Александр Мазин – Архонт Росский (страница 19)

– Не я, – возразил Олег. – Избор Белозерский.

– Ведун?

– Он. И я с ним спорить не стану.

И не стал уточнять, что слова о талисмане были сказаны в самом конце разговора. А до этого ведун сказал одну вещь, передавать которую Игорю Олег не собирался.

«Ты, Хельгу, Вартиславову кровную родню не ищи больше. Попусту. Не отыщешь».

А на вопрос «почему» ответил коротко: «Здесь ее нет».

И Олег как-то сразу сообразил, что подразумевает Избор под словом «здесь». И искать перестал. Потому что поверил. Избору. А вот самому Вартиславу – не до конца. Он вообще мало кому верил, великий князь Олег. Его не зря прозвали Вещим. Олег «видел» людей. Чуял, кому можно верить, кому нельзя. Угадывал правильные слова и на переговорах почти всегда знал, когда следует соглашаться, а когда – нет. Почти всегда. Были люди, которых он «не видел». Тот же Избор Белозерский. И Вартислав…

Глава 10

Великий поход русов. Весна и начало лета 911[13] года от Рождества Христова

Серебра от Алп-Барикова папы не поступило. То ли исмаилит подвел, то ли, что более вероятно, попросту не успели. Дорога, чай, неблизкая. Поприщ сорок только в одну сторону. Понятно, что хороший всадник одвуконь может и по три караванных перехода за сутки покрывать, однако посланцы Сергея двигались пешком, а принятие решения по выкупу и его доставка тоже потребуют времени. К сожалению, ждать Сергей не мог. Через две недели после возвращения Олега в Киев его могучее, как минимум по численности, сборное воинство водно, конно и даже на своих двоих, растянувшись на многие километры, двинулось вниз по Днепру.

Время упускать было нельзя. Поздней весной степь изобилует дичью, съедобных для коней трав тоже в достатке, вода стоит высоко. Самое время для перемещения многотысячных ратей.

Белозерские варяги шли в авангарде. Стемид, Рёрех, Турбрид. И Сергей, разумеется. Вровень с ними – черниговские и плесковские. Варяжская ударная группа. Вообще варягов в войске было много. В основном на руководящих постах – от десятника и выше. Нурманские хирды тоже имелись, как же без них, когда речь шла о большой добыче? Но основную массу будущих завоевателей составляли так или иначе связанные с Киевом и русью племена, предводительствуемые племенными же вождями. Такими, как князь Яктев или Корлы кирьяльский. Последний, как обещал, привел с собой почти тысячу воев. Кирьялы шли водой, на полусотне суденышек, из которых для морского похода с натяжкой годилось штук десять. Но Сергей еще в Белозере пообещал кирьяльскому вождю помочь с транспортом. И, опережая события, за пару недель до общего старта, сразу после эпичной битвы за лже-Искору, отправил в днепровское устье оба кнорра под прикрытием «Крепкого», кормчим на который Сергей определил Прастена. Вперед, чтобы успеть обзавестись транспортом, пока приход большой флотилии не взвинтил цены. Так что какие-никакие кораблики для морского вояжа у кирьялов будут. Не в дар, само собой, но с большой скидкой. Неплохие стрелки, пусть даже в большинстве с упором на охоту, Сергею пригодятся. И вообще, иметь рядом соседей, по-хорошему тебе обязанных, полезная практика.

На волоках обходились своими силами. «Таможенники», официальные и неофициальные, предпочли покинуть свои посты. И волочане, к сожалению, ушли с ними. Так же сделали и прочие приднепровские насельники. Сергей полагал, что они поступили разумно. Конечно, Олег позаботился о том, чтобы и в сухопутном войске были его гридни. Имелись в племенных ватажках и представители хузар, которым надлежало следить, чтобы союзники не безобразничали на их территориях. И это правильно. Десятки тысяч разноплеменных ополчений, разноязыких, слабо дисциплинированных, а подчас и с унаследованными от предков взаимными распрями, – это реально взрывоопасная смесь. Ресурсов пока хватало, но никто не склонен был делить добытое с чужими. Принцип «кто первым ухватил, того и заяц» работал вовсю.

Еще и степняки недружественные на периферии шастали. Эти, как только стало ясно, что бо́льшая часть войска – не армия, а сброд, опасаться перестали. На ядро, понятно, не нападали, но по украинам разбойничали. Налетят, укусят – и обратно в степь. Противопоставить им было нечего. Две хузарские сотни гоняться по степи непонятно за кем категорически отказались. Их можно было понять. Две сотни в Диком поле не такая уж и сила. К тому же обеспечивать охрану ополченцам их никто не подряжал.

И еще не факт, что только степняки безобразничали. Могли и коллеги по походу. Вырезать соседей и списать на степь…

Олегу плевать. Союзное ополчение для него – расходный материал.

– Какой нам прок от тех, кто сам себя защитить не может? – сказал великий князь, когда двигавшийся пеше ростовский князь Яктев пожаловался на постоянные ночные разбои.

Яктев больше этой темы не поднимал. Сам принял меры, и его людей трогать перестали. Поскольку мерян много, держатся вместе и дозорами не пренебрегают. Есть цели попроще.

