Александр Майерс – Мастер драгоценных артефактов 5 (страница 36)

— Это всё? — поинтересовался я, поглядывая на почти огранённый камень.

— Мне от этого не по себе, честно. Эта штука кажется огромной и сильной. И всё ближе как будто, — ответила ведьма.

Я устало потёр глаза. После вчерашнего мёртвого поля и бессонной медитации голова всё ещё гудела.

— Не обращай внимания, — сказал я. — Можешь послать их на хрен или ещё куда подальше, без разницы.

Катарина аж опешила.

— Послать? Леонид, это же что-то могущественное! Я чувствую! Нельзя же просто взять и… послать!

— Почему нельзя-то? Очень даже можно, — я пожал плечами. — Если стесняешься, скажи, что это я их послал. И вообще, не думай об этом. Чем больше внимания такой штуке уделяешь, тем больше твоей силы туда утекает. Но раз уж ты так переживаешь — ладно, подумаю над этим вопросом. Ступай пока.

Ведьма посмотрела на меня с сомнением, но спорить не стала. Кивнула и вышла.

Я откинулся на спинку кресла и хмыкнул себе под нос. Не так всё страшно, как ей кажется. Вариантов тут масса, и большинство из них — пустышки.

Очень может статься, что это какая-нибудь мелкая дрянь. Демоны, бесы, голодные сущности с изнанки миров — такие частенько пытаются обтяпать с одарёнными бесполезный контрактик.

Схема стара как мир: нашёптывают во сне «раскройся да подчинись», человек по дурости соглашается — и всё, готово. Канал открыт, из тебя потихоньку тянут силу, не давая взамен ровным счётом ничего.

А «послать» — это, между прочим, рабочий метод. Даже если по ту сторону и впрямь сидит что-то древнее и зубастое. Потому что тот, кто хочет помочь по-настоящему, обычно сразу выкладывает карты на стол: вот, мол, что я могу тебе дать, вот моя цена.

А все эти туманные «подчинись» без конкретики — верный признак паразита. Ты соглашаешься, даёшь согласие — и на этом твоя выгода заканчивается, а чужая только начинается.

В многомерной вселенной такой дешёвый трюк ни с кем бы не прошёл. Там на каждом углу специалисты, которые подобную мелочь щёлкают, не глядя. А вот на отсталых планетах вроде этой — самое раздолье.

Ладно. Разберусь с этим позже. Сейчас меня ждут дела поинтереснее.

Я спустился во внутренний двор и направился к кузнице, откуда доносился знакомый перестук молотов.

— Арсений! — окликнул я. — Готово?

Кузнец расплылся в улыбке и быстро-быстро закивал:

— Готово, ваша милость! Идёмте, идёмте скорее — покажу вам этот шедевр!

Он с гордостью подвёл меня к деревянной стойке, на которой красовался полный латный доспех.

И впрямь хорош. Тяжёлые стальные пластины прикрывали грудь, спину, плечи. Кольчужное плетение шло только там, где надо, — в сочленениях, под мышками, на сгибах. В нужных местах имелась кожаная подкладка — где-то для удобства, а на сгибах — для лучшего, собственно, сгибания.

Над этой красотой корпели не только кузнецы, но и кожевники.

Венчал всё мощный шлем с глухим забралом.

Настоящий рыцарский доспех! Правда, тяжелее обычного в пару раз. Бегать в нём долго не получится, зато удар держит — будь здоров. Обычную сталь и даже пули мелкого калибра выдержит без проблем.

Арсений водил меня вокруг доспеха, показывая каждую деталь и не забывая горестно вздыхать.

— Металла-то сколько ушло, ваша милость! Я уж думал, весь запас изведу. Это ж надо столько стали на одного человека…

Я не обращал внимания на его причитания и придирчиво осмотрел работу. Все конструктивные хитрости, что я заказывал, были на месте. Главное — аккуратные выемки и гнёзда под камни, в нужных местах, точно по моим чертежам. Арсений своё дело знал.

— Отлично сработано, — кивнул я. — Пусть твои помощники отнесут его ко мне в кабинет. А ты можешь приступать к следующему.

В кабинете я заперся и принялся колдовать над доспехом. В прямом и переносном смысле.

Один за другим я вставлял в гнёзда камни. Каждый — со своим назначением. Одни влияли на самого человека: придавали сил или подлечивали. Другие действовали на сам металл — например, облегчали его.

На сочленениях я ставил особые камни. Свою личную разработку. Такого тут вряд ли кто видел. И, пожалуй, лучше, чтоб и не видели.

