном, вы бы давно превратились в баранов, — пренебрежительно бросила Неженка. — Хотя… Может на кого-то и подействовало. На умственные способности.
— Девочка с собачкой, — пробормотал медик, распечатывая упаковку с пайками и передавая один Власу. — Моя дочка и та выглядит постарше. Уверен, что мы с ними не сдохнем, солдат?
— Может и сдохнем, — Десятник вскрыл банку и поставил на колено, ожидая пока закончится саморазогрев. — А может и нет. Эта девочка, чел, только выглядит девочкой. Чистая линия. Она знает в сто раз больше нас с тобой, а думает в десять раз быстрее.
— Что-то я сомневаюсь…
— А ты хоть раз был за периметром? — спросил десятник.
— В том-то и дело, что был, — сказал медик. — Восемь раз. На обмене с мутами. И каждый раз они будто из-под земли вырастали, хотя мы шли с конвоем из шести машин.
— Грибы тоже из-под земли растут, — десятник подцепил ножом пласт питательной массы и отправил в рот. — Что не мешает нам их есть. Как чувствовал. С грибами пайка.
— А пахнет свининой, — проворчал медик. — Никому нельзя верить. Даже себе.