– Ополчение, – презрительно бросил Стемид, когда варяги вечерком сидели вокруг костра, разожженного на песчаной косе, где ветер сдувал комаров. – Так с ними и положено обходиться. Чтобы съесть луковицу, надо ободрать с нее шелуху. Может, один из сотни когда-нибудь станет дружинником.

– Зачем тогда они нужны, если большинство сдохнет? – спросил Турбрид.

– Хельгу виднее, раз взял, – ответил князь белозерский. – Может, ворога числом пугать? Мы с вами своих смердов в бой не посылаем. А кто ополчением воевать привык, как Веремуд полоцкий, к примеру, те их обычно кое-чему учат. Чтоб хотя бы в собственных копьях не путались.

– На стене от ополчения тоже толк есть, – вмешался Рёрех. – Руки-ноги и у смердов имеются, а каменюку скинуть или лестницу оттолкнуть больше и не надо.

– Храбрость, – уронил сидевший слева от Сергея Прастен. – Храбрость нужна. Без нее воя нет.

– Это да, – согласился Рёрех. – Когда на тебя нурманы бегут или конница скачет, без храбрости никак. Один побежит, весь строй развалится.

– На стене другая храбрость, – заметил Сергей. – Там они не себя, а дом свой, родню защищают. Да и не скачут по стене конники. А стрелы – это другое. Если в тебя попало, то уже не важно, насколько ты храбр, а если в кого-то другого, так не в тебя же! Хотя и на стене бывает страшно. Когда вас под сотню, а врагов внизу – тысячи.

– Страшно? Тебе?! – изумился Турбрид.

– И мне. – Сергей улыбнулся. – Это вон Машег ничего не боится, а я – бывает.

– И что ты тогда? – Турбрид даже привстал от волнения.

– Варт – воин, – вмешался Рёрех. – Что это за воин, который даже собственный страх побороть не может?

– Тоже верно, – согласился Сергей. – Но я со страхом не борюсь, Тур, я его использую. Страх, он бодрит, знаешь ли. И сил придает. Особенно если не за себя боишься, а за родню, к примеру. Но да, управлять страхом надо уметь. Чтоб не слабость накатывала, а чтоб кровь быстрее текла и сил прибавлялось. Ну да у варягов с этим просто.

– Почему? – спросил Турбрид.

– Перун, – уронил Стемидов сотник Ведмунд, и остальные варяжские сотники, собравшиеся у костра, дружно закивали.

– А если мы не дома? – Турбрида реально зацепило. – Если мы, допустим, у ромеев биться станем?

– Не допустим, а станем, – сказал Стемид. – И что с того?

– Ну, у ромеев же другие боги…

– Бог, – внес поправку Сергей. – У ромеев бог един. Других не признают.

– Ну вот и я о том! – воскликнул Турбрид. – Это же не наша земля. Там у Перуна силы не будет!

Повисло напряженное молчание. Судя по всему, этот вопрос волновал не только младшего Стемидыча.

– Брат, без обид, ты сейчас глупость сказал. – Рёрех похлопал Турбрида по плечу. – Как это – силы не будет? Там же будем мы. А где мы, там и Перун. Это смердьи боги к земле привязаны, а наш бог не бог огнища. Его поле – поле мечей. И мы с тобой – косари его полей. Где мы ворогов косим, там и Перун с нами. Верно, бать?

– Верно, сын. Опять добре сказал, – похвалил Стемид.

И все сразу расслабились, заговорили.

А Сергей глядел на огонь и думал: зачем все-таки понадобилось Олегу тащить с собой всю эту разноплеменную толпу? Уж не по той ли причине, по которой Игорев сын Святослав в будущем откроет путь в свою дружину для молодых сиверян, древлян и вятичей?

– Море! – проговорил Стемид нежно. – Наше море. Варяжское.

– Почему наше? – удивился Турбрид. – Наше ж там, на севере.

– Потому, сын, что прадеды наши отсюда пришли[14], – сказал белозерский князь. – То море тоже наше, но это… Это ласковое.

Флотилия великого князя шла вдоль западного черноморского берега. Впереди – боевые лодьи, драккары, снекки и кнорры, способные пережить морские шторма, позади – суда попроще. Вскоре после выхода флотилии в Черное море к ней присоединились тиверцы, люди словенского корня, с которыми у Олега были отличные отношения. Во времена прошлой жизни Сергея тиверцы вообще отошли под руку Киева, чтобы хоть как-то противостоять уграм и печенегам. Здесь они были более-менее самостоятельны и достаточно сильны, чтобы усилить Олегову армаду полусотней кораблей, годных для морского плавания. Ну и с провиантом пособили.

Сейчас с запасами тоже все обстояло отлично. Три дня назад состоялась эпохальная встреча двух амбициозных правителей: великого киевского князя Олега и пока еще не царя, а великого хакана булгарского Симеона – и последовавшие за ней переговоры. Сергея на них не пригласили. Собственно, никого не пригласили. Олег Вещий и Симеон Великий общались тет-а-тет. Скорее всего, это были не первые их переговоры. Надменный, если не сказать больше, булгарский хакан тоже был прославленным полководцем и изворотливым политиком. Ромеи это на своей шкуре прочувствовали. Симеон сражался с ними в союзе с уграми. Потом он бился уже против угров в союзе с печенегами. И снова с ромеями. И всегда успешно. Он даже с хузарами ухитрялся дружить, несмотря на то что лет десять назад поотрезал носы тем хузарам, что выступили на стороне ромеев.