Фокус был хитрый. В обычном латном доспехе сгибать руку или ногу неудобно, даже со всеми шарнирами и кожаными ремнями. А мои камешки делали так, что в момент сгиба металл на на краткий миг становился мягким и податливым, как кожа.

А как только сустав распрямился, сталь снова твердеет. Снаружи и не заметишь подвоха, риск получить рану именно в этот момент минимальный, а удобство колоссальное.

Такие доспехи, конечно, придётся время от времени подзаряжать. Но это пустяки. Главное — в них смогут нормально нести службу мои патрульные, что охраняют дороги. А это важно.

Потому что в последнее время к нам что-то опять зачастили разбойники. За две недели лесные люди раз двадцать устраивали засады на моих землях. Благодаря артефактам никто из патрульных всерьёз не пострадал — но мелких ранений ребята всё же нахватали.

Ничего смертельного, но неприятно. А вот в таком доспехе их и вовсе будет не пробить.

Дело в том, что я потихоньку прибирал к рукам небольшой регион вокруг своих владений и наводил в нём порядок. И многим это, мягко говоря, не нравилось.

Чем безопаснее становилось на моих дорогах, тем больше народу через них ездило — купцы, путники, переселенцы. Слухи о спокойных землях расходятся быстро. А следом за нормальными людьми потянулись и бандиты.

До самого вечера я допиливал доспех. Менял камни, перенастраивал, подгонял. А когда закончил, послал за Роданом.

Доспех я делал точно по его меркам — неспроста. Родан был сильным ветераном и прекрасно умел сражаться. Моих ребят он натаскивал так, что даже Ильдар завидовал. Идеальный кандидат для испытаний.

Родан явился, оглядел доспех, и вопросительно посмотрел на меня:

— Это что?

— Это тебе, — сказал я. — Надо испытать.

— Мне? — Родан с опаской пощупал кирасу, поднял и опустил забрало. — Ваша милость, при всём уважении… он же тяжеленный. Я в таком и с места не сдвинусь. А сражаться-то как?

— А ты примерь сперва, потом причитай, — усмехнулся я.

Мы вышли на тренировочную площадку, и я помог ему облачиться. Родан кряхтел, ворчал, всем своим видом изображая мученика.

— Ну вот, я ж говорил, — пробубнил он из-под шлема, неуклюже поводя плечами. — Будто лошадь на спине тащу. Какой из меня боец в этакой скорлупе? Меня ж первый встречный палкой тыкнет, я и увернуться не успею.

— Не скули, — оборвал я. — Держи щит и меч. Сейчас проверим.

Я вызвал на площадку восемь бойцов и скомандовал:

— Все на него! Бить по-настоящему, не жалеть! Если убьёте — сам виноват.

— Ваша милость… — растерянно переглянулись бойцы.

— Сражаться насмерть! Вперёд! — рявкнул я.

Родан крякнул, явно не ожидая ничего хорошего. Восемь человек обступили его кольцом и пошли в атаку.

А дальше случилось то, ради чего я и затевал всю эту возню.

Родан несмело сделал первый шаг. Потом второй, уже уверенней. А затем бросился на противников так стремительно, будто на нём не висела груда стали.

Камни в броне вспыхнули. Родан крутанулся, принял на щит первый удар, ушёл от второго, отмахнулся мечом от третьего. Он порхал по площадке, и при этом удары противников отскакивали от его лат, не причиняя ни малейшего вреда.

Живой танк, иначе и не скажешь. Несокрушимый и при этом подвижный, как кошка.

Гвардейцы наседали со всех сторон, лупили почём зря — а Родан только смеялся под забралом, методично раскидывая их одного за другим. Через пару минут все восемь валялись на земле, потирая ушибленные места, а Родан стоял посреди площадки и потрясал мечом.

Он стянул шлем, и ошарашенно уставился на меня.

— Это что же это, ваша милость⁈ Я ж его и не чувствую почти! Бегаю, как голый, а брони будто и нет вовсе!

— Я знал, что тебе понравится, — улыбнулся я.

Итак, эксперимент прошёл удачно. У меня в мечтах уже появился бронированный отряд. Десяток-другой таких вот «танков», которые первыми врываются в любую сечу. Их латы почти невозможно пробить, они выдержат шквал ударов и проложат дорогу остальным. Да и выглядеть будут так грозно, что часть врагов бросятся в бегство ещё до боя.

Шёл уже второй день испытаний.

Я снова торчал на тренировочной площадке, наблюдая за Роданом, делал замеры, записывал наблюдения. Прикидывал, какие камни стоит заменить, что добавить, какие зачарования перенастроить. Где-то защита проседала под особо сильным ударом, где-то облегчение работало не так гладко, как хотелось.

Мелочи, но из мелочей складывается совершенство.