Александр Мазин – Архонт Росский (страница 22)

– Ну так пойдем и спросим! – заявил Фрёлаф, поднимаясь. – Спасибо тебе, княжич Вартислав, за угощение щедрое! Мы тебя услышали. Дальше – сами.

Глава 12

Пришла беда, разгружай корабли

– Значит, зверем меня считаешь? – вполне добродушно поинтересовался Олег.

Сергей выразил удивление. Молча.

Олег прислал за Сергеем отрока. Пригласил к завтраку. Вежливо.

Завтрак у князя – это мероприятие. Застолье.

Не в этот раз. Олег в шатре был один. Если не считать самого завтрака. Даже Ангвлада не было. А ведь Безъязыкий в походе постоянно рядом с князем. Это удивило. Но не меньше того, что великий князь продолжал жить в шатре. На взгляд Сергея, в доме куда удобнее. А домов хватало, причем таких, каких ни у одного князя на севере не было. По уровню удобств точно.

– Ты вчера сказал: ромеи со зверьми переговоров вести не будут, – напомнил Олег.

– И не только ромеи, – уточнил Сергей. – Со зверьми не договариваются. Их убивают, укрощают или прикармливают.

– Или боятся, – так же благодушно добавил великий князь. – Ты ешь, Варт, не стесняйся.

– Благодарю, позавтракал. Хочешь, княже, чтобы тебя боялись?

– Враги? Кто ж не хочет, чтоб его все враги боялись?

– Я, – сказал Сергей.

Вино у великого князя – так себе, угощения простые, походные. Но обстановка уютная. Просторный шатер оборудован на высшем уровне. Роскошь в каждой занавеске. Судя по письменам – хузарской работы походное жилище. А вот подушки – здешние. С вышитыми на шелке мирными сельскохозяйственным сценками. Хотя сама по себе манера византийской вышивки ни о чем не говорит. Могли и рабы постараться. Однако шатер точно хузарский, а они людей не изображают.

– Поясни, – попросил Олег. – Прошу.

Как-то он подозрительно мягок этим утром. Девку ему, что ли, особо качественную вчера в постель положили?

– Есть враги, которые на твое зарятся, – сказал Сергей. – Как печенеги, к примеру. Таким мало силу показать, надо клыки вышибить. А для этого иной раз можно и кусок мяса в стаю бросить, чтоб меж собой разодрались. А есть враги, которые на самом деле и не враги. Просто так вышло, что раздор случился. И от этого раздора всем плохо: и потери людские, и убыток.

– И какой же мне убыток от того, что я капище христианское сожгу? – осведомился Олег. – Все ценное мои дружинники оттуда вынесли. А что со жрецами позабавились, так и от этого убытка нет. Они ж не умеют ничего, только богу своему на меня жаловаться.

Нет, с этой стороны его разбойничью идеологию не пробьешь, понял Сергей. И зашел с другой стороны:

– Ты зачем нас сюда привел, княже? Только не говори, что за славой, это я уже слышал.

Олег, похоже, как раз это и собирался сказать, потому проглотил заготовленную фразу и ответил только через десяток секунд. Вернее, спросил:

– А сам ты здесь зачем?

– И за славой тоже. – Сергей откинулся на подушки. Надоело сидеть с прямой спиной. – Я – молодой. Это у тебя славы уже столько, что не разгрести, а мне пригодится. Да и что есть настоящая слава?

– К чему ты клонишь, княжич? – благодушно поинтересовался Олег.

– К тому, что слава – это когда люди твои из всякого похода с богатой добычей домой возвращаются. Всегда. Из всякого похода!

– Тут соглашусь, – кивнул великий князь. – И что?

– А то, что самое важное в том, что я сказал, не слова «живые» и «добыча», а «всегда». А с ромеями так не выйдет. Раз, другой, а потом тебя перехватят в море огненосные дромоны. Или те же печенеги – по пути домой. Или булгары. Или угры. С такими, как мы, ромеи сами редко сражаются. Чаще воюет их золото.

– То, которое ты прошлым летом прибрал?

В курсе, значит. Хотя чему удивляться? Разведывательная сеть у Олега куда обширней, чем у Сергея.

– Что с бою взято, то у нас, варягов, никому не отнять, – усмехнулся Сергей и продолжил уже с серьезным выражением лица: – Но я ромейское золото предпочитаю не в бою брать. Мне нравится, когда мне его сами приносят да еще и благодарят.

– И как же ты собираешься этого добиться?

Вот теперь разговор повернул в правильном направлении.

– Торговать, – сказал Сергей. – Вот только пока нам здесь торговать никто не позволит. А если позволят, то обдерут, как охотник – белку.

– Мы такая белка, которая сама охотника обдерет, – ответно усмехнулся великий князь. – Но ты продолжай, я слушаю…

И Сергей продолжил. Изложил в общих чертах, как именно он видит взаимовыгодные торговые отношения Руси и империи.

