Александр Майерс – Мастер драгоценных артефактов (страница 26)

Поля, которые должны были кормить людей, были обработаны едва наполовину. Видно было, что их и засеять толком не было чем — семенной фонд, судя по всему, на исходе. Да и постоянные налёты разбойников вряд ли способствовали процветанию.

Скотины почти не было: пара тощих коров, которых как зеницу ока охранял мужик с вилами, да несколько кур, бегающих между изб. А где-то ещё блеяла коза, но её, видно, хорошо прятали.

Я молча объехал деревню, всё оценивая про себя. Картина была безрадостной, но не совсем уж катастрофической. Люди ещё держались, работали, старались. Просто сил и ресурсов у них уже почти не осталось.

Потом я направился к дому старосты. Этот дядька уже бывал у меня в имении, так что я его сразу узнал.

— Здорово, Степан, — сказал я, слезая с Громилы. — Рассказывай, как живёте. На что жалуемся, на что не жалуемся.

— Конечно, господин, всё расскажу. Пожалуйте ко мне в дом, — с поклоном предложил староста.

Такое чувство, что он меня немного побаивается. Видно, наслушался слухов о том, что у меня кукушка улетела.

Мы зашли в его избу, где пахло кислой капустой. Степан, нервно теребя жидкую бородёнку, начал рассказывать. Жаловался на скудный урожай, на то, что семена нынче плохие, на волков и на плохую погоду. Рассказал про налёты бандитов — мелкие, но постоянные.

— Конечно, когда вы нам солдат в охрану выделили, полегчало, ваша милость, — сказал он. — Бандиты меньше стали доставать. Только вот… теперь ещё сильнее боимся.

— Чего? — спросил я.

— А вдруг они обозлятся, соберут людей побольше да мстить придут? За то, что мы с вашими ребятами столько из них убили при обороне деревни?

Я едва сдержал усмешку. «Оборона деревни» — звучало-то как героически. А по факту, наверное, было несколько пьяных головорезов, которые пытались курицу стащить.

Но для деревенских это уже была великая битва. Что ж, пусть думают так. Это поднимало их дух.

— Не бойтесь, — сказал я, вставая. — Вы под моей защитой. Работайте, живите. Скоро станет легче.

— Надеюсь, господин, — вздохнул Степан.

По пути обратно в усадьбу я размышлял. Обстановка в моих владениях была, мягко говоря, диковатой. Чтобы привести всё в порядок, мне нужна была сила. Я прокачивал себя, но скоро закончится тот период, когда духовное и физическое тело можно укреплять относительно простыми медитациями и слабыми кристаллами.

Понадобятся более крутые камни, более интенсивные практики, а значит — больше рисков и больше затрат.

Остаток дня я провёл в размышлениях, продолжая время от времени корчить из себя чудака перед оставшимися слугами. Хотя, похоже, они уже перестали меня бояться.

Может, привыкли. А может, великая сила мяса сделала своё дело. Никто даже не думал уходить от графа, который хоть и странный, но регулярно привозит вкусную дичь.

Желудок — великий мотиватор.

Ночью, когда я уже сладко заснул, поднялась тревога. Топот копыт, крики у ворот.

Да ёкарный бабай! Дадите вы мне хоть одну ночь поспать нормально?

Я вышел на крыльцо, и во двор как раз влетел всадник на взмыленном коне. Это был один из гвардейцев, которых я отрядил в деревню. Лицо его было перекошено ужасом.

— Ваша милость! Большая проблема! В деревне! Люди бегут, наши гвардейцы храбро сражаются, но если ничего не сделать — они там все умрут!

— Что случилось? Почему гвардейцы не отступают? Я же отдавал приказ отступать в случае большой опасности, беречь людей.

— Не могут! Блокированы они там, ваша милость!

Я выжидающе смотрел на него. Всадник смотрел в ответ. Молчание, только сверчки на фоне.

Потом я обернулся к подбежавшему Ильдару.