И Олег счел это разумным.

Добавил только, что выкуп с византийцев он тоже намерен получить.

– Мы же звери, – ухмыльнулся он. – Нам положен свой кусок мяса. Большой кусок! – И, направив на Сергея острие рога, из которого только что перелил в глотку содержимое, произнес жестко: – А договариваться с ромеями будешь ты! Ты предложил – тебе и делать.

Вот интересно: почему у него такое чувство, что не он Олега вывел на правильные действия, а, напротив, Олег – его?

Однако подтвердить или опровергнуть свое предположение немедленно у Сергея не вышло.

Полог шатра откинулся настолько резко, что Сергей вскочил. Но что характерно, на миг позже Олега, который еще и меч успел обнажить.

Напрасно. Угрозы, во всяком случае немедленной, не было. Но лучше бы была. Немедленная. Потому что…

– Батька! – воскликнул Егри. – Беда! Красные дромоны!

Нервы у Олега железные.

– Как далеко? – спокойно спросил он, убирая меч.

– На окоеме пока. – Воевода упер ладони в колени, переводя дыхание. Километра полтора бежал, от самой гавани.

– Со мной, – бросил великий князь Сергею.

Нет, они не побежали. Хватит того, что бегущий воевода всех переполошил.

– Коней нам, – велел Олег охране.

Через пять минут они спустились к берегу. Корабли русов и союзников стояли у берега в несколько рядов. Вот когда стоило огорчиться, что носы кораблей Сергея занимали место в первой от берега линии. Быстро не уйти. Или попробовать? Ветерок вроде слабый, ромейский флот еще довольно далеко… А насколько далеко, стоит уточнить.

– Прастен! – крикнул Сергей кормчему, стоявшему на палубе «Копья Славы». – За нашими старшими пошли кого-нибудь! Пусть срочно сюда!

А сам, развернув коня, снова погнал его наверх, к сторожевой вышке. Следовало самому убедиться, что это действительно дромоны, а не какой-нибудь торговый караван.

К сожалению, дозорный не ошибся. Боевые корабли. Много. И дромоны огненосные среди них тоже имеются. Их красные борта издалека различимы. Боевая флотилия. Пока достаточно далеко, но не настолько, чтобы удалось смыться. У драккаров и боевых лодий с многими веслами и крепкими гребцами еще есть шанс, а у прочих судов – ни малейшего. При попутном ветре крейсерская скорость хеландий повыше, чем даже у драккаров. Тем более под завязку нагруженных.

– Конец нашим кораблям! – мрачно констатировал Дёрруд час спустя.

Теперь, чтобы разглядеть ромейские дромоны и хеландии, уже не требовалось взбираться на вышку. И посчитать теперь их несложно. Больше трех сотен. Выходит, не весь византийский флот нынче сражается в Эгейском море. Часть, к сожалению, оказалась в Мраморном.

Надо что-то делать… Но что?

Олег уже распорядился. Суда союзников начали растаскивать, освобождая проходы боевым кораблям. Но это так, чтоб не спастись, а погибнуть с честью. Своим Сергей никаких команд отдавать не стал. Два-три огненных плевка в это скопление отменно просмоленной древесины – и заполыхает. В прошлой жизни Сергей такое уже видел. Когда дромоны автократора Василия жгли флот бунтовщиков.

Вопрос: можно ли что-то сделать?

Залив, в котором они расположились, весьма удобен для стоянки, но вход в него слишком широк, чтобы его перегородить, затопив часть кораблей. И сам залив достаточно глубок, чтобы низко сидящие дромоны могли подойти к берегу на дистанцию уверенного поражения.

Какие тогда варианты? Посадить стрелков на крайние суда, чтобы те устроили ромеям рукотворный град?

Стрелки имелись. И в достаточном количестве. Но луки большинства били метров на сто. Дальнобойных было от силы сотня. И половина – в дружине Сергея. Вот только бить из луков по кораблям невелик смысл. Защитного оборудования там хватает. И дальнобойные орудия имеются. Которые выигрывают в дальности у стрелков больше, чем стрелки – у средневековых огнеметов. Так что нет, не вариант. На гарантированную смерть Сергей своих не отправит.

Но ничего другого в голову не приходило. Переговоры, на которые он рассчитывал, не состоятся. Переговоры – с равными. С проигравшими – только требование капитуляции.

Минут через сорок руководство русов сообразило, что сбежать точно не успеть, и беготня по палубам прекратилась.

Зато все, у кого была возможность, начали спешно перетаскивать добычу с кораблей на берег. Всё подряд.

На взгляд Сергея – бессмысленное занятие. Если придется пробиваться домой сушей, то брать стоило только самое ценное, а не все, что удалось нахапать.