— Так, Ильдар, первое правило: в гонцы берём только сообразительных. Которые могут двумя предложениями суть донести.

Потом снова повернулся к гонцу:

— Время идёт. Быстрее, рожай!

— Рожать? — гонец лупал на меня глазами.

— Я тебя сейчас ударю. Говори уже! Кто напал? Откуда, сколько?

— Подземные жители! — выпалил он, наконец.

— Инсектоиды? — уточнил я, хотя ответ был очевиден.

— Ну да! Один, то есть. Жучара огромный! С шипами!

Я повернулся к Ильдару и отдал приказ:

— Все, на кого хватит коней, за мной. Остальным охранять усадьбу, глаз не смыкать.

— Есть! — рявкнул Ильдар и побежал к конюшне.

Я не собирался терять целую деревню и своих людей из-за какого-то долбаного жука. Какой бы он там огромный ни был — хана ему.

Мы помчались. Ночь, лес, топот копыт, ветки по лицу. Романтика.

Подъехав к деревне, мы увидели здоровенную шестиногую тварь, которая металась между изб. Жук и правда был огромный — метра два с половиной в холке, а в длину — все четыре. Его тело покрывал отливающий синевой хитин, на голове торчал острый, как сабля, рог.

Несколько моих гвардейцев отступали, забрасывая чудовище факелами, которые лишь скользили по панцирю. У одного в руках был сломанный пополам меч.

Я увидел, как Белогор метнул копьё — и оно вонзилось в одно из глаз чудовища. Ай да молодец! Не зря я его приметил.

Только вот копьё у Белогора было одно, а глаз у жука — штуки четыре, не меньше.

Я спрыгнул с коня и велел:

— Окружить и отвлекать! Я сам разберусь.

— Ваша милость, но… — попытался перечить Ильдар.

— Выполнять приказ! — рявкнул я.

Я сорвал с седла арбалет. Болты в колчане были не простые — я заранее привязал к наконечникам мелкие кварцы, заряженные на взрывной импульс. Дорогое удовольствие, но жалеть было некогда.

Первый выстрел. Болт ударил в хитин около головы. Раздался негромкий хлопок, и в разные стороны брызнула густая гемолимфа. Жук развернулся и с неожиданной скоростью бросился на меня.

Я отскочил, перезаряжая арбалет на бегу. Мои ребята тем временем остановили жучару, размахивая факелами. Кто-то попытался рубануть его саблей, но только зря погнул клинок. Хитин у чудища был что надо.

Инсектоид чуть не растоптал одного из моих солдат — товарищи вовремя спасли. Второго жук едва не насадил на рог. Гвардеец в последний момент сумел увернуться. И даже в ответ ударил, но дубина сломалась об панцирь монстра.

Второй болт пролетел мимо. Это не я промахнулся, это хитрый жук вовремя прижался к земле. Кажись, он умнее, чем кажется.

Зато третий болт удачно угодил в сочленение лапы, и её оторвало. Жук завалился набок, а потом заметался туда-сюда, сбивая с ног моих бойцов.

Я подбежал ближе. Бросил под его брюхо квадратный турмалин. Активировал. Земля под жуком размягчилась, левые лапы увязли в ней, как в болоте.

Я отбросил арбалет и выхватил меч. Подскочив сбоку, со всей силы всадил клинок между хитиновыми пластинами. Усилил удар как мог, не пожалел маны.

Лезвие вошло по самую рукоять. Жук дёрнулся, а потом рухнул и поджал лапки к брюху.

Всё, готов.

Я вытащил меч, вытер лезвие о траву. Потом развернулся и увидел, что все гвардейцы смотрят на меня огромными глазами.

— Нифига… Леонид Сергеич… Да вы, считай, в одиночку борзого завалили, — прошептал кто-то.

Я поднял бровь.

— Кого?

Ильдар, тяжело дыша, подошёл ближе.

— Борзого, ваша милость. Так этих жуков зовут. Из-за шипов на морде, и потому что они в одиночку могут даже на целую армию кинуться.